О похищениях и прикосновениях

Адам не мог упустить возможность остаться с Лангой наедине. От волнительного предвкушения сердце билось часто-часто, пальцы покалывало. — Подвезти тебя домой? — Аиноске открыл пассажирскую дверь. — Снежок, ну же, решайся. Его очаровательная улыбка была тому причиной или то, что Рэки задержался отработать бета флип с Мией, но Ланга кивнул и залез в машину. Расстояние между ними едва ли было шире ладони, однако никто не пытался сократить его. Аиноске — потому что вне шоу и гонки на грани возможностей не в его правилах было касаться людей. Ланга… он просто заснул. — Снежок? — негромко позвал Адам. — Спит. Как мне теперь узнать, куда тебя везти? Тадаши, в отель любви. Отвезешь Лангу домой, когда он выспится. «Господин Аиноске, но разве вы не читали в досье на Хасегаву его домашний адрес?» Вслух Тадаши возражать не стал и свернул на развилке в сторону отеля. От прикосновения, пусть даже через костюм это не ощущалось так остро, Адам вздрогнул. Ланга, не просыпаясь, поерзал и удобнее уложил голову на плече мужчины. Полный доверия жест заставил сердце Аиноске биться в два раза чаще. Несколько крупных купюр сверх необходимого решили все вопросы, которые могли возникнуть у девушки за стойкой регистрации. Адам аккуратно подхватил Лангу на руки, молясь про себя, чтобы юноша не проснулся — ситуация была слишком смущающей для Аиноске Шиндо. На усыпанном лепестками роз покрывале Ланга смотрелся чужеродно. Его спокойной силе не нужен был пафос для обрамления. Пальцы Адама подрагивали, когда он развязывал шнурки на кроссовках Ланги. Аккуратно придерживая за щиколотки, стягивал обувь. У Ланги были белые носочки в светло-голубой горошек, и почему-то от такой мелочи Аиноске почувствовал, как влюбляется еще больше. Он поправил одеяло, чтобы юноша не замерз, и сел в кресло неподалеку. Оттуда Адам мог наблюдать за спящим и работать над речью на выступление — черновик с основными тезисами куда был готов, теперь осталось довести его до блестящего, как репутация господина Аиноске, состояния. Ланга открыл глаза через несколько часов. За последние дни он слишком вымотался, и организм не упустил возможность вдоволь отоспаться. — Где я? Адам? — Ланга протер глаза. — Что это за место? — Отель любви. Выспался, Снежок? — Мг. Аиноске удивился спокойствию, с которым юноша воспринял его ответ. Любой другой на его месте был бы в ужасе/в восхищении (нужное подчеркнуть) от осознания, в какой ситуации оказался. Ланга выглядел слегка озадаченным, а еще любопытно оглядывался по сторонам. — Рэки упоминал это место, — заметил Хасегава. — Что?! — Адам едва не выронил ноутбук. — Только не говори, что этот мальчишка хотел затащить тебя сюда! Ревность бурлила в нем. Третий лишний в их с Лангой любовной паре слишком часто вертелся под носом у Аиноске. Это раздражало. — Вовсе нет. Рэки говорил, что его привез сюда Снейк. «Тадаши?» — Адам оставил допрос секретаря на потом. — Снежок, тебе комфортно? — Мг, — повторил Ланга. Он вытащил телефон и с досадой понял, что батарея села — черный экран не реагировал на нажатие кнопки включения. — Который час, Адам? — Половина двенадцатого. — Наверное, мне пора домой. Спасибо, что позаботился, — Ланга улыбнулся, и от мягкого изгиба губ Аиноске почувствовал жар между ребрами. Лангу не хотелось отпускать, не когда он был так близко, без толпы друзей рядом. — Ты можешь остаться до утра, Тадаши отвезет тебя куда скажешь. Ланга не стал спрашивать, почему его сразу не отвезли домой — сам ведь виноват, что отключился, не успев назвать адрес. Он некоторое время думал о предложении Адама и кивнул. — Только мне нужна зарядка или телефон, чтобы предупредить маму. Аиноске охотно протянул ему айфон. — Спасибо. Их пальцы соприкоснулись, когда Ланга забирал телефон. Короткий жгучий контакт. Аиноске хотелось слизать с пальцев вкус Ланги, но, разумеется, позволить себе такое он не мог. Только смотрел. — Теперь она не станет волноваться. Вместо нее волновался Адам. Они находились в одной комнате, с одной кроватью, Ланга был очаровательно сонным и взъерошенным. Можно ли винить Аиноске за его отнюдь не невинные мысли. И все же мужчина ни за что бы не стал предлагать Ланге… такое. Прикоснуться к его лодыжке еще