dark side.

Девочка влюбилась в море Оно звало ее за собой Солнце освещало тропою Путь овеянный мглой

«море волнуется раз.»

      Штормовые чёрные волны выносят к близкому берегу лёгкое судно. Вода перекатывается через низкую корму, обдавая дрожащую на палубе девушку, мелкими частыми брызгами соли. Аннабет сильнее подтягивает к лицу грубый оборванный с краю кусок запасного паруса, найденный ею при осмотре захламленных кают. Эта посудина, в последний момент перед поиском выпрошенная Хироном непонятно у кого и как, разваливалась по частям прямо в море. девушка всерьёз боялась, что погибнет ещё раньше, чем доберётся до Энарии. Холодно - равнодушный взгляд далёких звёзд мешал ей уснуть да и это было бесполезно — сон теперь приходил тяжело и неповоротливо, словно медленный лёд. Чейз раздражённо откинула с лица край остро пахнущего брезента, бессмысленно уставилась в скучное широкое небо и села на влажные доски, подтянув ноги к подбородку и упорно растирая закоченевшие ладони. От сырости и непроходящего заморозка, джинсовая ткань села и неприятно жгла озябшие коленки и голени. Под днище что-то сильно толкнуло, заставив девушку судорожно вздрогнуть всем телом - у этих берегов водились кровожадные северные русалки, последние и самые жуткие из созданий Посейдона. если б он был здесь, то обязательно смог бы договориться и с ними тоже, но.... она до него привыкла справлялась самостоятельно.       Где-то там, среди вечнозеленых садов, за ней наблюдали боги. В том числе и блистательно - победная Афина Паллада, в своём вычищенном до блеска доспехе и с самодовольно - расчетливой улыбкой на гладких губах. Гордая богиня мудрости и военной стратегии, по совместительству её, Аннабет, мать.        Полубогиня закрыла глаза, оставляя вокруг себя лишь монотонный гул бескрайнего моря, ставший ей до боли в сердце родным и ненавистным. ей казалось, что оно везде: заливается в уши, течёт по венам и вытесняет кислород из лёгких. Она захлебывалась: выбраться из- под этой толщи невозможно - сколько не бей руками и не барахтайся. Невозможно, потому что это было внутри неё — любовь, ставшая погибилью. Нарождался багровый рассвет.

Ты не успеешь проснуться Кричали ей птицы вдали Дайте хоть раз в любви захлебнуться Вздохнула и ринулась вниз

«море волнуется два.»

