Как Говард Старк в будущее попал

Было заметно, что Говард находится в смятении, осознавая, что попал на шестьдесят лет в будущее, где у него уже есть сорокасемилетний сын, которого он сам за своего сына сначала и не признал (можно подумать, что узнать своего сына в человеке, который старше тебя почти на два десятка лет, является такой простой задачей). Зато оплошал, подумав, что смышленый малец — его внук. «Я ничего не понимаю…» — донесся до ушей тихий шёпот, после чего Говард опустил голову и зарылся пальцами в волосы. На некоторое время в гостиной воцарилась мёртвая тишина, прерываемая только еле слышным дыханием присутствующих. Проклиная себя за то, что не знает, как нужно поддерживать человека в таких ситуациях, и глядя на агента Картер, которая сейчас пыталась как-то утешить друга, Паркер вдруг (не без помощи паучьего чутья) понял, что в гостиную кто-то направляется, и этот «кто-то» был не только Тони Старк. И точно — дверь распахнулась, и перед взором подростка выросли две фигуры с подносами в руках. Горничные из Железного Человека (который за пару минут своего отсутствия уже успел где-то найти чистую футболку) и Стива Роджерса («Все надежды на то, что мы никому не помешали спать — насмарку», — осознал Паркер), по мнению Питера, были так себе, но спасибо и на том, что по пути в гостиную на подносе поубавилось лишь количество печенья. Опустив все это добро на прозрачный низкий столик у дивана, Стив демонстративно прокашлялся, привлекая внимание обоих людей, сидящих на диване и в упор не замечающих присутствия еще одного человека. Подняв глаза и встретившись взглядами с Капитаном Америкой, оба застыли еще на какое-то мгновение, после чего Пегги встала и, не говоря ни слова, обняла Стива. — Кажется, она не была готова к этому, — шепнул Говарду Тони, однако в его голосе уже не читалось раздражение, будто он только что прослушал нравоучения от Стива. — Я тоже, — отозвался тот, — Пегги вообще не повезло оказаться рядом со мной в этот момент. Никогда, наверное, не смогу отучиться разговаривать с людьми и работать одновременно. Кажется, именно поэтому в моем изобретении что-то пошло не так. Отвлекся — виноват, но как не отвлечься на такую женщину, как Пегги? — Говард вдруг понял, что их разговор заходит не туда, а потому поспешил сменить тему: — Кто бы мог подумать, что несколько составляющих сыворотки суперсолдата вместе с некоторым количеством радиации, стимулированные электрическим током, дадут такой эффект? — ухмыльнулся он, ярко жестикулируя руками и глядя на бегущую по щеке Стива слезу, — Кстати, где вы его откопали? — спросил он наконец, вдруг осознав, что молодого Стива Роджерса в будущем он ожидал увидеть меньше всего, вспоминая, как тот сгинул во льдах. — С Луны достали, — отшутился Старк-младший. Неизвестно, не хотел ли он нарушать порядок действий во вселенной (хотя что может быть хуже того, что уже произошло) или просто не хотел об этом говорить, так как больше интересовался сейчас именно разговором о странной смеси компонентов, но факт оставался фактом — Тони сменил тему и еще долгое время разговаривал с отцом (и весьма оживленно) именно про его неумышленно созданное изобретение. «Спелись наконец», — пронеслось в мыслях Питера, и он, обрадованный тем, что все наконец стало хорошо (не беря во внимание тот факт, что в гостиной находились «2 неопознанных объекта»), пошел по лестнице в направлении своей комнаты, совершенно измотанный и уставший от такого количества событий на квадратный метр. Неизвестно, как много о будущем поведали потомки предкам, но, когда Питер пришел утром обратно в гостиную, все четверо все еще находились на своих местах и разговаривали. На этот раз — о розыске Говарда. Старк-старший рассказывал о том, как его обвинили в продаже оружия врагам Штатов, и он попросил агента Картер очистить свое имя, пока сам попытается скрыться. В итоге, когда он прятался от С.Н.Р. (где сейчас под прикрытием и работала Пегги) на очередной импровизированной мастерской в каком-то захолустье, Картер приехала к нему и начала рассказывать о проделанных успехах. С потолка снова капает. Дверь на одной петле вряд ли спасет от холодного ветра, что пробирает до костей, зато не привлечет ничье внимание среди остальных заброшек. Осталось потерпеть совсем немного, и у Пегги все получится. Говард Старк снова сможет выйти в свет с чистым именем. Мысли об этом греют, дают силы работать и не замечать ни странных шорохов в углу, ни очередных завываний ветра. «Нужно работать. Как только все снова будет хорошо, мне понадобится выпустить сразу несколько продуктов, чтобы вернуть былую славу». Но эти мысли не дают надежды, лишь заставляют задуматься: «А когда все снова будет хорошо?» Видимо, зря Картер решила приехать тогда. А Говард зря решил, что может одновременно работать и разговаривать. Хотя, смотря на сидящих вместе, будто приклеевшихся друг к другу Стива и Пегги, создаётся впечатление, что все это — хорошо, несмотря на последствия. Сын может впервые в жизни поговорить с отцом по душам, два любящих друг друга человека снова встретились спустя долгое время (для обоих разное). Но даже это счастье не может длиться вечно. Все это понимали, хотя в глубине души каждый из