Ланга Хасегава познает здоровую жизнь

Иногда жизнь преподносит совсем уж неожиданные сюрпризы. И не то чтобы ее, чертягу, о таких сюрпризах кто-то просил. Есть такие люди, которые будто светятся изнутри и освещают все вокруг. Их любят все — дети, первокурсники, второкурсники, преподы и кошки с собаками. Вот Реки Каян как раз и был таким человеком. Невозможно такого не любить — вот он появляется, и все вокруг становится ярче, проще и заряжается позитивом. Вот случится какая-нибудь хрень, и именно Реки будет тем человеком, который тебе поможет и поддержит, даст совет, настроит на хорошее и разве что конфетку в карман не положит. Реки учится на психолога и свое будущее дело любит. Всё, что с людьми и их проблемами связано для Реки как магнит, как липкая лента для мух, и поэтому он всегда и везде со своим желанием помочь лезет. И пусть иногда у него может все пойти наперекосяк, и он скорее запутает человека, чем выведет на «путь истинный», ему такие промахи и лишние заебы прощают: за очаровательное личико и врожденную харизму. Ведь искренне хочет быть ближе к людям и помочь, а значит долго злиться не получится. Суть в том, что Ланга Хасегава людей не понимает вообще. При поступлении и знакомстве с одногруппниками все, что он сказал, было: — Здравствуйте, я Ланга Хасегава. Я из Канады. И тогда он искренне восторгался своими навыками в общении. А потом понял, что от него ожидали большего, а такого он дать не мог и просто благополучно забил. Компании Мии Чинена с первого курса и его комнаты в общежитии ему хватало. Оба людей не понимают и любая программа и комп для них роднее и любимее общества, поэтому они и нашли общий язык, наверное. Но все равно Мия знал, что Ланга, на самом деле, человек хороший и очень добр к людям. Просто выражать это правильно не умеет и скромный уж слишком. Ланга понял, что быть айтишником это его призвание еще до переезда в Японию. Программы, вычисления, коды оказались до ужаса интересными, и в компьютер, который мама подарила ему на день рождения, он был безвозвратно влюблён. Поэтому с выбором профессии сложностей не возникало, и единственное, что все усложняло: переезд. Ланга был искренне рад своему идеальному знанию японского, а после поступления все пошло своим чередом: общежитие, первый курс, учёба, второй курс, Мия, учёба… И все могло продолжаться так же, если бы не парень, который появился в его жизни. Ну, как появился. Ощущалось это так, будто он с размаху выбил дверь в комнату под названием «спокойная жизнь Ланги Хасегавы» и изменил ее название на «не жизнь, а сплошной рыжий пиздец». Познакомил их Мия. Парень с первого курса несколько дней не отлипал от Ланги с рассказами про то, что он нашёл новых друзей через своего знакомого, какие они классные и замечательные и точно Ланге понравятся. Так после пар они оказываются в Макдональдсе, и Ланга попадает в первую и самую странную в жизни компанию. Каору Сакурашики с филологического факультета и Джо Коджиро с кулинарного выглядели как преподаватели, и сначала Ланга так и подумал, но они представились, как четверокурсники, и один из них сразу предупредил: — Мы с Джо встречаемся. Надеюсь, никаких проблем и недопониманий нам ждать не стоит? — сказал Каору. Выглядел он необычно, но симпатично: длинные розовые волосы в высоком хвосте, очки и сережки в ушах. Ланга удивленно приподнял брови и ответил, не обращая внимания на смех чертеныша Мии: — Мне вообще все равно. — Он просто сам такой же голубой, как его волосы, вы двое и Реки вместе взятые, — подхватывает Мия и Ланга пожимает плечами, макая свою картошку в чесночный соус. Что есть, то есть, и четверокурсники заметно расслабляются. А вот названный Реки возмущённо кидает куриный наггетс в Чинена и возмущённо заявляет: — И ничего я не голубой! Я самый настоящий бисексуал. Меня Реки Каян зовут, я со второго курса психологического, приятно познакомиться! Реки тянет свою руку через весь стол, сам хватает руку Ланги и трясёт ее в приветственном рукопожатии. Мысленно Ланга удивляется инициативности красноволосого: сам