Цените Иру

Ира заебалась. О, одному Дьяволу известно, как же она заебалась. Тысячи девушек хейтят ее за то, что она нигде не работает и сидит на шее у Шастуна, но никто из них даже не подозревает, что она на самом деле занимается тяжким трудом. По большей части неблагодарным. Да, безбедное существование, кое прилагалось к статусу девушки Длинного Из Импровизации, никто не отменял, но, как бы, камон, это подразумевалось как плата за актерскую игру, хранение чужого секрета, трату личного времени, невозможность завести собственные отношения и статус суки для некоторых шипперов. Загвоздочка оказалась в том, что отведенная роль с каждым днем становилась все сложнее, а о ее нервах не заботился никто. Нет, в самом деле, что за нахер?! Почему она печется о том, что подумают об этих голубях, а они, кажется, нет. Пялиться друг на друга не отрываясь по минуте на восемь камер, жаться друг к другу, словно на сцене двум дрыщам места вдруг мало стало, хватать друг друга за руки и не отпускать? Конечно. Естественно. Оф корз. Почему бы и да? И похер, что люди подумают. А Ире потом что делать, если с каждым месяцем все меньше людей воспринимают её всерьез? Нет, ей-то, по сути, плевать... Было бы, если бы эти пидоры просто сделали уже каминг-аут и не трепали ей нервы. Но ведь они не готовы. Но ведь шоу маст гоу он. А как ему гоу он, если эти двое с таким возмутительным похуизмом его саботируют. «Побудь-ка ты, Ирок, еще. Не надо нам пока, чтоб я типа свободен был, слишком уж это распалит шипперов. Но я тут с Арсом в контактах снимусь, ок? Сорок пять минут нашего залипания друг на друга, норм?» Агрх, бесит. Неужели так сложно сделать ее жизнь хоть чуть-чуть проще и хоть иногда следить за языком? И руками. И вообще мозг включать, когда вокруг камеры, а не пялиться друг на друга, как нищенки влюбленные. В самом деле, что, блять, такого сложного? Вроде бы из них троих девушка она, а влюбленные девчонки без мозгов все равно они. Вообще Ира испытывала к ним странные чувства. Схожие с материнскими, пожалуй. Беспокоилась, как бы они своим беспечным отношением не оформили себе каминг-аут, к которому оба еще были не совсем готовы. Или нет, скорее это что-то сестринское. Они ее доводили. В любом случае дети. Творят что хотят, не контролируя себя, а о последствиях думать ей. И еще за это хейт ловить. Но это ладно, к нему-то она привыкла, над чем-то даже смеялась. Причем, как над теми, кто так искренне ее ненавидел за то, что якобы занимала койко-место Арса рядом с Антоном, так и над теми, кого сделанные на скорую руку их с Шастуном совместные фотографии реально убеждали в неземной любви. А после того, как Антон так жестко проебался со своим «прикольно переспать», ей этих бедняжек даже жалко стало. К слову, сама Ира тогда была готова своего нерадивого друга съесть вместе со всем металлоломом. Потому что, во-первых: это максимально жесткий проеб, способный похерить вообще все представление. Не будь люди настолько верны своему пейрингу, что нашли оправдание и таким словам, Стас закопал бы всех живьем. А во-вторых: за саму по себе фразу Ира считала своим долгом выписать люлей и надавать лещем по щам. — Прикольно переспать! Шастун, ты ли не ахуел? — Ну что такое? — Что такое? Антон, прикольно – это когда тебе анекдот рассказали. Причем, не самый смешной. Что ты вообще за человек, если не понимаешь, как ужасно это звучит? — Ну, ты же не могла обидеться, мы ж не спим. — А твои фанатки должны думать, что спим. Но тебе, я вижу, все равно, как это выглядит со стороны. — Я просто не подумал, что это прозвучит как-то не так. — Хорошо. Хочешь понять, как что-то прозвучит, представь, что говоришь это Арсу. Позвони ему сейчас и скажи, что тебе с ним переспать прикольно. А я посмотрю, что с тобой будет, давай, — Шастун затыкается и смущенно опускает голову. — Как ребенок, честное слово. В самом деле, какой смысл прикрываться наличием девушки, если не можешь запомнить, какой у нее рост или, банально, сколько вы уже вместе? Антон шутит на интервью, что ему за это незнание дома достанется, и он прав. Достается и еще как. Потому что она по-человечески его просила запомнить, сто раз все это повторяла, пытаясь вбить в головушку его ушастую. Да только, очевидно, та была слишком сильно забита фактами о Попове, и места для чего-то еще там не оставалось. Шастун тогда клялся, что: «Да слушал, просто память херовая на числа!» Ира делает вид, что верит, впрочем, зная наверняка, что номер телефона Арса он, о чудо, может набрать на