Изнасилование BLACK

      — Эй, парень, пойдем, чего интересное покажем, — окликнули AC-1677 семпаи. При этом на их лицах были столь омерзительные улыбки, что у того аж мурашки побежали по коже.       — Отвалите! — огрызнулся он. — Никуда я с вами не пойду!       — Посмотрите на него, ишь, какой ершистый! — загоготали они, однако гнаться за ним не стали, а потопали в свою сторону.       К счастью, эти мерзкие типы больше к нему не приставали. «Давно надо было их как следует послать», — думал AC-1677. Он так был занят делами, что вскоре и думать про них забыл и совсем потерял бдительность. Тут-то его и подловили.       Семпаи, которые и не думали ни о чем забывать, удачно подкараулили его за углом, схватили и затолкали в уютный заброшенный закуток, куда никто не заглядывал.       — В чем дело?! — возмущался AC-1677, затравленно глядя на них. У него было очень нехорошее предчувствие.       — Как это в чем? — ухмыльнулся тот, что был поупитаннее. — Мы тебя с собой зовем, а ты нам дерзишь. Нехорошо.       — Старших надо слушаться, — поддакнул долговязый. — А ты такой непослушный мальчик!       — Надо преподать ему урок, как считаешь? — обратился упитанный к долговязому.       — Непременно! — согласился тот.       Они усмехнулись еще более нехорошо, чем обычно, а их улыбки в адрес AC-1677 стали не просто омерзительными, а откровенно похотливыми. Семпаи дружно начали надвигаться на него. Они закрывали собой узкий проход, с другой стороны которого был тупик. AC-1677 стало так страшно, что руки и ноги едва его слушались. Собравшись с силами, он все же попытался прорваться мимо семпаев, да хоть под ногами у них проползти, но те поймали его за шкирку, натянули ему на голову собственную куртку и придавили к стене.       AC-1677 отчаянно вырывался, но силы были неравны. Когда, с треском дернув ремень и сломав молнию, с него спустили штаны, ему стало совершенно ясно, что дело не просто дрянь, а чисто ягодичная мышца. Хватка у семпаев была стальная. Он бы и с одним не справился, а против двоих у него не было шансов. Пока он из последних сил пинался и лягался, эти два отморозка решали, кто будет первым. У них хватило ума и азарта разыграть его в «камень-ножницы-бумагу». Упитанный победил. Он звонко расстегнул ширинку, похлопал AC-1677 по худой пятой точке, резко развел ему булки и присунул, с налета вогнав свой толстый короткий член. Из-под куртки раздался истошный крик. AC-1677 разрывала ужасная боль. Чтобы пацан не вопил, семпаи, слегка встряхнув его, заткнули ему рот рукавом его же куртки и продолжили изнасилование.       AC-1677 метался как безумный, не давая насильнику толком сосредоточиться, но был вздернут и прижат еще сильнее к стене. Семпай стал его столь активно насаживать, что у него не осталось никакой возможности больше сопротивляться. Кряхтя от удовольствия, тот все плотнее вжимался в зад жертвы, иногда ускорялся, иногда останавливался и начинал делать круговые движения, растягивая дырку. Второй в это время наслаждался зрелищем и заводился. Он расстегнул штаны и начал мастурбировать, не в силах дождаться своей очереди. Несчастный AC-1677 едва терпел, обливаясь под курткой слезами.       Наконец, толстяк насытился и, спустив все, что было, в кохая, отвалился. Но передохнуть AC-1677 толком не дали. Как только первый покинул его, тут же навалился второй. Его член был длинный и острый как копье. По проторенной приятелем дорожке он без проблем вошел сразу на всю длину, причиняя AC-1677 новую боль. Долговязый и вовсе не собирался сдерживаться, так как был уже совершенно на взводе. Он взял быстрый старт, не давая жертве привыкнуть, и начал яростно драть. Он все больше входил во вкус, пронзая его своим «копьем», и в порыве азарта шлепал по филею так, словно бы подгонял строптивую лошадь. Вслух он выкрикивал всякие непристойности, хвалил славную узкую попку кохая и разглагольствовал о том, как мечтает засадить ему еще глубже — по самые гланды. После он решил сделать ему «приятное» и подергал его за член, едва не оторвав его.       