все сказал, сам представился, сам познакомился. А еще он был симпатичным: ярко-огненные волосы поднимала наверх максимально странная бандана, жёлтая толстовка делала образ еще более ярким, и сам он был таким: весёлым и энергичным. Глаза карие, тёмные, но с очень хитрыми искорками. Будто так и говорили: я конечно добрый, но тебя на все составляющие разложу, если только захочу. Ланга выпускает свою руку из чужой хватки и думает, что немного пропал, и утыкается взглядом в свою картошку. В целом, новые люди в его окружении ему и правда нравятся, а он, кажется, нравится им. Симпатичный парень Джо сокрушался о том, каким кощунством было идти в Макдональдс, когда он мог отвести их в свой любимый ресторан итальянской кухни; Каору периодически просил его заткнуться и интересовался о учёбе Ланги и Мии; Мия увлечённо отвечал на расспросы Сакурашики, а Ланга отвечал односложно и больше разговаривал с Реки. — Ты какой-то замкнутый, чувак. Проблемы в семье? С социумом? Никто не понимает, или может, скрытые фобии? — Реки резко поворачивается к нему и с подозрительным прищуром стучит по столу пальцами, не отрывая взгляд от Хасегавы. Ланга давится колой и смотрит ошарашенно, ведь с последним он, как ни странно, угадал. — Что, прости? — Ты какой-то отрешенный, и я пытаюсь вычислить причины такого поведения, поэтому расспрашиваю. — Вы на своём психологическом все такие пришибленные, или ты особенный? — Раздражённо спрашивает Ланга. Реки улыбается и пожимает плечами, мол, это вообще не я, и о чем ты вообще, Ланга, я нормальный и более чем. И тут же вскакивает с места, привлекая внимание всех остальных. — Ну что, ребят, пойдемте вниз? Все вроде уже доели, а нам до кинотеатра еще идти. — Ну, можно наверное, — Отвечает Мия и они освобождают стол, выкинув мусор и убрав подносы. Ланга собирается пойти к эскалатору, но его останавливает рука Реки. Парень ловко разворачивает его на месте и ведет вперед за другими парнями. И сейчас Ланга проклинает свою стеснительность, потому что когда они останавливаются около лифта, дышать становится сложнее и Хасегава думает, что сейчас грохнется прямо здесь. Реки замечает странное состояние парня сразу, и слегка удивлённо спрашивает, боится ли он лифтов. Голубоволосый заторможенно кивает, и Каян сжимает чужую руку чуть сильнее. — Ребят, езжайте первыми, ладно? А то пять человек, там еще люди будут, и толпиться не хочется, окей? Все дружно пожимают плечами и заходят в кабинку. Двери закрываются, и Ланга со страхом смотрит на Реки. Тот улыбается дружелюбно, но нифига не успокаивающе — слегка взбудораженно и в явном предвкушении. — Такой симпатяжка, а всего боишься. Я, оказывается, угадал с фобиями! Уж начал думать, что это травма какая-то, а оно вот. Надеюсь, они не в тяжёлой форме? Ну ты не переживай, Ланга, я тебе помогу обязательно. Сейчас прокатимся, ты меня за руку держи просто и все, окей? — Я сейчас умру, — шепчет Ланга и шумно выдыхает, когда Реки затягивает его в кабинку. Но руку и правда не отпускает — и плевать, что ладонь вспотела от волнения, и Реки, должно быть, неприятно. Сам виноват, чудовище рыжее. — Не в мою смену, симпатяжка, — подмигивает и нажимает на кнопку с единичкой. Ланга смотрит в зеркало в лифте и видит себя будто со стороны. Испуганный и бледный, с учащенным дыханием он выглядит так, будто его стошнит, а рядом стоит Реки — улыбается и опять подмигивает. Ланга не знает, бабочки в животе из-за того, что Каян так откровенно флиртует или от того, что его тошнит, и знать не хочет. — Ну как ты? Дыши, парень, дыши. Ланга делает вдох вслед за Реки и медленно выдыхает. Он смотрит на свои руки и понимает, что ему, кажется, лучше. Потому что они дрожат значительно меньше, и уже не такие холодные. Как только Ланга выходит из лифта, он падает рядом с ним же на колени, а Реки подхватывает его и что-то говорит о том, что поможет ему преодолеть все страхи и фобии, ведь Хасегава такой классный, а Реки всегда был добрым человеком и готовым помочь. Ланга на автомате кивает и не совсем понимает, на что соглашается.

