Два одиноких сердца

      Он полюбил не ту.       Ее дружелюбная милая улыбка и такие неуклюжие движения растопили сердце Луки еще во время первой встречи. Что-то было в этой девушке, заставившее юного музыканта открыть ей душу. И он, несмотря на свое спокойствие, готов был поставить на место любого, кто причинял ей хоть каплю боли. Но не того, кого она любила. А сердце Маринетт принадлежало не ему. И Лука просто не мог поступить так с девушкой, которую он искренне полюбил.       Их отношения начались так внезапно. Он отдавался им целиком и полностью, в отличие от Маринетт, готовой сбежать в любую минуту под самыми нелепыми предлогами. И Лука не мог понять, что он делал не так. Он знал, что девушка ни за что не воспользуется его чувствами, но ее тайна, причина ее таких внезапных исчезновений, не давала покоя юному Куффену.       Как бы он хотел знать, почему девушка так часто убегает. Как ему важно было понимать, что становится причиной ее слез. Она ведь не такая, как все. Если бы он не видел собственными глазами – никогда бы не поверил, что Маринетт Дюпэн-Чен возможно довести до слез. Но Лука все еще помнил тот день, когда девушка, находясь в его крепких обьятиях, так горько плакала. А он просто не мог этого стерпеть.       Порой Куффену так хотелось подойти к Агресту и наконец-то рассказать ему правду, открыть глаза на чувства Маринетт, которые тот упорно игнорирует. Но это не его секрет. И он не в праве о нем распространяться.       Юный гитарист, сидя на одной из скамеек возле Сены, аккуратно перебирал струны, не в силах подобрать мелодию, способную выразить все его чувства.       Она отдала свое сердце не тому.       После того проигрыша что-то в ней изменилось. И дело вовсе не в акуматизации, конечно же. Что-то в парне, одержавшем над ней победу, привлекло внимание Кагами. Юноша не был как прочие ее противники. И пусть проигрыш очень задел девушку, в Агресте не читалось ни капли издевки или превосходства. Это и не смогло оставить японку равнодушной.       Но он был заинтересован не ею. Все мысли Адриана были заняты совершенно другой девушкой, покорившей его сердце гораздо раньше. Только вот сдаваться было не в характере Цуруги. Она привыкла всегда добиваться своего и потому наличие очаровательной незнакомки ничуть не пугало юную девушку. Лишь сердило, не без этого.       Именно Кагами стала той, кто начал эти совсем непродолжительные отношения. Ей приходилось врать, лишь бы проводить хоть немного времени наедине с парнем. Ей приходилось скрывать все его оплошности от матери. А Адриан просто исчезал. Не сказав ни слова или, что хуже, придумывая нелепые оправдания, в которые она совершенно не верила. И с каждым разом от этого становилось все больнее.       В такие мгновения она все больше понимала Маринетт, которая никак не могла найти в себе силы признаться сыну дизайнера в своих чувствах. Возможно девчонка, которая изначально показалась ей глупой и слабой, на самом деле знает намного больше, чем Кагами. И от этого лишь неприятней. Цуруги не привыкла ошибаться, но с каждым днем убеждалась, что совершила большую оплошность, решив добиться ответных чувств от юного Агреста. Он не нуждался в любви. Не от нее так точно.       Кагами смотрела на портрет парня, который успела нарисовать во время одной из их встреч, и боролась с желанием вырвать страницу и, разорвав ее на куски, выбросить, как и мысли о том, кто разбил ей сердце.       Тихая мелодия, раздавшаяся неподалеку, привлекла внимание девушки. Кагами не раз встречала этого парня в компании Маринетт и ее друзей, но никогда не стремилась завести с ним разговор. А сейчас Лука одиноко сидел на берегу Сены, перебирая гитарные струны и закрыв глаза, будто так было гораздо удобней. Эта тихая мелодия была пропитана чувствами, в которых яснее всего выделялись боль, отчаяние и одиночество, окутавшее парня с головой. И что-то подсказывало Кагами – сейчас они поймут друг друга намного лучше, нежели их несостоявшиеся вторые половинки.       Девушка так и не рискнула расправиться с рисунком, вместо этого лишь закрыв блокнот и спрятала его в сумку, стоящую рядом. Пусть лучше хранится, как напоминание, что далеко не все идет по ее планам.       Не став долго размышлять, Кагами поднялась со скамейки, все еще с некоторым интересом наблюдая за играющим на гитаре парнем. Она и сама не до конца понимала, что делает, но, следуя внутреннему голосу, подошла к мороженщику, который в этот раз вновь выбрал своим местом мост над Сеной.       Девушка неотрывно смотрела на то, как Андреа ловко набирает холодную массу в рожок, наблюдая, как формируется мороженое с разноцветных шариков – красный, голубой и белый. Будто мороженщик знал, что именно собирается сделать Кагами.       Парень продолжал перебирать гитарные струны, будто не замечая ничего вокруг. Казалось, что мелодия идет из самого сердца Луки, полностью передавая чувства, переполняющее его изнутри. Потому Куффен не сразу заметил, что уже совершенно не одинок на этой скамейке.       Кагами, улыбнувшись лишь краешком губ, молча протянула знакомому то самое мороженое, сделанное Андреа специально для них, желая хоть немного скрасить грусть парня.       Лука, крайне аккуратно поставил гитару рядышком, даже не заметив, что и сам начал невольно улыбаться, и потянулся за мороженым, принимая подобный жест девушки.       Медленно тающее мороженое в руках.       Чуть слышный шум волн Сены и пения птиц вокруг.       Два одиноких сердца, нашедшие друг друга.