      Облака возвышались, словно горная гряда, закрывая собой плоскую полосу суши. здесь не кричали птицы, не плескалась в лучах зари рыба — все погубили смертоносные водовороты. на удивление, сейчас они спали, на их месте пузырями дыбилась синяя гладь. Аннабет подтянулась на носках белых кроссовок и приложила руку козырьком ко лбу: у края острова стояли четыре размытые фигуры в серых плащах. О, нельзя приплыть на остров дочерей Гекаты тайным гостем - колдуньи знают все обо всем и всех. именно поэтому ей так необходима их помощь, клей она обязательно добьётся, даже если они попытаются скинуть её со скалы на растерзание сирен. аннабет мягко спрыгнула на тусклый песок и оценивающе поглядела на все также застывших полубогинь. все женщины выглядели молодо: точеные тонкие лица с острыми чертами, чистая кожа, лишенная каких - либо видимых изъянов, длинные гладкие волосы и одинаково узкие насмешливые глаза изумрудного оттенка. самая младшая из них была знакома чейз. то была амира аль хинди, бежавшая из лагеря вместе с лукой позапрошлым летом, но внезапно покинувшая армию кроноса ради объединения со старшими сёстрами, сохранявшим на протяжении веков безразличный нейтралитет ко всему, что связано с богами. они встретились взглядами угольных зрачках амиры аннабет уловила болезненную смесь сочувствия и укора. это неприятно кольнуло расстерянную девушку. — Идем за нами. — коротко приказала хозяйка мыса, Цирцея. Чейз не сомневалась — она узнала её.       Аннабет быстро зашагала по унылой скошенной дорожке, без особого интереса разглядывая голые пейзажи вокруг. без магической поддержки чудесная природа энарии быстро угасла и превратилась в красную пыльную пустыню от которой веяло покинутостью и страхом. чаровницы давно не бывали здесь. дочь афины зябко поежилась. амира тревожно оглянулась на неё и раскрыла полу своей широкой дорожной накидки, приглашая её пойти рядом. несмотря на сковывающий страх, девушка благодарно прижимается к колдунье, чувствуя от неё хоть что - то, отдалённо напоминающее поддержку. словно из ниоткуда перед ними вырастает одинокая покосившаяся башня за которой грудами навалены фигурные обломки колонн и битая граненая плитка. от неожиданности аннабет охнула, её глаза пораженно распахнулись когда в куче обломков она признала некогда громадно - величественный замок кирки. подобная архитектурная энтропия метко перебила в ней очередную струну решительности. сердце пропустило удар, они вошли внутрь.       Старшие чаровницы разошлись по периметру круглой площадки: они не считали нужным говорить с ней. центр разрушенной залы венчал искусно вырезанный петроглиф троеликой луны — символа Гекаты; прямо на нем стояла греческая чаша. отражение рассеянных солнечных лучей, пробивавшихся сквозь увитый сорняком раскрошившийся потолок, играло на их красивых надменных лицах, делая женщин похожими на живые статуи. сквозь трещины в каменном куполе падали рассеянные тусклые лучи, отражавшиеся безмолвной печатью на их тонких красивых лицах. аннабет всегда была неравнодушна к скульптуре, но от вида этих живых статуй её начало мутить. запревшие ноги ужасно чесались в прилипших джинсах, подкашивались колени. девушка резко вцепилась в пористые края чаши. Амира что - то быстро шепнула на древнегреческом и заговорила первой, перегнувшись к ней. наклоняясь, она никогда не кривила спины: нагибалась всегда прямым корпусом, едва склоняя голову. впервые, кажется, аннабет робела. — Итак, — пауза получилась куда длиннее, чем следовало. — Что привело тебя к нам, Аннабет Чейз, дочь Афины?        Что привело? Аннабет покачала головой. несмотря на всю свою смекалку и подвешенный язык, полубогиня не знала как все объяснить. просто с Перси что-то случилось. это «что-то» заставило его отдать приказ об очередном нападении на лагерь и на её глазах в клочья разорвать их с Гроувером фотографию, сделанную ещё первым годом знакомства.        Как это произошло? И на этот вопрос тоже сложно дать толковый ответ. Всё было как обычно: Персей в очередной раз корчил из себя героя и, чересчур нежно сжав её плечо плечо горячей рукой, он обнажил Анаклузмос и отправился в стан «Королевы Андромеды» на разведку, которой вообще - то изначально не было в плане. позже Аннабет сотню раз пожалела о том, что не остановила Перси, потакая его самодовольным стремлениям.       Сначала она терпеливо подождала два часа, потом нетерпеливо ещё полтора, а потом стало ясно - он не вернётся. Тут бы ей бежать со всех ног в лагерь и бить тревогу, но непокорное сердце впервые заглушило трезвый разум. Гордыня и вера в то, что она в одиночку сможет справиться с любой задачей - её фатальная слабость, ставшая в ту тревожную ночь роковой. Она внимательно проверила короткий нож, прикреплённый на боку кожаными стяжками, и принялась наспех прорабатывать несколько возможных исходов. попутно ноги несли её прямиком на, мирно стоящую в бруклинской бухте, яхту. Глянцевый рожок полумесяца скрыли свинцовые тучи, стало почти совсем темно. остальное для неё было едва различимо: она не помнила точно как пробралась на покачивающийся нижний ярус, как миновала вечерний патруль монстров во главе с полукровками - предателями.       Только один - единственный момент отпечатался чётко в израненной памяти: ровные доски предательски прогнулись под подошвой кроссовок и издали протяжный сиплый скрип. Она была уже рядом с главной каютой, потому буквально перестала дышать, вжавшись всем телом в стену. Слегка успокоившись, девушка осторожно заглянула в приоткрытую низкую дверь. оттуда доносились обрывки разговора, по началу особо не интересовавшего её. один из голосов - вкрадчивый и властный баритон, принадлежал, бесспорно, Луке. От второго же у неё пересохло в горле и из опустившейся груди вырвался задушенный стон. То был Перси Джексон. На доли секунд она забыла об осторожности. Её серые, потемневшие от боли и ужаса глаза встретились с синевато - зелёными, пораженными лихорадочным отблеском. Любимое лицо исказила некрасивая насмешливая ухмылка.       Золотое свечение вековой жестокости, застывшая мука первородного хаоса. То был взгляд Кроноса.       Она сорвалась и побежала, все ещё ощущая спиной этот ртутный, разъедающий кожу и кости, взор. Для той, кто привыкла сражаться ножом, она хорошо убегала. В ушах у неё звенели настигавшие водопадом равнодушные злые слова короля титанов, поселившегося в мальчишеском теле: «Беги, Аннабет, беги. беги и расскажи всем, что великий герой Персей Джексон, сын Посейдона пал, перейдя на сторону возродившегося Кроноса!» Следом грянул рокочущий мрачный хохот. До сих пор этот грубый раскатистый, словно перезвон металла и плоти, смех сопровождал каждый из её кошмаров.

«море волнуется три»

