пахнет подростковым духом

***

      Шуичи сам не понял, как оказался дома. Всё, что встречалось по дороге, не запечатлелось в памяти, за исключением ветра, обжигающего лёгкие. Стыдно. Позорно. Сайхара готов сквозь землю провалиться, даже несмотря на то, что свои мысли и произошедшую накануне ситуацию успел прокрутить больше пятидесяти раз, и можно было уже и привыкнуть. Юноша сразу же скинул все ненужные вещи на пол, не церемонясь с их сохранностью, и забежал в ванную. Давно он не пользовался этой вещью... Он достал лезвие, которое, как объяснял Шуичи дяде в качестве оправдания, используется им для бритья, и закатил рукав рубашки.       Из-за слёз всё было максимально размыто. Сайхара сделал пару порезов наугад.       Внутри всё клокотало от боли и злости. Эта слабость отвратительна, она изничтожает всё внутри, выедает каждую клетку тела, убивает рассудок и трезвость мыслей. Зачем, зачем, зачем?!       Тем не менее, казалось, что вместе с кровью выходил и этот специфический яд, заставлявший давать слабину разум. Постепенно всё стало приобретать более чёткие контуры, дыхание стало выравниваться, а слёзы переставали жечь глаза. С подобием успокоения пришло осознание времени. Сайхара ведь так давно не плакал... А руки и подавно давно резал. Последний раз этот акт истерии произошёл после отказа Каэде.       Как же иронично.       Но Акамацу как минимум девушка, а как максимум — его возраста. При том это был не грубый отказ, а донесения понимания до Шуичи, что её сердце уже занято. И все спокойно разошлись, по крайней мере, юноша сделал вид, что всё в полном порядке, дабы лишний раз не давать повода для нервов подруге. На самом же деле, для Сайхары, вынашивавшего собственные чувства и мысли достаточно долгий срок, это оказалось тяжёлым ударом. Парень всю ночь плакал и резал руки, в кровь кусая губы и падая ниц в немом крике. Это было так давно, ещё в начале старшей школы...       А сейчас он не знает что делать. В первую очередь, Шуичи совсем не помнит, как справлялся с отказом тогда — защитная реакция решила оградить его от этих воспоминаний. За это время он мог абстрагироваться от мира целиком и полностью, а мог изрезать свои руки так, что на них бы и живого места не осталось. Но, как ни крути, остаться с Каэде в тёплых дружеских отношениях было достаточно просто, а сейчас речь идёт о человеке, который старше, так мало того, он ещё и учитель. Учитель, с которым придётся видеться несколько раз в неделю, ещё и, возможно, помимо уроков. Но это теперь маловероятно. Шуичи собственным неконтролируемым порывом всё благополучно истратил, а значит, единственные шансы на встречу во внеурочное время имеются только в коридорах и мельком, не более.       В любом случае, Сайхара облажался. Ему срочно надо поговорить с Кайто. Хотя, можно и с кое-кем другим, ведь у этого «кое-кого» совсем немного, да похожая ситуация. Схожесть заключается в том, что его друг боится быть отвергнутым, но также не хочет жалеть, что не признался. И он, вроде как, завтра приезжает домой. Надо с ним поговорить в школе. Сегодня суббота и надо как-нибудь не убить себя до понедельника.

***

      «Боже, как я мог такое допустить?..»       Кокичи присел на кровать и начал снимать галстук. Этот день был относительно нормальным, вплоть до того, как он и Шуичи встретились.       Ома мог предположить только то, что его ученику нравится физика, возможно даже, что до нездорового, но... никак не он сам.       Физик, конечно, не считает это чем-то отвратным или неправильным. Если быть честным, то Ома и сам не равнодушен к мужскому полу.       Если быть крайне честным, он был не совсем равнодушен к нему.       Статус это ещё цветочки. Но вот Ома явно не ожидал, что может считаться педофилом. Хоть и разница в возрасте небольшая, Кокичи всё также волнует тот факт, что вполне возможно, что для Сайхары эти чувства — просто небольшое влечение. И вскоре парень просто поймёт, что ничего это не симпатия, и уж тем более никакая не любовь.       Ома надеялся, что чувства к Шуичи просто пройдут. Просто эмоциональная привязанность, вызванная тем, что этот парень был один из немногих заинтересованных в предмете, который он вёл, был одним из тех, кто мог проявить хоть толику уважения и старательно избегать распространения слухов и сплетен. Ома надеялся, что сможет просто проводить время с ним. Ома надеялся, что это всё — вовсе не очередной плод наивности, близкой к детской.       Не уметь принимать достойно факт собственного поражения против каких-то там чувств постыдно. Даже если никто об этом не знает. Стыдно только перед самим собой.       Даже лгать стыдно, несмотря на всю искусность в этом деле.       На данный момент он просто хочет, чтобы всё утихомирилось, прошло. Да, ему придётся избегать Сайхару. Самую малость. Самый короткий возможный срок. И совсем незаметно.       Это даже звучит жалко.       Кокичи сам ещё ребёнок.