чужом телефоне по памяти, даже будучи бухим в щи, с первого, сука, раза. Она не раз видела, как он проделывал это в конце какого-нибудь мероприятия, где был вынужден показаться с ней, а не со своим благоверным. Однако, когда она, при просмотре очередного выпуска Контактов, видит, как он проделывает это же, но только в здравом уме и на камеру, Ира готова его прибить. Потому что какого черта, Шаст? Ладно уж Попов, ему, как бы он ни пытался быть дружелюбным, на нее плевать. Но Шаст же друг, так за что он так с ней? Он хлопает глазенками и искренне не понимает, в чем проблема, когда она говорит, что это все шляпа какая-то и так нельзя. Конечно, что ему, он же к шипперским пискам уже привык, он и не замечает когда их становится больше. А за тем, как стремительно падает вера людей в его гетеросексуальные отношения, и вовсе не следит. Это забота Иры. Она по доброте и дружбе впряглась, она, что уж душой кривить, неплохо живет за счет своего «парня», ей и следить за тем, чтобы эти отношения выглядели хоть сколько-то правдоподобно. И, по началу, ее все устраивало, честно. Но в последний год все начало откровенно идти по пизде (или правильнее сказать «по хую», ибо пизда, как раз таки, была последней вещью, которая интересовала этих голубков), и Ира начала впадать в отчаяние. С каждым днем справляться со своими обязанностями становилось все сложнее, а достучаться хотя бы до одного из этих балбесов и вовсе невозможно. Каждый раз одно и то же. «Хорошо, Ир, я постараюсь не говорить о нем там, где этого можно не делать», – а потом: «Тут у нас Арсений Попов был. Выебывался, что все знает. Может позвонишь ему, а?» Ира на это только глаза закатывает и матерится про себя. Просит Арсения хотя бы ее пожалеть, заранее предвидя, насколько глупо надеяться на его сочувствие, но все же пытается не унывать и рассчитывать хотя бы на остатки здравого смысла. Но это же Арсений, в пизду (коей он не интересуется) этот ваш здравый смысл. Так что почему бы не устроить с Антоном эфир про свидания и на нем же позвать Антона в кино? Почему бы не устроить три сеанса секса по телефону на девять тысяч человек? Почему бы просто не игнорировать все возможные последствия? Ире смешно. Действительно смешно, вообще-то от всей этой нелепицы. Она уже не особо понимает, в чем смысл, если большинство людей все равно в этот цирк не верят. Но, в очередной раз глядя на этих голубков, она понимает, что без нее эти двое вообще окончательно спалятся в своем голубом огне за считанные дни, и, матеря весь белый свет, заходит в Инстаграм чтобы выложить очередной «гетероотчет». — Хоть бы силы мои пожалели и поменьше палились, так нет, хер тебе с маслом, Ириша, — бормочет она себе под нос. Откровенно говоря, Ира устала таскаться с Антоном на все съемки. Нет, это все, конечно, прикольно, но она бы уж лучше дома посидела. Тем более, что ей там мало кто рад. Ну, то есть, вообще никто не рад. Зрители — в девяноста девяти процентах шипперы — точно предпочли бы, чтобы она потерялась в лесу и не нарушала семейную идиллию четы Шастунов, а тем, в свою очередь, хрен что нарушишь, даже если захочешь. Они же не видят ничего вообще. Ни ее, ни кого бы то ни было еще. Антону вообще похер, он только лыбу давит и на мужика своего залипает. «Спасибо, что ты есть», – тьфу ты, бессовестный. А Ире что с этим делать? Она пришла, чтобы шипперы не сильно распалялись, да только с этими двумя ее присутствие ничего не меняет, от слова совсем. Кто-то в зале зубами скрипнет, вспомнив на секунду, что она есть, да опять про нее забудут, поглощенные тем, как Арсений вьется вокруг Шастуна. А Арс, к слову, та еще стерва. В те моменты, когда в зале сидит Ира, трется о Шастуна с двойной наглостью. Нет, так-то они, вроде, никаких претензий друг к другу не имеют и, хоть подружками их не назовешь, контактируют при встрече довольно неплохо. Иногда даже переписываются, если их так называемый парень что учудит. И вроде все между ними нормально, никаких разногласий или неприязни… Но это если Арсений перед этим успел получить свою дозу Шастуна. Окружить его своим запахом, облапать его от пяток до ушей, проверить шею на предмет засосов и понаставить своих, чтобы никаким больше там не было места, а бедные гримеры проклинали все на свете. Если же Арс сталкивался с Ирой сразу после разлуки с Антоном… пассивную агрессию вокруг него можно резать ножом. Кузнецова всегда его в такие моменты сравнивает с котом, который ревностно обнюхивает своего человека, когда тот возвращается