них отказывался признавать, что эта мысль является единственно верной. Через пару дней (которые Паркер благополучно прогулял с разрешения Тони) Старк озвучил то, о чем все думали: «Вам пора обратно». Никто не протестовал (по крайней мере, вслух). Миллиардер произнес это, стоя лицом к окну, за стеклом которого уже вторые сутки лил дождь, и рассматривая в мутном стекле свое отражение, поэтому никто из присутствующих не смог увидеть его лица и понять, жалеет ли он, что не смог подольше побыть с отцом или рад, что наконец останется один. Снова. Единственное, что было ясно всем — настроен он был решительно. Поэтому последующие дни Паркер и оба Старка безвылазно проводили в мастерской, составляя различные комбинации веществ, которые теперь, благодаря доктору Хэнку, включали в себя и частицы Пима, что гораздо облегчило задачу. Во избежание появления слухов о чудесном появлении двух людей из прошлого всем сотрудникам башни (кроме, собственно, самих мстителей) на следующее же утро после появление Говарда и Пегги было запрещено в ней появляться неопределённое время под предлогом внезапного отпуска. Тони Старк даже отказался от услуг уборщицы, предоставив это удовольствие Капитану Сосульке. Стоило посмотреть на лицо Стива, когда он, вместо того, чтобы проводить время с Картер, был вынужден убирать продукты реакций с пола мастерской, которые зачастую совсем не хотели отлипать от кафеля. — Ты — наша опора в этой операции, — в один из дней произнес Тони, похлопывая Роджерса по плечу и многозначительно кивая. Однако, отойдя от Кэпа, Железный Человек не мог сдержать смешок, глядя на широкую спину своей новой горничной, старательно оттирающей полы шваброй. Говард, работая плечом к плечу с сыном и Паркером, все никак не унимался — он не мог признать, что способный подросток не является его родственником, хотя бы самым дальним. Паркер, в свою очередь, уже затылком начинал чувствовать взгляд Старка-старшего, однако сказать о том, что такое внимание ему не то чтобы очень нравится, не мог. Да и некогда было — нужно успевать быть для учёных мальчиком «принеси-подай» и ассистентом одновременно. Старк все больше привязывался к отцу за время его пребывания в башне. Тони зачастую поглядывал на него, когда тот работал, и восхищался им, хотя это был совершенно не тот человек, которого он знал как своего отца. Железный Человек недоумевал, сопоставляя два этих совершенно разных характера одного и того же человека, ведь он даже не представлял, что может так сильно изменить его. Но сейчас ему было почти все равно, он довольствовался тем временем с отцом, что ему было предоставлено, и ни на что не жаловался. «Никогда бы не подумал, что буду считать другом своего отца», — скажет он Паркеру значительно позже всех этих событий. Им понадобилась целая неделя («Всего неделя! У меня на это ушло бы несколько лет…» — восхищался Говард проделанной работой.), чтобы спроектировать, смоделировать, построить и, насколько это было возможно, испытать их изобретение. В работе важнейшую роль сыграла как раз оплошность Говарда, которая и стала основой для начала многочисленных исследований. Чтобы ограничить действие машины (и, соответственно обезопасить башню и всех тех, кто в ней находился, от нечаянного путешествия во времени), была создана некая сфера, в пределах которой и происходило перемещение. На ужине за день до запланированного путешествия присутствовали все мстители. Несмотря на то, что с их войны прошло не так много времени, все уверенно делали вид, что ничего не случилось (или, по крайней мере, что это не стоит внимания Говарда и Пегги). Единственным, кто отказался присутствовать, был Баки. Он не захотел аргументировать свой отказ, но для некоторых он все же был очевиден. Шумное празднование закончилось тем, что еле стоящего на ногах Паркера Клинт и Наташа были вынуждены волочить в его комнату под недовольное цоканье Роджерса. Повезло еще, что Тони был слишком занят для того, чтобы заметить это. «У него же ускоренный метаболизм, так? — умоляюще и одновременно виновато глядя на подругу, вопрошал Бартон, укладывая подростка на постель. — И вообще, он сам попросил у Тора эту его настойку, черт бы её побрал», — заключил Соколиный Глаз и поспешил вернуться обратно, опасаясь даже поднять глаза на разгневанную Наташу. «Что, если это не сработает? Или сработает не так, как нужно? А может, все станет только хуже, и мы вызовем временной коллапс?» — эти и подобные мысли вертелись в головах отца и сына, но ни один из них не решился произнести их, притворяясь вместо этого совершенно спокойными. В конце концов, что могло пойти не так?

***

Капающая с потолка вода на миг замедлила свой ход, после чего как ни в чем не бывало продолжила свой путь. Скрипучая, висящая на одной петле дверь шелохнулась от порыва ветра изнутри. За столом, на котором лежала разбитая ампула с сывороткой суперсолдата и еще куча всяких приборов, непонятно откуда взявшихся в такой дыре, стоял Говард Старк, а в шаге от него, молча оглядывая помещение, будто видя его в первый раз, находилась Пегги Картер. Перед ее глазами все еще стоял Стив, их последнее объятие несколько секунд назад, а в ушах без конца повторялось его «Ты все еще должна мне танец».