***

Ланга лениво ковырял свой обед в студенческой столовой. Лапша уже остывала, но желания доедать не было, и он разочаровано вздохнул. Не то чтобы у него было много средств на то, чтобы так безрассудно относиться к еде, но он все равно отставляет ее и думает о том, что кажется, теперь он застрянет в обществе Каяна надолго. Этот эмоциональный комок энергии притянул все внимание к себе, сотворил какую-то необъяснимую фигню с его лёгкой клаустрофобией (уже через час размышлений над ситуацией он понял, что метод Реки ему все же помог, и от мысли о лифтах привычной паники не возникало) и теперь, кажется, убеждён в том, что он должен сделать все, чтобы помочь Ланге избавиться и от остальных страхов и раскрепоститься. Он не знает, все ли с психологического факультета и гуманитарии такие пришибленные, но Реки определённо под это описание попадает. Пришибленный гуманитарий-придурок, который хочет то ли помочь, то ли убить. Хасегава в психологии не разбирается совсем, но что-то ему подсказывает, что фобии таким образом не прорабатываются. — Вспомнишь солнце, вот и лучик, — недовольно бурчит Ланга, когда видит бегущего к нему парня в уже знакомой жёлтой толстовке. Интересно, он только ее носит что ли? Или она просто его любимая? Но подумать об этом ему не дают, потому что Реки с грохотом ставит свой поднос рядом с Лангой и садится бок о бок с ним. — Привет, Ланга! Готов к нашей программе ЛХПЗЖ? — Прости, что? — ЛХПЗЖ — Ланга Хасегава познает здоровую жизнь! Запишем твои фобии ко мне в заметки и будем прорабатывать. Сам подумай, чувак, мы оба в плюсе — ты счастливо живешь без страхов и забот, а я нарабатываю профессиональный опыт и помогаю людям. — Ладно, допустим с ЛХЖПЗ я еще смирюсь, но тебе это все серьезно нужно ради опыта? — устало вздыхает Ланга и смотрит прямо на Реки, отвлекаясь от остывшей лапши. Реки, кажется, немного робеет, но не отворачивается и смотрит в ответ, пусть и иногда нарушает зрительный контакт. Парень думает, что Реки милый и точно ему нравится, и он не против проводить с ним больше времени. Даже если это значит исполнение его, кхм, программы. — Во-первых не ЛХЖПЗ, а ЛХПЗЖ, а во-вторых, ну почему же? Ты мне понравился, симпатяжка, и вообще — творить добро это хорошо, — Реки улыбается очаровательно, и все же Ланга отводит взгляд. Реки рад маленькой победе и уже больше ухмыляется, — составим список твоих страхов и начнём с более лёгкого. И так, начнём! Назови свои самые сильные страхи, только реальные. И Ланга начал говорить. Он боялся замкнутых пространств до идиотского случая с Каяном. Спит с ночником, потому что в темноте задыхается от страха. Не переносит насекомых и змей. Боится высоты и уже на шестом этаже его начинает тошнить. Реки слушает внимательно, записывает все в заметки в своём телефоне и чему-то улыбается. Когда Ланга неловко прерывается после пункта про высоту, красноволосый продолжает разговор самостоятельно: — То есть темнота, насекомые и змеи, высота. Выражаясь твоим языком айтишников, у тебя жёсткие баги. Эй, да че ты смеешься то, я серьезно говорю! Психология — это всегда интересно. Поэтому тебе мы поможем, и начнём, пожалуй, с самого очевидного для меня — змей и насекомых. У моего друга живёт змея, и я думаю, он не будет против, если мы ненадолго заскочим после пар. Кстати, методика то в том, что мы разделим участие на двоих! Я буду твоей моральной опорой и поддержкой. От мыслей о том, что именно ему предстоит после пар, Ланга начинает переживать. Он нервно хихикает и спрашивает: — А тебя за такие сомнительные методы не исключат с вашего факультета, экспериментатор-психолог? — Пока ты живой не исключат. До скорого, Ланга, — Реки улыбается и Хасегава сглатывает. Ох уж это многообещающее пока. Когда они приходят к другу Реки Ланга видит длинную, черно-рыжую хренотень, и у него, кажется, волосы на спине встают дыбом. — Она же не ядовитая? — Взволнованно спрашивает Ланга и смотрит прямо на полуторо метровое чудище. — Конечно нет. Адам спокойная змея, — фыркает Хироми, хозяин змеи, — главное не трясись сильно, чтобы у него стресса не было. Это Адам, самец. Королевский питон. — Пиздец полный, — говорит Ланга, покрываясь холодным потом. — А если укусит? — Не укусит, — Реки кладет руку на поясницу Ланги и успокаивающе поглаживает, а Ланга очень медленно протягивает свои ближе к стеклянному ящику. — Он недавно покушал и в хорошем настроении. Правда, Хироми? — Ага, — кивает тот и перекладывает Адама на руки. — Только не дергайся, помни. В этот момент мир Ланги сужается до размера его собственных ладоней, на которых свернулась в клубочек змея. Это потом, дома, он будет удивляться, как в голову могло прийти назвать так домашнюю змею, а сейчас ему хочется только орать и сбрасывать стресс. — Глаза закрой, Ланга, — вдруг произносит Реки, продолжая поглаживать чужую окаменевшую спину, и стресс собирается в пределах ширинки. Потому что от этих поглаживаний он начинает чувствовать, что у него там привстало, и на Адама становится как-то похрену. — Все, все, — Машет головой Хироми и аккуратно снимает змею с рук. Реки говорит, что Ланга молодец, записывает что-то в заметки, а потом, как они выходят, быстро уносится по своим делам, пообещав чуть позже обязательно позвонить. — Какой нахрен скай парк, Реки? Откуда они вообще у вас здесь, в Японии? Я еще от этого Адама не отошёл! — Ты просто ничего о жизни не знаешь! Ну конечно, у нас есть скай парки, а в одном из них у меня замечательные знакомые. И вообще, тарзанка вещь клёвая. Попробуешь один раз — от второго отказаться не сможешь. — Ага, — мрачно хмыкает Ланга и проклинает всех богов за то, что наделили его способностью влюбляться во всяких идиотов, — это потому что ко второму разу я умру. — А вот и не умрёшь, — отрезает Реки и чем-то шебуршит на фоне. — Ну что, завтра в пять? Ланга разочаровано и обречённо стонет.

