Навстречу тебе

На улице стояла приятная летняя погода. Это был июль, если я не ошибаюсь. По нашему дому разносился приятный запах маминой выпечки. Она испекла картофельный пирог с мясом, который я так сильно любил. Я же в свою очередь помогал маме с уборкой, пока она занималась приготовлением этого чуда кулинарии (По другому не назвать, ибо запах выходил даже на улицу, вызывая улыбки на лицах наших соседей) Я двигал тяжёлые серванты, дабы добраться до самых труднодоступных мест, где скопилось много пыли, свернувшись в клубки. На мне тогда помню были брюки с подтяжками, лямки которых были на моих плечах, белой рубашке, которая была заправлена в эти самые брюки, темно - коричневые туфли я носил вместо строгих чёрных туфель (очень тесных!), и жабо. За оградкой я видел, как гуляют дети и их родители. Бегая с воздушными змеями и шарами, весело и звонко смеясь. - Томми - послышалось мне. Я стоя на крыльце у колодца обернулся через левое плечо. Вероятно это мама звала меня на дегустацию этого пирога. Когда я пришёл, то мама сказала, что не знала меня, но по скольку пирог был готов да и я сиял выжидающим взглядом, то все таки получил кусочек. Ох, не передать словами как это вкусно. А ещё запив это томатным соком я чуть ли не захлопал ногой по полу от удовольствия, что немного рассмешило маму. Я уже и забыл, когда она смеялась. На её усталом лице улыбка смотрелась очень красиво. Я посмотрел в окно и увидел, что все соседи начали расходиться по домам. Это сопровождалось странным шуршанием с улицы, похоже на мотор машины. Я увидел как мама напрягаясь и выпрямилась, убрав руки за спину. Улыбки на лице больше не было. Я подсознательно знал что это и тоже приготовился. Это были лучшие два месяца в моей жизни. Я взглянул на стол, где лежал толстый словарь на иврите. Этот словарь нам подарил муж маминой коллеги, когда мы были в гостях, и вечерами мы учили иврит, в чем я не был слаб. Мама тут же посмотрела в тоже место и быстро убрала его в шухлядку стола из массивного дерева. Затем дверь открылась, издавая протяжный скрип, открывая вид на большую фигуру мускулистого моряка. Это был папа. Мои руки невольно вспотели и я даже подскочил на месте, когда дверь ударилась об ограничитель её хода. Лицо отца было каким то отстраненным, мрачным и злым. Зелёные свободные штаны были заправлены в ботинки, которые были чуть ниже колена застегнуты ремнем. Темно красная рубашка была растегнута и давала вид на мускулистый торс, где виднелась татуировка. Её было не видно, лишь часть, похожу на щупальца осьминога. На поясе блестела бляшка ремня в виде штурвала, немного сбоку виднелась рукоять от кинжала. Волосы были растрепанны, на лице борода, которая перестала быть аккуратной. Сутулясь здоровяк завис в пороге, злобно свевши брови ближе к переносице. Воцарилась гробовая тишина, которая перебивалась тяжёлым дыханием отца. Мое сердце готово было выпрыгнуть, ибо билось слишком часто. В животе стало не приятно липко, желудок как будто прилипк стенке. Дикая слабость озарила мои ноги, коленки которых малость трусились. - Томми...- вновь слышалось мне, но я не сводил глаз с отца. Он в свою очередь начал движение в нашу сторону. Мама стояла у печи, который служил так же камином, и был в центре нашего дома. От тяжёлых шагов бугая сотрясался сервиз в серванте, слева от меня. - Ты почему не на работе? - гнусавым и уставшим голосом проговорил Генри, уперившись взглядом из под бровей на мою маму. - Я испекла твой любимый пирог, дорогой...- максимально спокойно мама пыталась выговорить каждое слово, но тут же отец что есть сил пнул ведро, которое было перед ним. Меня с мамой окатило холодными брызгами, основная часть воды устремилась в камин, вызвав сильное шипение и появление пара. Мама не шелохнулась, лишь закрыв глаза. - Тварь....