раз, прижаться губами бьющейся жилки на шее, обнимать — крепко-крепко, как плюшевую игрушку. — Хорошая была гонка, — произнес Ланга после долгого молчания. — Мне очень нравится кататься с тобой, ты сильный соперник. Сердце Адама затрепетало, щеки покрылись легчайшим слоем румянца. Ланга признавал его. — Ты был близок к победе, Снежок. Я так долго искал равного себе, пока не появился ты. Разговор о гонках, о скейте и соперниках раскрепощал. Ланга как-то незаметно переместился с кровати на подлокотник кресла. Его дыхание задевало пряди синих волос. Аиноске чувствовал себя ребенком, безо всякого повода получившим подарок, о котором он давно мечтал. — Ты голоден, Снежок? — Мг. Закажем пиццу? — Я никогда не ел пиццу, — признался Аиноске. Его статус предполагал рестораны и личного повара, а значит, и никакого фастфуда. — О… Совсем никогда? Уверен, тебе понравится. Пока курьер доставлял пиццу, они выбрали фильм для просмотра — комедию, о которой оба слышали неплохие отзывы. — Переберемся на кровать? Там смотреть удобнее. Из подушек он соорудил мягкие спинки. Между бедрами Адама и Ланги, касаясь картонными боками, лежала коробка с пиццей. Тройной сыр, кусочки курицы, сладкого перца и желтые зернышки кукурузы. Настоящее объедение, обрамленное хрустящим желобом корочки. Ланга взял один треугольник и поднес его ко рту Аиноске. — Попробуй. Правда, вкусно? Комедия оказалась неплохой, а с пиццей и компанией Ланги и вовсе замечательной. Они смеялись, комментировали глупость героев или ситуаций, высказывали свои предположения о том, как повернется сюжет. Когда последний кусочек был съеден, Ланга поставил коробку на пол. Подвигаясь обратно, юноша задел коленкой ногу Адама. Таких прикосновений было несколько — случайных и волнующих, от которых мысли спутывались в клубок, а происходящее на экране теряло всякий смысл. — Я, наверное, пойду, — пробормотал Аиноске, когда на темном фоне поползли титры. — Куда? — сонно отозвался Ланга. — Здесь только одна кровать. — Большая, места хватит и двоим. Спокойной ночи, Адам, — юноша устроился на своей половине кровати. Адам проснулся раньше будильника, до подъема осталось более получаса. Дыхание мужчины сбилось — за ночь Ланга не только переполз на его сторону кровати, но и крепко обнял его, опустив голову на грудь. Аиноске не шевелился, боясь спугнуть хрупкое, не оформившееся чувство в груди. Пока что он сам не мог дать этому чувству определения. При первых трелях будильника Ланга недовольно заворочался. — Еще пять минут. — Как скажешь, Снежок. Глаза Хасегавы широко распахнулись. Очевидно, спросонья он забыл, где находится. — Адам. Аиноске ожидал многого, от обвинений до извинений, но Ланга только опустил голову ему на грудь и пробормотал: — Разбуди через пятнадцать минут. Идиллии не суждено было продлиться так долго. В дверь номера заколотили. — Открывай сейчас же! Отпусти Лангу, слышишь?! Немедленно, или мы выломаем двери! Голоса Шэдоу, Рэки и Мии смешивались в единый шум, спать под который было невозможно. — Кажется, они о тебе беспокоятся, Снежок, — хмыкнул Адам. Ланга неохотно сполз с кровати, зевая в кулак. В носочках, по-домашнему мятый и все еще наполовину спящий, он открыл двери. — Ланга, ты жив! — Рэки едва не опрокинул друга, накинулись с объятиями. — Ты цел?! Что он с тобой сделал?! — проревел Шэдоу. — Для пленника ты выглядишь слишком довольным, — Мия только подозрительно переводил взгляд с коробки из-под пиццы на Адама, который уже успел спрятать лицо за маской. — Мы с Адамом смотрели фильм и поужинали… Какого еще пленника? — Адам тебя похитил, и мы пришли тебя спасать! — прояснил ситуацию Рэки. — Меня никто не похищал, — рассмеялся Ланга. — Вы зря беспокоились. Несмотря на его заверения, Рэки все равно косился на Аиноске с подозрением и отказался уходить без Ланги. Раз уж им и Мие все равно нужно было на учебу, а Шэдоу вызвался отвезти ребят, то Хасегава согласился. — Я догоню, — Ланга перед уходом подбежал к Адаму и, встав на цыпочки, коснулся его губ в легком поцелуе. — Я напишу тебе после занятий. — У тебя нет моего номера. — Он есть у моей мамы. Адам остался один в номере, красный от счастья и смущения. И кто из них похититель, если один маленький негодник сбежал с его сердцем?