Благородный белый (эдельвейс)

      У меня была команда, но я не считал их друзьями. И лишь эти двое, спокойный и рассудительный парень и шумная девчонка, не переставшая радоваться жизни даже в Подземном городе, стали мне по-настоящему близки. Я больше не был одинок. Нашёл то, о чём мечтал. Осталось выбраться на Поверхность. И мы смогли: пустяковое задание — украсть бумажку и убить одного парня. Раз плюнуть.       Доказать своё мастерство было несложно, и вот уже на носу двадцать третья Экспедиция за Стены. Я был против. Я не хотел, чтобы они шли со мной. Но Фарлан и Изабель просили поверить в них и дать им шанс — как тут откажешь, мы же почти как семья. А ночное небо на Поверхности и правда совсем другое…       Зелёные бескрайние луга и свободные птицы в небесах, первый убитый титан и снова полный контроль при управлении УПМ. Дождь сыграл на руку, и, пришпорив коня, я скачу вперёд за головой Смита. Оставив друзей позади. А ведь Изабель махала мне рукой вслед и кричала что-то. Я не слышал.       Один чудовищный просчёт — и мир рухнул. Девиант прошёл мимо. Во весь опор обратно, назад, к тем, без кого невозможно представить свою жизнь, кому я обещал свободу и счастливую жизнь под Солнцем. Но уже слишком поздно.       Один на один со всем этим кошмаром, на коленях на пропитанной кровью траве в окружении конечностей разведчиков. Совсем одинокий и брошенный Синой, Марией и Розой я ещё не мог охватить все границы того ужаса, что стальной клешнёй сдавливал мою грудь. В дымке после сильного дождя, на пустыре, недосягаемая для солнечных лучей (которые она так любила) передо мной лежит откушенная голова Изабель. Даже хвостики не растрепались, лишь на лице застыл страх, а глаза остекленело смотрят сквозь меня. Девиант словно ухмыляется, выплёвывает верхнюю половину туловища Фарлана с замершим криком на губах.       Я… не могу их потерять. И в голове мгновенно проносятся картинки, словно воспоминания, но они никогда не существовали. Убийства титанов, убийство Смита, возвращение втроём за Стены. Без блондинчика нас никто не держит в разведке, и мы начинаем жизнь в стенах Марии — сопровождаем торговцев по трактам, отбиваемся от разбойников на УПМ, вместе пьём в каком-то чистеньком баре после первой получки, Изабель учится на ветеринара, а Фарлан становится со временем советником в Сине, устроив меня телохранителем какой-то важной шишки. И пусть мы не живём больше под одной крышей, но регулярно встречаемся и проводим время вместе как раньше. Счастливые воспоминания мелькают цветным калейдоскопом, пока не разбиваются о безжалостно мрачную реальность — мои друзья мертвы. Счастливых моментов больше не будет. И так всегда…       Жуткий крик, без раздумий расходуемый газ — трос УПМ вьётся спиралью на огромной скорости, клинки кромсают плоть титана под противные вопли последнего. От горячей испаряющейся крови стоит дым, но я бью наотмашь не глядя — слёзы застилают глаза. Последний удар по затылку — и гигант падает замертво.       Эрвин Смит всё знал. Но сказал сделать выбор, о котором я не буду сожалеть. И я… пошёл за ним. Чтобы не жить в воспоминаниях, чтобы попытаться понять то, что видит только он. Во имя Человечества. Посвятим наши сердца! Я стану сильнейшим воином и сделаю то, что должен.

Пусть даже моя жизнь будет тебе платой. Мир увядает, но я верно держусь тебя, Впрочем, думаю, ты и так это знаешь.

      Я уже давно не скучал по отцу, потому что на это больше нет времени. И хоть мне тяжело собрать в памяти его черты воедино, его идеи навсегда остались важны для меня. Я отказался от девушки, которую любил, я отринул человечность и сострадание. Всё ради правды, всё ради теории моего отца — мир за Стенами не уничтожен и ещё существуют люди.       Поэтому я пошёл в Разведку, поэтому я стремился сделать карьеру — будучи рядовым, ничего не докажешь. Титанов важно изучать, необходимо исследовать мир за пределами Стен. Но в нашем маленьком мирке мне регулярно приходилось бороться с заговорами, сомнениями в необходимости Экспедиций и их стоимости.       А когда появился мальчишка-титан, я понял — вот он, шанс! В том подвале в Шиганшине были ответы на все мои вопросы. Больше всего на свете я хотел знать правду. Мой отец был прав! Корыстные мотивы и бескорыстные действия.       Снова и снова, как и всегда, но теперь ещё с большим размахом — пусть маршируют на погибель. Во имя Человечества! Ради правды, ради призрачной надежды, что могла не оправдаться. Новобранцы — ещё совсем зелёные кадеты, разведчики и даже бывалые солдаты — все как один шли в бой, готовые умереть за меня и по моему приказу. А я подбадривал их воодушевляющей речью, лучше всех зная, что треть сложит головы. Простая математика и ничего личного. Помнил ли я их? Каждое лицо. Сожалел ли я? Безмерно. Поступил ли бы я по-другому? Нет. Даже зная, что стою на горе трупов — цель оправдывает средства.       Я стал для них Дьяволом, который был им нужен, который отринул мораль и человечность, стал монстром, чтобы победить титанов. Знал, есть те, кто восхищались, те, кто ненавидели, те, кто осуждали методы. Но это всё неважно до тех пор, пока мои действия приносили плоды.       Я говорил, что меня можно заменить, но всегда хотел, чтобы обо мне помнили. Если хотя бы одна речь, возможно, почтит мою память, когда Человечество выйдет за Стены и титаны будут истреблены, то все жертвы не были напрасны. Если после моей смерти хоть один слог будет посвящён мне, то всё было не зря. Я надеялся, что есть что-то, где я могу встретить своих павших товарищей, что не увижу ненависть в их глазах и не услышу упрёков. Я посвятил свою жизнь Человечеству.       Леви, который прошёл со мной почти весь путь, который стал для меня Сильнейшим воином и безоговорочно слушался приказов. Замкнутый и угрюмый любитель чистоты, хладнокровная гроза титанов — он стал мне близким другом, с кем мы делили радости и горести, смерти товарищей и груз принимаемых решений. Я хорошо воспитал его. Я показал ему, что иногда делать выбор необходимо.       Вернувшись в Шиганшину, мы не ожидали засады Звероподобного. Как страшно метаться между долгом и мечтой! Я готов был бросить всё и сбежать в чёртов подвал, бросить новобранцев, товарищей, план. Но Леви… Я не думал, что он найдёт в себе силы заставить меня повести кадетов в бой — я видел боль в его глазах, мы оба понимали, что отправляемся на верную смерть. И в этот раз уже я безоговорочно слушаюсь приказа — оставить мечту будет правильно. Пришёл мой час отдать жизнь и сердце за своих товарищей, слепо полагаясь на других.