- медленно прорычал моряк, приближаясь к хрупкой девушке. Не знаю что на меня нашло, но я вскочил и встал на его пути, ибо я знал, что сейчас случилось бы. Здоровяк на мгновенье округлил глаза, что вызвало у меня оцепинение. Я не смог даже сделать вдох. - Томас - донеслось до моего слуха. Я обернулся, упялившись в пустоту, и почувствовал, как меня сначала схватили за горло, а затем отправили в другой конец зального помещения сильным броском. Я разрезая воздушное пространство с полусвистом в ушах от скорости полёта влетел в стеллаж спиной вперёд. Стеклянные дверцы разлетелись на части, и все содержимое так же унесло в стороны. Я улетел на добрых пять метров. В глазах все потемнело. Дыхание напрочь сбилось. Я лежал в обложках стеллажа и разных вещах и него. В глазах хоть и начало двоиться, но я увидел испунанный взгляд мамы а так же ее не менее испуганный вздох. Мои веки стали тяжёлыми и очи закрылись. Через полуобморочное состояние до меня донесся звук размашистого удара и звук падения, сопровождаемый тадением тарелок со стола и всего того, что там было. Я в ужасе выпучил глаза. Мама лежала на полу. Я видел лишь её ноги и стоящего громилу - отца над ней. Что есть мощи я кинулся к маме. Она лежала на спине, издавая звуки кровавого кашля, переводя взгляд на меня. Я же игнорируя весь страх и отца взял маму за плечи и завис над ней. Из моих глаз покатились слезы. - Томмиииииии - полушепотом слышалось мне и я сжав зубы и глаза зажмурился. Всхлипы пробивались через моё сбитое дыхание. Мои руки лежали на маминых плечах. - Мама, вставай! - прокричал я уже рыдая. Мамина рука прикоснулась к моей щеке. Я открыл глаза и увидел её взгляд. Её улыбка была лёгкой, кровь на лице стикала вниз по скулам и шее. Её бровь была разбита напрочь. Мои глаза в ужасе распахнулсь. Я увидел как она хочет что то сказать. - अपने दिल की सुनो। प्रेम तुम्हारे पास आएगा। उसका पालन करें और उसके गर्म पानी का विरोध न करें।...- медленно и красиво проговорила мама и затем ещё раз улыбнулась. Моя память смогла перевести этот текст на Иврите, ибо мама говорила не сложные слова. А именно: Слушай свое сердце. Любовь придёт к тебе. Следуй за ней и не сопротивляйся её тёплым водам. Затем она сказала слова о любви на родном языке и из её глаз выступили слезы. Я вновь почувствовал огромную ручищу на своём животе, которая меня оторвала от мамы. Сначала слегка подбросила, а затем в мою грудную клетку прилетела здоровенная и тяжёлая отцовская нога в сапоге. Я вращаясь влетел в дверь, которую отец закрыл когда вошёл. Сползши по ней в низ я сел на одну ногу и моя голова стала такой тяжёлой, что я еле держал её поднятой. Правую руку я уже не чувствовал. Дышать я тоже не мог. Почему отец стал таким? Почему мы с мамой должны это терпеть? В наше время за детьми был особый уход. Все старались передать им ласку и заботу, а став юношами им передавали знания и ремесла. Но не в моем случае... Я вновь видел ноги мамы. Она неподвижно лежала. - Что ты сказала, мразь? - наклонившись прорычал этот бык. Затем его нога поднялась. Время кругом замедлилось. Я видел так же и руку мамы, лежавшую на полу. Затем я попытался встать но не смог. Мне было страшно и очень больно. А затем...этот звук. Приглушённый и тугой, как будто большой палкой ударили по тыкве и её части поползли по полу, который навсегда остался в моём разуме. Это и есть точка невозврата. Я распахнул глаза и увидел кровавое месиво на полу. Мою Правую руку как будто ударили током. Я вскочил и с диким криком побежал на этого маньяка, стоящего в кровавом тумане в нашем доме. Я смутно помню дальнейшие события. Только как я стоял на берегу реки, недалеко от нашего дома. В руке держа тот самый кораблик. Помню что плакать уже не мог, как будто выплакал все что было. Мои кулаки были разбиты. Страха больше небыло. Я смотрел куда то в даль. Я закрыл глаза. - Томас Хюммель....- слышал вновь я. А затем проснулся.