Бессилие

— Ты.. ты видел, что творится на улице? Олег, они тебе подражают! — Разумовский нервно ходил из стороны в сторону, размахивая руками и явно не зная, что со всем этим делать, но в одну секунду остановился, глядя Олегу в спину, и произнёс то, что посчитал нужным.. ах, если бы он знал, как всё это глупо выглядит, если смотреть со стороны.. — Ты должен остановиться. Или я тебя остановлю.       Олег не оборачивается полностью, даже не меняет позу, только чуть поворачивает голову в сторону, но не для того, чтобы взглянуть Сергею в глаза, вовсе нет. — И.. что же ты сделаешь? — Волков говорит спокойно, даже со своего рода равнодушием. Он ведь прекрасно знает, что Разумовский не станет ничего делать. — Я.. — Сергей начинает неуверенно, медлит, нервно переминаясь на одном месте, но всё же торопливо подходит к Олегу, говоря с уверенной неуверенностью, пытаясь сделать вид, что действительно способен на что-то, хотя и он тоже прекрасно знает, что ни черта он не сделает, — Я лишу тебя поддержки. Я отключу сервера все!.. — он оказывается совсем близко, стоит за чужой спиной, но немного сбоку, косится на Волкова и говорит дальше, , — Я закрою соцсеть. — То есть, — Олег раздражённо выдыхает, поворачивая к нему голову, — Ты готов пожертвовать делом всей своей жизни ради кучки зажравшихся ублюдков? — он говорит чётко, с нотой осуждения, смотрит на Разумовского сверху вниз, тот, в свою очередь, на него не смотрит вовсе — уставился на что-то впереди и едва сдерживает злость, прямо-таки пышет недовольством, но не позволяет себе сорваться окончательно, — То есть, ты считаешь, что это сделает жизнь людей лучше? Это об этом ты мечтал, да?       Сергей, всё это время отводивший взгляд, наконец перевёл его на Олега. И, о боги, каких сил ему стоило сейчас хотя бы сделать вид, что он спокоен. Несколько секунд в помещении было тихо, но после Разумовский тихо и уверенно произнёс: — Я звоню в полицию. — Сергей, мне позвонить в экстренную службу? — где-то на фоне раздался голос Марго.       После этого воцарилось безмолвие. Волков неспешно обошёл Сергея, на мгновение заглядывая ему в глаза, и прошёл дальше, пока Разумовский стоял, словно прикованный к своему месту и нервно осматривался перед собой. Наконец, Олег остановился перед большим экраном, на котором Марго ожидала дальнейших действий. — Только не забудь сказать им, что ты знал обо всём с самого начала.       Сергей чуть повернул голову, а после торопливо подбежал к Олегу, хватая его за пиджак. Чужие слова стали последней каплей, скрывать всё, что накопилось внутри, больше не получалось. Он бы не смог и дальше сдерживать себя. — Олег! Послушай меня!.. Я прошу тебя! Нет, я.. я тебя умоляю, слышишь? — Разумовский замешкался, но всё же опустился на колени, с отчаянием схватившись за чужие ноги, его голос дрожал, как и он сам, и иногда срывался на более высокие ноты, впервые за весь разговор с его стороны послышался судорожный вдох, — Остановись..       Волков смотрел внимательно и строго, с холодом. В его взгляде читалось равнодушие к чужой боли. Он не станет говорить слов поддержки. Не в этот раз. И Сергей сам прекрасно знает, почему он этого не заслужил. — Нет.       Олег не сказал больше ни слова. Разумовский сам отпустил его, сжав кулаки и упёршись руками в собственные колени. Волков неспешно прошёл мимо, стук его туфель чересчур чётко отдавался в этой тишине.. и растворился, не оставив после себя даже эха. Сергей Разумовский снова остался один. Его бросили. Не сказали ни единого слова, которое его обнадёжило бы, не успокоили, не утихомирили бурю эмоций в его душе. Его снова кинули в пучину всепоглощающего, оплетающего липким холодом одиночества. Ему страшно представить, что будет дальше. Ему страшно думать о том, что он, как бы ни хотел, но не сможет противостоять, не может изменить то, что уже произошло и, увы, не сможет изменить ход и грядущих событий тоже. Он не способен остановить то, что происходит, не способен даже злиться на Волкова. На кого угодно, но не на него. Всё, что он может — отчаянно умолять того в надежде, что к нему прислушаются, что его поймут, что чужой взгляд не будет пронзать ледяным безразличием. В остальном же.. он бессилен. Он слабее. И сегодня ему в очередной раз это доказали.