*

— То есть ты у нас ещё и педофил, — констатировал с ухмылкой Джун и поправил очки средним пальцем. — Хватит ржать, Очкозавр! — Кокичи недобро пихнул друга локтем и отпил из бутылки. — Ты лучше следи за тем, чтобы не переборщить с алкоголем настолько, чтобы потом пойти петь смазливые песни под окном своего возлюбленного. — Почему смазливые сразу-то? — блондин не сумел сдержать смех на эту реплику. — И почему это я пойду петь песни? — Ты будто не знаешь, что творишь когда пьян, — химик повернулся к фиолетововолосому. — Ах, точно, ты же ничего не можешь вспомнить после таких гулянок. — За собой лучше бы следил! Вспомни, как из-за тебя мы оказались в полиции, а потом когда нас отказались выпускать раньше суток ты начал снимать с себя... — Заткнись! — Хори прервал его и немного покраснел от стыда. — Ты это при любой возможности вспоминаешь..       Кокичи залился смехом: — Видишь, мы тут оба не без грешка, — он развёл руками и ещё раз отхлебнул. — Забудь уже это! И кстати, ты со своими душевными терзаниями в курсе, что в понедельник к нам устраивается работать новый учитель? Женщина, ещё и учитель физики, между прочим! — Ну наконец-то! — Ома вскинул голову и руки вверх. — Наконец-то хоть немного освобожусь! Быть единственным физиком в школе нелегко, знаешь ли. — Парень кинул оценивающий взгляд на блондина. — Ты хоть знаешь, сколько я уроков провожу? Так и подохнуть недолго. — Молчал бы уже, у тебя хоть меньше загруженности стало, — Джун «тонко» намекнул на то, что ему тоже нелегко приходится. — Ладно, убедил. Надеюсь, эта хотя бы адекватной будет.

***

      Понедельник, 7:35. — О, привет, Шуичи. Давно не виделись. Как ты? — Доброе утро, Хината-кун. Всё... — Сайхара помялся, выбирая, нужно ли сходу откровенничать с приятелем. — Отлично. А как прошла поездка? — Честно сказать, ничего особенного. Бывало и получше. Разве что по тебе соскучился и... по Нагито. — Давно не слышал от тебя его имя. И тебя в целом. Аж какая-то ностальгия. — Собеседник мило улыбнулся, но тут же сразу сменил улыбку на очень серьёзное лицо. — Кстати о нём. Я слышал, что до него опять докопались какие-то хулиганы. И он сейчас в медпункте. По-моему, он даже ночевал там... — Что? — Хаджимэ переменился в лице. — Шуичи, прости, но мне нужно срочно пойти к нему. Поговорим на обеде? — Да, конечно.       На этом их диалог был закончен.

***

      Физика. Раньше Шуичи едва ли бы смог сдержать счастливую улыбку, но на данный момент он молил все высшие силы на то, чтобы урок отменили..       Вот он заходит в класс и видит свободную последнюю парту. Обычно Ома ругается, когда есть свободные места, а ученики садятся на последние. Но сейчас Сайхара надеялся на его понимание и схожесть их желаний, а именно — абстрагироваться друг от друга, как бы больно ни звучало, на неопределённый срок. Хотя, возможно, что сегодня посидеть вдоволь не удастся, и Сайхару просто-напросто сразу же поведут к директору за произошедшее с учителем.       А директор был единственным человеком в этой школе, которого Шуичи боялся до полуобморочного состояния.       Класс был в полном сборе. Кто-то крутился около чужих парт, что-то вдохновлённо рассказывая, кто-то сидел, вникая в слова собеседников и собеседниц.       В класс зашёл Хаджимэ. Он присел рядом с партой Шуичи.       Сайхара уже хотел что-нибудь сказать и поинтересоваться о состоянии объекта воздыхания приятеля, но в класс зашли Ома и какая-то доселе не появлявшаяся девушка. Довольно молодая, к слову. — Всем здравствуйте, — Ома пустым взглядом окинул класс, бегло, не задерживаясь ни на одном лице. По всей видимости, что-то случилось, раз уж извечно активный парень явился в класс таким понурым и незаинтересованным. И Шуичи даже боялся предположить, в чём причина подобного настроения. — Я не нуждаюсь в представлении, но вот новый учитель физики — да.       Теперь, едва ли дождавшись возможности, заговорила новая преподавательница: — Надеюсь, мы с вами поладим. Я не люблю кричать на уроках, но у меня всегда есть дисциплина, так что не думайте, что вам не достанется, если я не говорю на повышенных тонах. Вы ребята неглупые, так что примите этот факт. Попрошу запомнить моё имя, — она подхватила тонкими пальцами маленький кусок мела и ловко нацарапала на доске своим резким почерком собственное имя.        «Джунко Эношима»

***