Мандаринка Мин Юнги

—И где мой жених?—интересуется Пак, глядя на часы,—Церемония вот-вот начнется. —Чимин!—вскрикивает Чонгук где-то в другом конце зала, а после слышится его топот,—Он отказывается выходить. Сказал, что замуж за тебя не пойдет,—глубоко вздохнув, говорит Гук и сразу же прячется за  широкую спину мужа. —Что же на этот раз... Кто-нибудь знает?—спрашивает Пак, смотря на друзей, которые растерянно машут головами,—Ладно, я разберусь. Мы скоро придем. Чимин выходит из главного зала, где будет проходить празднество. Он петляет по коридорам, пытаясь вспомнить, какая из дверей ведёт в нужную комнату. Альфа сам уже начинает нервничать, по пути пару раз поправляет идеально выглаженный костюм и успокаивается, когда находит нужную комнату по знакомому плачу. Его любимый омега сидит на небольшом диване и плачет, обнимая свой кругленький живот. Юнги безумно милый и красивый даже с размазанной тушью под глазами. Смотря на него сейчас, Чимин снова вспоминает начало их любви. Познакомились будущие супруги на свадьбе Тэхена и Чонгука. Юн оказался младше Пака всего на два года. Лучшие друзья женихов сразу нашли общий язык в прямом смысле. Юнги опьянел и буквально залез на Чимина, начиная целовать. Их тяга друг к другу была слишком странной, но чертовски сильной. На следующий день Юнги пришел к Чимину на работу и долго извинялся за свое поведение, виня во всем алкоголь и шалящие из-за скорой течки гормоны. Пак не растерялся и позвал омегу на свидания. Они глупо влюбились в друг друга. Юнги почти сразу получил кличку "мандаринка" за то, что до безумия любил все мандариновое. Цвет, вкус и Пак Чимина, что обладал этим ароматом. Чимин влюблен в каждую деталь его мальчика: крашенные в ярко-оранжевый волосы, которые на ощупь настолько мягкие, словно на них литр бальзама выливают каждый день; стройное, но соблазнительное тело; бледную кожу, из-за чего Пак первое время слишком боялся за здоровье Юнги, думая, что тот приболел; любовь Мина к шапкам, повязкам и платочками для волос; его милый комод, где лежат теплые носки всех видов, а также шарфики, в которые омега кутается в холодное время. Младший всегда привлекает бархатным смехом, счастливой и искренней улыбкой, а также милыми лисьими глазками, в которые хочется смотреть вечно. И Чимин уверен, что никогда не сможет разлюбить это чудо. С Юнги связаны самые лучшие моменты жизни Пака. Он помнит всё: долгожданный переезд в новую квартиру и уже с омегой; их первый раз, который не обошёлся без стеснения со стороны обоих; тот самый день, когда Чимин решился сделать предложение и тот, когда узнали о беременности Мина. Чимин подходит к жениху и садится рядом, крепко обнимая. Юнги кое-как поворачивается к нему и утыкается носом в шею, вдыхая сладковатый для альфы аромат. Пак не торопит, ждёт, пока его омега успокоится и сможет говорить. —Что тебя расстроило, любимый? Кто-то обидел моего мальчика? Ты только скажи, я его или ее на кусочки раскромсаю,—ласково спрашивает Пак, когда Юн отстраняется,—С чего ты передумал быть моим мужем? —Живот! Живот слишком большой. А если ребенок увидит свадебные фото и подумает, что мы поженились только по залету?—всхлипнув, спрашивает омега. Чимин улыбается, на что получает подзатыльник. —Больно вообще-то!—шутя, вскрикивает Пак и трет ушибленное место,—Юн-и, любимый, послушай. Я же сделал тебе предложение до беременности, верно? Мы сможем все объяснить малышу, он поймет, не нужно так переживать. Я очень люблю тебя, мандаринка. И, знаешь, сейчас ты ещё больше становишься на нее похож,—говорит Пак и кладет ладонь на живот омеги, поглаживая. Он поднимает взгляд и сразу получает в лоб,—Да за что? —Я не толстый, просто твой сын слишком большой для пятого месяца,—обиженно бурчит омега и отворачивается. —Я не называл тебя толстым! И, стоп, мой сын?—переспрашивает Пак, думая, что не так услышал. —Да, я вчера был на узи. У нас мальчик будет,—все также обиженно отвечает Юнги. Чимин радостно вскрикивает и несколько раз коротко целует Мина в губы, но на очередном чмоке омега уворачивается. —Ну же, не дуйся на меня. Вот хочешь я тебе завтра принесу твои любимые мандарины? Корзину. Нет, две! —Честно?—спрашивает омега, вытирая оставшиеся слезы. —Честно,—обещает Пак, положив руку на сердце. Они в мгновенье соприкасаются губами, а руками встречаются на животе омеги. Поцелуй сладкий и нежный, совсем не торопливый. Хочется расствориться в ароматах друг друга и провалиться сквозь землю, лишь бы остаться вот так, наедине. В дверь пару раз стучат, но они не отзываются. Чимин откликается первым из-за настойчивого стука. За дверью раздается знакомый чонгуков голос: —Церемония начинается, человек из ЗАГСа на месте,—сообщает он и сразу уходит. Чимин вытирает ватным диском потекшую тушь с лица омеги и протягивает тому руку. В главный зал они заходят в месте, чтобы отныне никогда не быть в разлуке. ~~~ —Я ужасно устал,—шепотом говорит омега и сильнее обнимает старшего за шею. —Я несу тебя на руках уже двадцать минут, отчего?—усмехается Пак, ища свободной рукой ключ от дома. —Тю! Мужа не может понести всего полчасика! У меня ноги отекли, да и сына мне твоего больше носить! Не нравится ему ещё что-то, зачем тогда женился на мне? Омег после свадьбы в дом должны на руках внести, обычаев не знаешь, тьфу на тебя!—ругается Юнги, пока его губы не накрывают чужие. Справившись с ключом, Чимин заходит в квартиру, ни на минуту не отпуская и не отрываясь от Юнги. Они, целуясь, медленно приближаются к спальне. Юнги падает на кровать и торопливо начинает расстегивать пуговицы своей рубашки, пока Чимин отходит. Мин приподнимается и смиряет ничего не делающего альфу злым взглядом. —Отказываешься от брачной ночи?—с сомнением спрашивает омега и показательно снимает брюки, открывая вид на округлые ягодицы. —А ребенку не навредит?—спрашивает Пак, хотя уже сам начинает раздеваться и подходить к младшему. —Ничего не будет, я специально узнавал,—говорит Юнги и срывается на стон, когда Чимин прикусывает его кожу где-то в районе ключицы. Обнаженные тела переплетаются в единое целое. Мин открывает рот в немом крике на особо глубокие толчки, а сам Чимин выцеловывает все его тело, стараясь не пропустить ни одного участка бархатной кожи. И так ощущать друг друга–одно из самых лучших чувств в их отношениях. ~~~ —Чимин, проснись!!! —Я куплю мандарины попозже, пожалуйста, дай поспать. Мне утром на работу,—умоляет Чимин, что лег всего час назад. —Да проснись, дурень, ребенок толкается! Чимин подскакивает и кладет руку на живот Юнги, но ничего не чувствует. Мин поправляет руку мужа, и тот мгновенно получает несильный, едва ощутимый пинок в ладонь. —Боже, малыш, я так ждал,—с улыбкой говорит Чимин,—Люблю вас. —И мы тебя. И вот так, сцепив ладони на животе омежки, супруги сливаются в чувственном поцелуе. Этот момент определенно откладывается в самые лучшие. The end.