Пусть даже моя жизнь будет тому ценой. Мир увядает, но я верно держусь тебя, Впрочем, думаю, ты и так это знаешь.

      Колёса крутятся, история повторяется — люди не могут жить мирно, и неважно, существуют ли элдийцы. Неважно, Парадиз или Марли — дети с раннего возраста должны идти на войну, но у каждого она своя. Голод, непосильный труд, вступление в Кадетский Корпус с одной стороны; ненависть целого мира, вступление в кандидаты в воины — осознанно сократить свою жизнь до 13 лет — с другой.       Но я знаю, что нужно сделать для победы и достижения цели — спасти друзей, уничтожить проклятие Имир. И все словно шестерёнки в огромном механизме, вращаются ради одной цели, пляшут под мою дудку как марионетки. Шепнуть имя Микасы и Армина Крюгеру, провести Дину мимо Бертольда, толкнуть руку Эрвина на крыше в последний момент. Мама, Ханнес, Род Райсс… Все они погибли, чтобы запустить цепочку событий так, как нужно.       Когда целуешь руку своей подруги и уже Королевы Хистории, страшно увидеть всё то, что открылось мне. Королевская кровь. Прошлое, настоящее и будущее смешались воедино. Вот она, сила Атакующего! Будьте прокляты, Карл Фриц и Имир! Я не хотел этого, я хотел спокойной жизни! Увидеть море, как обещал Армин, завести семью, как хотела Микаса, выйти из клетки Стен, как с детства мечтал я.       Я знал, что Армин должен меня победить и остановить. Но я не хотел столько боли этому миру. Но моя жизнь — цена за свободу Имир. Если это спасёт мою семью, моих друзей, моих товарищей, мой дом, избавит их от проклятия Титанов — это то, что я готов отдать. Свою жизнь, свою свободу — единственное, что вело меня вперёд, своё доброе имя, стать злодеем, принять ношу всемирной ненависти, чтобы жили долго и спокойно те, кого я люблю. Несмотря на всё происходящее, я уже иду по пути, на который направила меня Имир, и не могу свернуть, как бы ни хотел.       Ханджи, сумевшая помочь мне освоить силы титана, которая всегда ярко улыбалась и с воодушевлением говорила о гигантах, стала главой Разведкорпуса. Она говорит, что есть другой путь, что не обязательна война с Марлией, а я хватаю её за грудки, притянув к решётке и не сдерживаюсь, кричу на неё в отчаянии — если есть другой путь, то какой? Пусть скажет мне! Я вижу её смерть, я вижу, что у неё нет надёжного плана, что она так глупо жертвует собой. Зачем?..       Как больно будет услышать снова, что Саша умерла, что её последним словом было «мясо». Только вот она не о еде думала… Перед смертью она вспомнила Николо*, но в последний миг не смогла и не успела уже произнести правильно. Я знаю, что рассмеюсь истерически, услышав «новость», и Конни будет помнить это, не сможет простить мне. Но я не смеялся! Это подавленные рыдания! Даже зная о том, что произойдет, и прожив это не один раз, легче не становится.       Как сложно говорить самым близким то, что причинит им боль. Микаса, Армин, я не хотел! Я не хотел бить Армина, ведь я всегда защищал его любой ценой, даже если разменной монетой была моя собственная жизнь. Не хотел говорить Микасе, что ненавижу её, что она раб Аккерсвязи, потому что она моя семья, мой самый близкий человек, она всегда спасала меня и была на моей стороне. Но это был единственный путь. Угрожать превращением, оттолкнуть, причинить боль, ранить как можно сильнее, чтобы не пошли за мной, чтобы не подвергали себя опасности, чтобы попытаться перечеркнуть всё то хорошее, что было, добавить ложку дёгтя. Пусть не жалеют обо мне, пусть не убиваются. Знаю, что это несильно поможет.       Но пусть Микаса без сомнений держит лезвия в последний момент. После войны ещё покатятся, вероятно, головы и не только моя. Я не знаю, что будет после моей смерти, но желаю лишь мира моим друзьям. Нормальной жизни и счастья в новом мире. А я… я ведь злодей теперь, а у злодеев не бывает хороших концов. Я жалею об этом, но так будет правильно.

Пусть даже моя жизнь будет вам платой. Мир увядает, но я верно держусь вас, Впрочем, думаю, вы и так это знаете. Им не сломить меня, если я не хочу.