Мёртвые бабочки

Ломает себя, как ветер тонкие ветви, как школьники карандаши, как книги психику. Но он ломает себя еле ощутимой болью снаружи и сильнейшей болью внутри. Реки садится каждый вечер на подоконник и выкуривает пару сигарет. По пути в ванну захватывает лезвие и под струйками прохладной воды проводит линию по нарисованным бабочкам. Он крошит их в маленькие кусочки, перерезая себя вдоль и поперек. Для него это обыденно, ведь настоящая боль внутри. Напряжённость между собой и отражением растет с невероятной скоростью и худощавый парень выбегает. Невыносимое чувство одиночества нарастает день за днём. Реки кусает длинные пальцы, чувствуя соль на губах. Ещё тройка сигарет. Завтра школа. Он уже привык к посиделкам по несколько часов. Ведь становится спокойнее, когда вспоминаешь ещё живых бабочек, которые не обливаются красной жидкостью. А вот и обещанный новенький, слишком хорош. Всё же глаз больше радует не меняющийся пейзаж за окном. Но два чистейших озера заставляют сердце стучать, а глаза безотрывно смотреть. Дома опять тройка сигарет и из мыслей не вылезают озёра. Даже так бабочкам ничего не помешает закончить свою жизнь. Одноклассницы непрерывно незаметно задирают юбки близ невинного Ланги. А слухи о его похождениях расходятся как огонь по лесу. Бабочки до сих пор падают на землю от неспособности летать, а мысли лишь заполняют голову белоснежным парнем. Он всё чаще начал хотеть, чтоб озёра помогли летающим существам. Звёздная ночь. А недалёко от школы лавка. Реки хочет посмотреть на небо. На этот раз выкурено уже четыре сигареты. А потом его окликает Ланга. — Остались ещё? — Он замечает, что теплая улыбка ему больше к лицу, чем усмешка. — Бери. — Реки кидает ему пачку и быстро сушит глаза. Редкие, но четкие вопросы о тех заигрывающих девушках разносятся эхом по ночным улицам. А ему просто хочется ещё больше полюбить озёра. — Ланга, ты бы смог полюбить мёртвых бабочек? — Нет. Ты к чему? — А я полюбил, Ланга. А ты смог бы полюбить меня? — Рыжие волосы прислонились к белоснежной спине, закрытой рубашкой. Худощавые руки с мертвыми существами легко обхватили парня. Впервые за несколько лет он был так близок к объятию. — Нет. Я больше люблю слушать рассказы коротких юбок, чем истории нескончаемых сигарет. Теперь, лёжа мёртвым с убитыми насекомыми, он понимает, что та ухмылка это настоящий Ланга, а озёра — лужи, в которые он не сможет не наступать.