— Довольно. — череду мутных проточных образов оборвал резкий повелительный возглас Амиры. — я увидела достаточно. — девушка крепко поджала бледные губы, в упор разглядывая молча рыдающую Аннабет.        Она замолчала, давая Чейз слихвой выплеснуть накопившиеся чувства. слово взяла, кажется, Медея: — Герои и предатели всегда стоят слишком близко друг к другу. Оглянуться не успеешь и вчерашний герой уже бьёт тебя клинком в спину. Аннабет Чейз, Перси Джексон сделал свой выбор, пускай и по глупости, присущей многим мужчинам. Дальше нас ждёт только война. Победим мы или нет — дело времени. Ступай, и готовь своих людей к битве.        Аннабет с надеждой и мольбой посмотрела на Амиру, но чаровница лишь отрицательно покачала головой. Она устало прикрыла яркие глаза, её сточеный подбородок слегка подрагивал. Разговор был окончен. Чейз попыталась разозлиться, но была слишком измотана трудным морским путешествием. Девушка лишь закатала рукава грязной куртки, покрытой каким-то налётом и серым прахом.Она выжидательно опустила голову, но ждать было нечего,, пора возвращаться.        дочь Афины вновь вздрогнула и, обернувшись к выходу, пошла нетвёрдым косолапым шагом. Когда она уже оказалась на улице, за спиной надтреснуто грянул тяжёлый колокол. колокольни на башне не было. точнее, она являла собой, обрушенную до каменной крошки и чёрных впадин, арку.        Рассеянные приятные сумерки быстро отошли и небо стало тяжёлого насыщенно - багряного цвета. ветер гнал на восток узкие изодраные клочья стелящихся облаков. светлый обрывок воспоминания на мгновенье мелькнул среди запутанного клубка мыслей. Она быстро подняла голову, озираясь по сторонам. Но повсюду было тихо: застыл неживой камень старинного чертога, отшумела вечерняя колыбель волн и голод коварных водоворотов — остров спал. Аннабет опустила плечи и, обхватив себя руками, спешно побрела назад, к кораблю. Её ждал новый день борьбы с самой собой.       Обратно в море её провожал насмешливый блеск изумрудных глаз. Небо затянул бордовый густой туман, отражающийся, в спокойно плескавшейся водной глади, и делавший похожей её на спёкшуюся кровь. аннабет обхватила себя за плечи, накинув на голову капюшон просторной вязаной кофты.

(₹)

       Бледно алел восток, подёрнутый сизым маревом утра. за длинную ночь она ни разу не сомкнула глаз. Аннабет который раз безуспешно взболтала пустой термос, надеясь выудить оттуда хотя бы ещё один глоток горького кофе. подняв лицо к небу, девушка запалённо следила, как от остывающих звёзд поднимаются тонкие струйки пара, напоминающее ей о лагерном костре по вечерам. Она громко всхлипнула. во вьющихся светлых волосах, похожих на бурлящую морскую пену, играл розоватый тёплый свет. Первые лучи залили её поблёкшие щеки.        Как - то раз, на вылазке с другими полукровками, она издали увидела его. На нем горел огнём и богатством боевой доспех, темно - красный шёлк мантии обнимал плечи. взгляд его показался ей совсем незнакомым. исхудалое лицо оскалом рвалось, словно полотняная маска. она знала: все это время он жил с лезвием у горла - ещё не больно, но страшно вытащить. жизнь ради смерти превратилась в смерть ради жизни.        Перси чувствовал Кроноса в своём теле: болезненный взгляд, истерический хохот, безумный блеск зрачков. он был повсюду: теснился в глотке, владел распухшим сознанием и лился из глаз вместо слез. полукровка не знал какие из оставшихся воспоминаний его собственные, а какие были усердно вставлены в избитую память сущностью жестокого титана. ему было больше странно, чем больно: он не доверял теперь своим чувствам ни на секунду, потому что единственной его эмоцией была ненависть — разъедающая, всепоглощающая злоба ко всему. даже к самым любимым вещам вроде плеска моря, знойного запаха прибрежного песка и поцелуев в тёплый висок. Не верил он и разуму. С каждым днём голова тяжелела, мигрени больше не прекращались.       «Не верю, Не верю!» — кричал во сне перси, хватаясь за вспухшую голову и больно оттягивая тёмные пряди. с ним что - то не так. как он мог пойти против друзей? против.... неё?

(₹)

      Аннабет честно не хотела плакать, но руки и грудь у неё судорожно трепыхались, как в детстве перед тем самым моментом, когда разрезают праздничный пирог и имениннику подают первый кусок. только на этот раз праздновать было нечего. её судно входило носом прямиков в яркий стол рассветного света, разрезая низкие тянучие облака. Осталось три метра до гавани. В щербатых щелях звучно выл нарастающий шквал, похожий на свист целого аврала сереброглавых стрел охотниц. перед ней стояли копья и мечи, красный развивающийся гребий медного шлема и её собственная чёткая и решительно напрягшаяся фигура, облаченная в небесные латы. она все в себе приняла. то был не тот магнум опус, о котором она мечтала, но из недр памяти неожиданно всплыли слова Хирона о том, что полукровка, в первую очередь, воин, сражающийся "за" богов. те, кто против не достойные и подлежат устранению. она твёрдо будет следовать этому правилу. жестокий урок, постигший друга, научил её. И где - то совсем рядом с ней — смех, который вовсе не был смехом. «Ты же обещал прыгнуть за ней в тартар, но вместо этого устроил ей бездну на земле. герой ты или лишь притворялся им?...»       Где-то там, за завесой вязкого страха розовые волны ласкают песчаный берег и ты держишь её руку в своей ладони. Она придерживает соломенную шляпу и смеётся звонко - так бьётся хрусталь. Открывай глаза - под ногами лежат разрушенные королевства. Паук затянул свои сети и ты попал в них, Персей Джексон.