домой, выискивая запахи других кошек, и трется о него, оставляя свой собственный с особым остервенением. И не важно, происходит это в более-менее приватной обстановке или прямо на сцене. Ну, может быть лишь с разницей в том, что на сцене он не может сесть своему парню на колени, гордо вздернув носик и улыбаясь как последняя сучка. И, честно, Ира не была до конца уверена, пугает ее это все или веселит. Арсений ведь прекрасно знает, что с Ирой им делить нечего, а все равно ревнует. Пусть и не в открытую, но скрывает он свою ревность так, что с тем же успехом, мог бы громко рычать на Кузнецову. Разницы не было бы никакой. Та на это каждый раз закатывает глаза, но ничего не говорит. Она понимает. Честно. Но про себя все равно посмеивается и желает Антону удачи. Не дай бог он даст своему благоверному реальный повод для ревности... Хотя и Шастун не лучше, как Ира уже успела понять. Уж слишком часто она слушала его змеиные шипения о том, что Арс там в своем Питере, и хрен знает кто там вокруг него трется. Она на это только вздыхала. Как-то незаметно она обзавелась двухметровой бородатой подружкой. Иногда двумя. Когда у Арса есть настроение сплетничать, да еще и с ней. И, видит бог, она не против. Вовсе нет. Но с каждым днем ей становится все сложнее. Она чувствует себя как в фильме «Любовь и голуби», только немного иначе. Скорее «Любовь у голубей». У голубей любовь, а у нее нервный срыв. Потому что голуби, кажется, окончательно положили на все и всех вокруг, кроме друг друга. И она уже просто не знает, как себя вести. Забить на все и позволить этим дебилам пидораситься в свое удовольствие? Так ведь нельзя, так и до каминг-аута не далеко. Пытаться поддерживать гетеросексуальный образ своего «парня»? Да ведь сил уже не хватает. Обычные совместные фото сделать стоит немалых усилий: нужно поймать Шастуна, сфотографировать и заставить его при этом не выглядеть как бедный родственник. К слову, получается плохо. А на видео еще хуже. Поговорка «с кем поебешься, от того и наберешься» нихера не работает, ибо Шаст так и не стал актером. Поцелуи записывать на камеру, чтобы показать людям, получается хорошо если раз в полгода, –строго с разрешения Арса – если чаще, то при встрече с Поповым можно случайно убиться об один только его взгляд. А больше что еще остается? Она и так появляется на большинстве мероприятий с Антоном. Да только шипперов это совершенно не впечатляет. Зато, когда она не поехала в Воронеж на Спорный Вопрос, решив, что ничего не будет, если позволить Арсу провести выходные со своим мужиком (как будто тот спрашивал ее мнение, ага), то фанаты на это среагировали на год вперед. Некоторые верующие, верные поклонники их с Антоном отношений, настолько отчаялись без контента, что делают фотошопы. Ира начать подумывать делать то же самое, потому что больше ничего не остается. На фоне всего этого она заводит дружбу, как ни странно, с Позовыми. Ну, не то чтобы дружбу, но ей порой реально кажется, что они единственные из всей импрокомпашки, кто по-настоящему добр к ней. Катя – просто потому, что она светлое солнышко, а Дима скорее потому, что понимает ее лучше всех. «У меня еще нет детей, а я уже на каком-то собрании», – эквивалентно её: «У меня еще нет детей, но вам двоим однозначно по пять, и вы меня доводите». Дима тоже вечно оказывается между Антоном и Арсом и при этом крайним. Только ему все сочувствуют, а её ненавидят. Естественно. Никто же не знает, что она, по сути, ничем не отличается от Димы, которого вечно сажают между голубями, чтобы те не залезли друг на друга. Хотя они все равно, рано или поздно, перегибаются через него, так что Диме остается молиться, чтобы его не раздавили. У Иры роль такая же, только более масштабная. И её тоже скоро раздавит. Непонятно только, что именно: хейт большинства шипперов, или абсолютно слепая любовь Антона и Арса. Слепая не потому, что не видят недостатков друг друга, а потому, что вообще, блять, больше ничего не видят. И если стоять между ними, когда они тянутся друг к другу, тебя просто задушит и раздавит, а они и глазом не моргнут. Иногда она заглядывает в обитель зла. На Фикбук она заходит редко и почти сразу выходит, по той простой причине, что после этого ей сложно смотреть на друзей без смеха. А на Антона с Арсом – еще и без смущения, потому что пару-тройку фанфиков по ним она, не удержавшись, все же прочитала… Ровно до того момента, пока в одном из них не увидела себя с Оксаной. С тех пор с Фикбуком она завязала. Куда чаще она наведывалась