***

— Ну сам подумай, мы считай создаём тебе новую личность. С каждым разом, когда тебе становится легче после избавления от страхов, жизнь становится ярче и… — Прощай, Реки. Отдай моё имущество Мие — уверен, ему приглянется что-нибудь… — Дрожащим голосом говорит Хасегава, когда на него надевают ремни и крепления. — Так, никаких прощаний, чувак! Я рядом. Вон, уже прыгнул, и вроде живой, да? Реки хлопает его по плечу и смотрит, как управляющий парень отводит голубоволосого для прыжка. Спрашивает, готов ли он, и Ланга, кажется, визжит, а не отвечает что-то адекватное. Потому что после отсчёта на три, два, один, его подталкивают чужие руки, и уж тогда он беззастенчиво орёт. Он не чувствует ничего вокруг и даже самого себя. Тело кажется таким свободным, и Ланга удивленно распахивает глаза и смеётся от бешеного всплеска адреналина. Под ним — завораживающий вид природы и реки, и кажется, что идиотская улыбка на лице появляется сама по себе. На берегу Реки спросил «Ну как?» и все, что Ланга смог сделать, это упасть в чужие объятия и восторженно ответить: — Вау. Реки улыбается где-то за его плечом, и Ланга, хоть и не видит, прекрасно знает об этом. — Вот видишь, ты такой смелый. Осталось последнее, да? Темнота? Хасегава коротко угукает и утыкается носом в чужое плечо, теснее прижимаясь к чужому телу. Реки нервно отскакивает и, кажется, краснеет. Ланга недоумевает и смотрит на парня. — Пойдем ко мне тогда сегодня, на ночёвку. Ты же общажный, к тебе точно не получится, а я квартиру снимаю… — Хорошо, — расслабляется Хасегава и думает, что страх высоты он точно преодолел.

***

Реки живёт в обычном районе, ничем не отличающимся от других городских райончиков Японии. Здесь квартиры сдают обычные, не под стать традиционным Японским домам, и канадец чувствует себя максимально комфортно. Квартира у Реки небольшая, но уютная до ужаса, и при этом слегка захламлённая. Её хозяину явно было банально лень разбирать бардак и барахло, разбросанное по углам квартиры, и Ланга на эту беспечность фыркает. По сравнению с общагой, это — дворец чистоты. Они проходят в комнату, где спит Реки, и он видит расстеленную кровать и футон рядом с ней. Ланга торопливо переодевается и отказывается от ужина. Он ждет, пока переоденется Реки и смотрит куда угодно, кроме самого парня, но рассмотреть интерьер детальней ему не дают, потому что Реки вскакивает и нажимает на выключатели, вырубает свет в комнате и закрывает дверь. Комната погружается в полную темноту, и напряжённый Ланга сглатывает, когда понимает, что не может чётко разглядеть ни себя, ни что-либо еще. Из подступающей паники его выводит тихий и успокаивающий голос Каяна. Он взял парня за руку осторожно, чтобы не спугнуть, и повёл его прямо к кровати. — Пока не заснешь, я рядом посижу, окей? Ты не один, не волнуйся. Ланга ложится, но чужую руку не выпускает. Чужое присутствие не то чтобы расслабляет, но хотя бы помогает сосредоточиться на чем-то, кроме собственного страха. Он устало выдыхает и тихо просит: — Ложись рядом и рассказывай что-нибудь. Пожалуйста. Мне так намного легче будет, поверь. Реки, кажется, и сам задерживает дыхание, когда ложится и оказывается лицом к лицу с Лангой. Пару секунд он устраивается поудобнее и задумчиво молчит. — Мы на парах недавно изучали влюбленность, — Каян начал говорить полушепотом, — и нам рассказывали о том, как можно спутать влюбленность с другими чувствами. Например, с простой дружбой, или заботой, или сексуальным влечением… — А как тогда понять, что ты влюблён в кого-то? — Ну, у тебя появляется сильное желание постоянно находиться рядом с человеком, который для тебя кажется особенным и очень привлекательным. Чувства рядом с ним трепетные, волнительные, бабочки в животе. Хочется его поцеловать, обнять. — Тогда получается, что я в тебя влюблён. Реки замирает, и Ланга замирает вместе с ним. Он неловко отстраняется, прижимается плотнее к стене и добавляет: — Лучше же сразу сказать? Чтобы дальше не было недопонимания. — Ты такой прямой, Ланга. И дурак, а еще я тоже в тебя влюблён, получается. Ланга смеётся и притягивает Реки к себе, напрочь забывая о темноте вокруг и растеленном внизу футоне для хозяина квартиры. Он слепо ищет чужие губы и прижимается к ним нежно, изучающе. Реки улыбается в поцелуй и думает, что взаимные чувства — это потрясающе, а программа ЛХПЗЖ завершена успешно.