Я стану твоей путеводной звездой, создающей стены Рая

Гонхак решил забыть всё, что когда-то касалось их двоих… Он решил вычеркнуть из памяти все даты; разорвать открытки с милыми фразами и поздравлениями; сжечь все их письма, содержащие любовные послания и фантазии о том, какова может быть их совместная жизнь; выбросить фотографии, что безумно мозолили не только память Кима, но и его глаза. Он решил раз и навсегда вычеркнуть и его из своей жизни. Человека, который обещал звёзды и луну, солнце и все планеты. Он обещал ему букеты самых лучших роз и даже милые хризантемы, что росли в его саду, находящемся на заднем дворе. А ещё, Ким отчётливо помнит, как его возлюбленный обещал ему статус — мужа принца. Хотя, они оба понимали, что смещения двух разных кровей ни королева, ни король не допустят. Да, у них были встречи, были поцелуи, отметины, что вырастали прекрасными бутонами на теле Гонхака. У них была магия, химия, соединяющая их в одно целое. Она длилась ночами, но с восходом солнца, каждый из них облачался в свои одеяния и покидал без единого слова или фразы покои, отведённые для гостей. Ким Гонхак — обычный придворный слуга, тот самый приближённый к самому принцу, что совсем в скором времени должен занять престол. Они знают друг друга с юного возраста: вместе охотились; читали новеллы и играли на музыкальных инструментах; изучали этикет и разучивали танцы. У них всегда находились разные темы для разговоров, будь то обычная беседа о новом романе, известного писателя, или сонета, ласкающая слух молодого принца и его придворного слуги. Частые выезды на охоту; посиделки около костра; любование звёздами и прекрасными цветами в этом огромном саду — привязывали парней крепче друг к другу. Каждый бал, Гонхак наблюдал за тем, как грациозно движется его белый лебедь. Он завидовал тем дамам в пышных, расшитых золотом, бусинами и летящим фатином, платьях. Он завидовал их улыбкам, смеху и этому безумному, нескончаемому кокетству, исходящему от слабого пола. Но больше всего Гонхак ненавидел то, как его любимый человек прикасается к другим, отзывается на их странные шутки и грациозно целует их ручки, облачённые в шифоновые или атласные перчатки. В такие моменты, придворный не мог оставаться в этом душном, наполненным тучей народу и музыкой зале. Он собирал свою гордость в кулак, кланялся королю и королеве, и с высоко поднятой головой покидал помещение. Каждый раз, находясь один на один с собой, парень боролся со своим внутреннем зверем, сдерживал себя и свои эмоции, шепча: «Возьми себя в руки, Ким Гонхак! Ты не имеешь права плакать из-за высокомерной королевской особы!» И он приходил в себя в те моменты, когда в фонтан с чистой водой падали ало-красные лепестки роз, а сладкий голос раздавался над ушком. — Перестань уже смотреть лишь на него, Лидо, — раздражается милый парнишка по имени Дончжу. — Разве на нём свет клином сошёлся? — А что ты можешь знать о любви, Дончжу? — спрашивает Ким, аккуратно беря лепесток из воды. — Многое… — шепчет мальчишка, нежно гладя старшего по спине. Сион, как и обычно видел всё, но в этот раз даже немного большее, чем хотелось бы. Он знал, что Гонхак влюблён и ни за что на свете не обратит внимания на кого-то, кроме своего принца. Дончжу и сам любил. Любил искренне и ужасно чисто. Вот только, всегда вёл себя так, как будто — это обычная братская любовь. Он боялся, что Ким сочтёт его за шута или кого-то иного. — «Много» — понятие растяжимое, — ворчит придворный слуга, оборачиваясь лицом к милому парнишке. Рыжие волосы завиты в милые локоны, алые губы немного истерзаны (видимо он кусал их, но из-за чего?), белая рубашка, тёмные брюки, лакированная обувь и тёмно-синий пиджак — это всё придаёт некий шарм Сиону, делая его кем-то выше по статусу, нежели обычным придворным человеком, приближённым к самому королю. — Дончжу, мне надо спешить, — произносит Лидо, отлипая от младшего. — Мой принц… Он ждёт меня… Сион за руку Хака берёт, так, будто сломать старшего боится. Глазами бегает по его одежде, сказать правду боится. Вдруг его ударят или оттолкнут, как тряпичную куклу. Вдруг его возненавидят или даже вычеркнут из списка друзей. — Почему ты останавливаешь меня, Дончжу? — Потому что, я считаю — он разбил тебе сердце, Гонхак, — признается рыжеволосый парень. — Я видел, как он шёл в покои, не один. А с милой девушкой. Говорят, что на этом балу они обвенчались… — Но, этого не может быть, он же обещал… — Он обещал тебе одно, но принц не может на таких, как мы женится… Одинокая слеза скатывается по лицу старшего. Дончжу преподносит белый платок с вышитыми инициалами к лицу старшего, проводит им нежно, стирая дорожку от слёз. Гонхаку понятны эти смешанные чувства в глазах напротив, но сейчас, внутри — он мёртв. Сион сладким поцелуем касается к губам парня и его вовлекают в ответ. — Знаешь, если старые мосты рухнули, я построю взамен них новые, — шепчет Ким, отстраняясь от мягких губ. А Сиону не важны громкие слова. Ему важно то, что сейчас, они сидят на скамейке в саду, любуются яркими звёздами, разговаривают на тему музыки и наслаждаются поцелуями, дарующими надежды на их светлое будущее. — Я люблю тебя, — шепчет старший, сминая алые губы одну за другой. Он знает, что следом за несчастливой любовью, приходит тот самый яркий рассвет, открывающий двери в самое прекрасное и невероятно сладкое будущее. И этим рассветом для Гонхака и является — Сон Дончжу, милый мальчишка с копной рыжих волос и несносным характером. Именно он и будет теперь той самой яркой путеводной звездой, превращающей их жизнь в подобие Рая.