в твиттер. Проверить настроение шипперов, о чем говорят, насколько все плохо, где ее голуби опять проебались, пока она не видела. Еще – чтобы саркастично посмеиваться над срачами из-за нее, но чаще стараясь их игнорировать. Даже знание того, насколько люди заблуждаются, не спасает больше. Она просто заебалась. И от хейта, и от своих «фанаток». От вторых даже больше; первые хотя бы честные, и не смотрят ей в рот только потому, что она чья-то девушка. В этом плане она завидует Кате. По разным причинам. Ее люди искренне любят. И не за то, что она жена Димы, а как отдельного человека. Но это мелочи, в конце концов, на мнение фанатов своего «парня» она научилась уже забивать. А вот семье Позовых она завидовала. Хорошая такая, уютная семья. Любящий заботливый муж, дети, взаимопонимание и все такое. А не парень, который вспоминает о тебе раз в пару недель, когда, набухавшись, утыкается тебе в плечо щетиной и мычит что-то о том, как скучает и любит… другого мужчину. Уж непонятно, плакать тут следует или смеяться. Его же еще надо выслушать, и спать уложить, и не дать в соцсети залезть, чтобы не было как в прошлый раз, когда он выложил в сторис видео с «Пропадаю я», которое хотел послать Арсу. А если еще что-нибудь похуже? Хватает, что Матвиенко, будь он, черт, неладен, периодически своего не доглядывает, и тот чего только не выкладывает. «Ну я ж не могу за ним всегда следить, да и не ребенок он уже давно», – оправдывается хвостатый. Конечно. Даже у Матвиенко есть дела и личная жизнь. А Ире только и остается контролировать Шастуна и периодически выкрикивать: «Даже не думай это выкладывать!» И своей работой она, чаще всего, может гордиться, ведь инста ее горе-ребенка почти идеально нейтральна в отношении Попова… За исключением тех моментов, когда ее нет рядом, зато рядом Арсений. Тогда уж его ничто не может остановить от того, чтобы забивать сторис своим ненаглядным. Кузнецова пьет валерьянку. Спасибо, что хотя бы ради приличия снимаешь иногда остальных парней тоже, свинья ты такая. — Шаст, скажи, а вот зачем я тебе? — говорит она, словно бы в пустоту. Вопрос этот риторический, потому что они оба знают ответ. Конкретно Антону она не нужна. Как друзья они круто уживаются, это да, но больше она ему ни на что не сдалась. Ни как девушка, ни как соседка по квартире (готовить же она мало что умеет). Еще и Арс ревнует, хоть и старается обернуть все это в шутку, но Антон с Ирой ему мало верят. Все же пассивная (Ира не может сдержаться и ухмыляется) агрессия Попова всегда была слишком агрессивной. Из плюсов ее проживания в квартире Шаста могло быть лишь то, что ему не скучно в одиночестве. Но, откровенно говоря, она сомневалась, что регулярные звонки Попову оставляли ему шанс заскучать. Так что же тогда? Ширма да и только. Этого могло хватить, если бы эта ширма не была прозрачной, и гей-порно за ней не было видно всем. А ширма что ли железная при этом всем стоять? Бесполезная, так еще и среди разврата. Она устала. — Ир, ну ты чего? — Шастун смотрит на нее как ребенок, с выражениям лица а-ля «нормально же общались». — Нет, серьезно, может нам расстаться? Все равно в наши отношения почти никто не верит, так в чем смысл? — Ир, — вздыхает Антон и какое-то время молчит, видимо подбирая слова. В итоге говорит то же, что и обычно. — Не время. Не надо пока. — То есть, прекращать отношения, — она выделяет слово воздушными кавычками, — со мной тебе пока не надо, а зажимать Попова прямо посреди сцены – это тебе «дайте два». — Ир, ну будь другом, не начинай, — канючит он. — Все ж нормально. Ага, конечно. Она закатывает глаза, но ничего не говорит. Антон предлагает заказать пиццу, как обычно переводя тему с неудобной ему. Она, как обычно, вздыхает и согласно кивает, всем своим видом показывая, что нихуя не нормально, и в скором времени она поднимет эту тему снова, но конкретно сейчас у нее нет настроения наседать. В конце концов, вопрос риторический, ведь, если она захочет прервать «отношения», никто ее насильно держать не будет. Но мы в ответе за тех, кого приручили, и прочая пафосная мишура. Да и хотелось бы уже задержаться до конца спектакля, чтобы посмотреть, чем закончится. По крайней мере, она надеялась дожить до того момента, когда эти двое смогут спокойно сделать ебучий каминг-аут и жить себе долго и счастливо, присылая ей открытки на новый год и приглашения на дни рождения приемных детишек, которым Арс, она уверена, уже придумал имена. Но она на вредной работе, так что это, конечно, вряд ли.