Китайские фонарики

Много-много-много ярких фонарей, что озаряют темноту ночи разноцветными огоньками. Пятнадцатый день первого месяца по лунному календарю. Китай, Пекин, улицы, полные людей, некоторые идут на ходулях, все смеются и улыбаются, и неважно, что эта ночь не волшебная, как ночь Рождества или Самайна, неважно, что праздник не приурочен к чему-то магическому, все равно в яркости фонарей и разнообразии красок есть отдельная магия — счастье, веселье, легкость. Двадцатилетняя Гермиона Грейнджер — а с недавних пор миссис Гермиона Уизли — теперь может позволить себе путешествия. Она и раньше их любила, с теплом и восхищением вспоминая то, как они с родителями смогли поехать на каникулы во Францию, и немного завидовала Рону в детстве, когда семья Уизли ездила в Египет. Сейчас у Гермионы есть деньги, время и нет ограничений. Сейчас ей некого бояться — не выглянут из-за угла люди в омерзительно-белых масках, не засияет в ночном небе зеленый череп со змеей во рту. — Этот праздник начали отмечать еще в сто восьмидесятом году до нашей эры, — Гермиона, естественно, как всегда, все дотошно выучила наизусть и запомнила, и не поделиться не может. — В этот день император Вэньди взошел на престол, и в честь этого велел развесить вокруг разноцветные фонари. В сто четвертом году до нашей эры этот праздник стал государственным. Еще до нашей эры, представляешь, Рон? Рон?.. Гермиона укоризненно смотрит на мужа. Рон прожевывает то, что во рту, и виновато пожимает плечами. — Вкусно же. Такие забавные шарики. Или пряники… — Танъюань, — уточняет Гермиона. — Ага, — не спорит Рон, хотя слово это кажется ему замысловатым заклинанием. Но что поделать — Гермиона умная, ей положено знать и про китайских императоров, и про танъюани, и про прочие вещи. Если бы не знала — где бы они все сейчас были? Даже Гарри, учитывая его победу над Волдемортом, без Гермионы погиб бы еще задолго до окончания Хогвартса. — Эти фонари… — Гермиона вдруг останавливается и смотрит куда-то вдаль. — Рон, помнишь делюминатор? Рон предпочел бы не вспоминать — этот артефакт-подарок Дамблдора хоть и стал способом вернуться к друзьям, но все равно остался горьким напоминанием, что он бросил их. Ненадолго, и сразу же передумал уходить, но его заметили, и, как ни крути, а он их предал. Неважно, что не навсегда. Неважно, что вернулся и раскаялся. Неважно, что на него влиял крестраж. Неважно, что он спас Гарри жизнь и уничтожил медальон. — Хочешь их погасить? — пытается отшутиться он. — Нет, — Гермиона качает головой. Она больше не та девочка-зануда со слишком длинными передними зубами, считающая, что исключение из школы хуже смерти. Она — красивая молодая женщина с четкими целями в жизни, высоким интеллектом и огромным талантом к магии. Если бы Рон умел формулировать слова так же красиво, как она, если бы он умел выражать все не только поступками — он непременно сравнил бы Гермиону как раз с таким ярким китайским фонариком, что сиял во тьме его души — их с Гарри души — всегда, указывая верный путь. Фонарики-фонарики-фонарики. Красные, желтые, оранжевые — зеленых нет. Ни одной зеленой вспышки. Не умеющий выражать свои мысли словами Рон предпочитает обнять Гермиону за плечи и поцеловать в висок. — Я тоже не хочу, — говорит он. — Я хочу, чтобы они горели всегда.