Несмотря на активную стимуляцию с двух сторон, AC-1677 совершенно не возбудился. Ему было так плохо, больно и горько, что слезы сами хлестали из глаз. У него все мутилось, и ему казалось, что он вот-вот умрет, если не от полученных повреждений, то от стыда это точно. Он терпел из последних сил, думая только о том, как бы не обделаться. Для него этот ужас длился бесконечно, а сам он только мерно бился головой об стену на каждом толчке под аккомпанемент стучащих по заднице волосатых яиц семпая. Когда долговязый закончил, он уже не сопротивлялся и не плакал, пребывая практически в обмороке.       Семпаи пропустили его обмякшую тушку еще раз по кругу и, потеряв к нему всякий интерес, так и бросили полураздетого в грязь. Они ушли, совершенно не беспокоясь о том, что с ним станет. Когда AC-1677 пришел в себя, он забился в истерике. Его заполняли боль, чувство стыда, обида и жажда мести. Он всем сердцем желал семпаям сдохнуть самой жуткой и мучительной смертью, какую только можно себе представить. Гнев сменялся жалостью к себе и досадой оттого, что никто так и не пришел к нему на помощь. Некому было его утешить, пожалеть. Некому будет за него заступиться в случае, если эти выродки снова захотят с ним поразвлечься.       Он не помнил, как смог подняться из грязи, как натянул порванное белье и брюки со сломанной молнией, как, пошатываясь, доплелся до дома и залез в душ, где просидел до самого вечера, чувствуя, что никогда теперь не сможет отмыться от грязи. Ему было наплевать на несделанную работу, ему не было никакого дела до всего остального мира, хоть бы он рухнул прямо сейчас ко всем базофилам. Сейчас существовали только он и его горе, с которым ему предстоит справиться в одиночку. В нем кипела ненависть на несправедливость этого мира, на мерзких семпаев, на свою слабость… И на все остальное без исключения. Даже на лучшего друга AA-2153 за то, что его не оказалось рядом в трудную минуту, когда он был так ему нужен.       Позже, успокоившись, AC-1677 осознал, что к последнему был совершенно несправедлив. Окажись он рядом, AA-2153 обязательно бы кинулся ему на помощь и стал бы еще одной жертвой насилия сам. Нет, такого бы он не то что другу, никому на свете бы не пожелал. Разве что этим ублюдкам семпаям. Так что это даже хорошо, что он был один, и что AA-2153 не пострадал вместе с ним.       Но AC-1677 было сейчас так гадко, так паршиво, и так хотелось, чтобы его хоть кто-нибудь утешил! Будь сейчас здесь AA-2153, он бы мог всласть поплакаться у него на плече, ну и что, что потом ему будет за это стыдно. Ему было просто необходимо с кем-то поделиться, рассказать о своем горе, но…       Хорошенько подумав, он решил не говорить ни о чем ни другу, ни кому-либо еще. Да и как бы он смог о таком рассказать? Даже AA-2153. Так что он упрямо молчал, пытаясь делать вид, что все в порядке, и тщательно избегал новых встреч с семпаями. Он стал настолько подозрителен и осторожен, что ему это вполне так неплохо удалось. Меры предосторожности, надо сказать, он принимал не зря: семпаи, обрадовавшиеся легкой добыче и полной безнаказанности, действительно планировали еще не раз оприходовать его сладкую попку. Не находя скрывающегося от них парня, они уже спецом наводили справки и намеревались его выследить, вот только судьба распорядилась иначе.

* * *

      Когда AC-1677 увидел умирающих семпаев среди тел, из которых образовался тромб, он не думал о свершившейся мести, не радовался их скорой кончине. Тогда он думал только о том, как бы выжить, особенно когда тромб оторвался. Во всей этой ужасной суматохе ему недосуг было ощутить торжество справедливости и свободу от угрозы стать жертвой нового надругательства со стороны похотливых семпаев. Только когда опасность миновала, и все благополучно улеглось, он вспомнил про них, и до него дошло, что теперь-то все кончено. Нет больше этих мерзких ублюдков, которые могут его вновь подкараулить и изнасиловать, а то и попытаться убить, внезапно столкнув в рану. Не о чем теперь волноваться, кроме обычных повседневных проблем, не надо ни от кого прятаться, ни перед кем трястись…       Да, не факт, что не найдется других желающих порезвиться за его счет, но, во всяком случае, сейчас все будет в порядке. А о произошедшем ужасе он постарается побыстрее забыть. Как и обо всех других, ежедневно творящихся в этом темном и безрадостном мире.