his muse

Ранее утро в местах не столь отдалённых от воды всегда прохладное, даже летом. Прибрежный ветерок продувает сквозь щели между досками среднего по размерам деревянного домика, который слегка покрылся мхом на стенах и крыше, ведь находился в самой гуще лиственного леса. Темно-коричневая черепица (а ведь когда-то она была классического английского красного цвета) кое-где дала трещину. Внутри домишко был тоже не слишком богат, но и не совсем беден. Несколько комнат, камин для обогрева, шкаф с разными принадлежностями, хорошо сшитой одеждой и многое другое. Посреди одной из комнат стоял мольберт; рядом лежала пестрая палитра, на полу - несколько красок; холст, что стоял на мольберте был завешен тряпкой и ждал своего хозяина. Вернёмся к другой комнате. Ставни окон были не заперты, поэтому яркий свет восходящего солнца легко пробивался внутрь. Возле стены, что в данный момент была освещена утреней зарей, стояла небольшая кровать. На ней устало спали два юноши. Их волосы были растрепаны по подушкам, белоснежная холодная простынь смята, но сами они нежно обнимались, изредка посапывая и придвигаясь всё ближе. Солнечный луч мягко лег на лицо одного из парней. Он мягко зажмурился, слегка сморщил свой аккуратный носик и медленно открыл глаза. Они засияли светло-зелёным, как чайный лист, цветом, изучая мир вокруг себя. Русые, с золотистыми прядями волосы совсем слегка вились и по утрам скорее походили на птичье гнездо. Он сонно потянулся на кровати, мило улыбаясь, а затем повернулся налево. Там покоился его возлюбленный: парень с темными, как смоль волосами, красивым упругим телом и россыпью родинок (казалось, на нём можно было открыть новую галактику, только дотронься). Почувствовав на себе изучающий взгляд, спящий проснулся. В его глазах мальчишка тонул, как в самом глубоком океане, не умея плавать. Васильковые радужки, отражающие солнечный свет, словно стеклянные(но не пустые), потуплено смотрели напротив, ещё не совсем понимая, что происходит. Однако спустя пару секунд темноволосый улыбается, обнажая свои острые клыки. Они смотрят друг на друга, не в силах оторвать влюбленный взгляд и через пару мгновений худенькое юношеское тельце срывается в объятия более взрослого парня. Обнимает крепко-крепко, как будто тот может убежать, исчезнуть, растаять. Голубоглазый мягко поглаживает мальчишку по спине, как бы успокаивая и тихо шепчет "я здесь, я с тобой". Приятная тишина совсем не давит, а наоборот, дает возможность расслабиться. Однако один из них решает нарушить идиллию. – Арсений, я тут вспомнил про мой портрет, который ты рисовал вчера. Я... Могу посмотреть? - осторожно спросил парень, в душе надеясь добиться положительного ответа. – Антон, конечно можешь, это же твой портрет. - парень погладил пшеничные волосы, - Тем более, я закончил его ещё вчера, когда ты уснул. Высокая статура поднялась с кровати, а та в ответ лишь недовольно проскрипела. Антон закутался в простынь, так как был абсолютно нагим (а искать одежду в данном положении было далеко не самым главным) и отправился в соседнюю комнату, именуемую "мастерской". Широкие окна пропускали свет внутрь помещения, освещая все вокруг. На подоконниках стояли самые разнообразные растения и вазы. В углу, в тени комнаты, прятался дряхлый диванчик, на котором художник и его "муза" отдыхали после долгих, но совсем не скучных часов работы. Вслед за Антоном тихонько прошёл Арсений. Встав в проходе он обомлел Высокая гибкая стать, что медленно снимала тряпку с картины своими изящными бледными пальцами. Плавные линии простыни, что окутала его тело. Теперь он больше походил на греческого бога. Мягкие желтоватые лучи, которые устроили настоящий рай светотени на комнате и фигуре парня. Арсений понял, что не дышит, наблюдая за Антоном. Он медленно двинулся с места и подошёл к зеленоглазому сзади, обнимая за талию и кладя голову на плечо. – Ну что, как тебе, свет мой? – Арс... Это... Бесподобно.- Антон стоял с широко распахнутыми глазами. Он не верил, что на картине действительно он. Арсений был до того искусным художником, что смог передать абсолютно все черты лица, эмоции, свет и тени. К глазам Антона постепенно подкатывалась влага (он сам не понимал почему). – Арсений, я что настолько красивый? - солёная капля под своей тяжестью сорвалась вниз по щеке. Голубоглазый, заметив это, скоро вытер её и развернул парня к себе лицом. – Ты ещё краше, Антош! - Арсений взял лицо русого в руки, - Я безумно люблю тебя... – Я тебя ещё больше Арсений, - парнишка опустил голову, вытирая оставшиеся слезы счастья, светясь от радости. –Однако, на рисунке не хватает тех тёмных пятен на моей шее, которые ты мне оставил сегодня на ночь - улыбка сменилась с робкой и приятной на более уверенную и вызывающую. Брюнет заливисто засмеялся. — Я бы предпочёл оставить это между нами. - старший притянул Антона к себе за его тонкую талию и мягко поцеловал. Спустя пару мгновений младший чуть усилил напор, прикусывая губу своего возлюбленного. По истечению пары минут им пришлось оторваться друг от друга, так как воздух давно закончился. Накинув на себя льняную, цвета слоновой кости, рубашку и прямые бежевые брюки, Антон улыбнулся, взял Арсения за руку и потянул во двор. Весь дом окружали высокие деревья с могучими стволами и густой листвой (если бы их было чуть больше, солнечный свет с трудом бы пробивался сквозь них). Дикая природа жила своей жизнью: вокруг летали самые диковинные бабочки, птицы щебетали мелодии, каждая свою; в далеке слышался звук цикад. Русый стремительно вёл голубоглазого за собой, задорно смеясь и иногда оглядываясь, а тот едва поспевал за своим шустрым молодым любовником. Дойдя до поляны с кучей всевозможных цветов, парни плюхнулись прямо на них, разгоняя всех кузнечиков и насекомых вокруг. Они просто глядели на лазурное утреннее небо, усеянное перистыми облаками, изредка хихикая и любуясь друг другом. Пальцы их были сплетены в крепкий замок - знак нерушимости, неделимости. Они - одно целое и всегда им будут. – Арсений, смотри - божья коровка! – И что же это значит, Антош? – Хорошая примета! Юноши повернулись друг к другу. Им не нужно ни слов, не жестов; им никто не нужен. Только они, их любовь и искусство.