Я, Ты и моя Гордость

Если б ты видела его руки, девочка, ты бы Ушла на дно. В тих ладонях хочется гибнуть и хочется жить Назло.

В больничном коридоре стояла такая тишина, что, казалось, было слышно, как за окном падают мелкие снежинки, со звоном ложась на асфальт. Василиса сидела на холодном белом кафеле, упираясь на стенку, и боялась, что еще секунда и из её ушей пойдет кровь, если не раздастся хоть какой-то звук. Из-за пелены слез, девушка плохо видела, что происходит вокруг. Единственное, что она могла разглядеть, это стоящие напротив фигуры Захарры и Маара. Драгоций дрожала, зажмурив глаза, крепко сжав руку парня, до побелевших костяшек. Тихо бормоча что-то себе по нос, Захарру можно было смело принять за сумасшедшую. Собственные мысли казались Огневой слишком громкими, в этой кромешной тишине. Хотелось завизжать, завыть, зарыдать во весь голос, но сил не было, даже чтобы заговорить. Это молчание было страшнее леденящего кровь вопля. Василиса вздохнула, и подумала, что еще секунда, и она просто-напросто свихнется. Девушка потерла глаза, вытирая слезы, чтобы хоть как-то видеть, и перевела взгляд на настенные часы, которые также безмолвно отсчитывали время. «Три часа…прошло уже три часа» — подумала про себя девушка. Подумать только. Она уже столько торчит в этой треклятой больнице, а так и не добилась ни от кого нормального разъяснения ситуации. Маар с Захаррой знали не больше нее. Медсестры только пожимали плечами, и велели ждать, пока закончится операция. Тогда выйдет врач и все скажет. Но дверь в операционную даже и не собиралась открываться. Черт подери, она даже не знала, то случилось с Фэшем! Отчаяние и безысходность начали сменяться злостью, Огнева слишком резко поднялась с пола. От чего у той закружилась и без того болевшая голова, и Броннер удивленно посмотрел на подругу, не переставая приобнимать Драгоций за плечи. — Я должна узнать, что произошло, — вполне уверенно произнесла Василиса, хоть голос у нее и охрип. — Они ничего не говорят. Ты думаешь, я или Захарра, не пытались что-то выяснить? Они молчат, и говорят ждать окончания операции, — Броннер далеко не весело ухмыльнулся, потупив взгляд. Он будто хотел еще что-то сказать, но решил, что сейчас не время. — Все, что мне сообщили — его сбила машина. Напротив торгового центра. И спасибо, то достаточно присутствия одного из родственников. Я не хочу, чтобы родители сегодня что-то узнали, — вдруг заговорила Захарра. Голос ее дрожал, и казалось, что она использует немало усилий, чтобы сказать хоть слово. У Василисы слегка округлились глаза. Так вот поему родителей Фэша здесь до сих пор нет. Они, получается, и не знают ничего. — Но, это не правильно. Возможно, они смогли бы узнать хоть что-нибудь! — Огнева вдруг разозлилась. На все вокруг, на всех. На лучшую подругу. На ее парня. На мир, и все, на чем он стоит. Ее бесило, что там за дверью, возможно, умирает единственный человек, который ей по-настоящему нужен, а она ничего не может сделать, даже не пытается! — Сейчас не та ситуация, чтобы решать, что правильно, а что нет! Они бы только зря развели шумиху и панику, поверь, я знаю их лучше чем ты! — нервы у Драгоций сдавали. Девушка опять зарыдала. Срываясь на крик, она не могла больше справляться с нарастающей истерикой, и, отвернувшись от Василисы, стала медленно оседать на пол. На крики прибежала медсестра, попросив Маара помочь, они увели вырывающуюся девушку в процедурную. Огнева уставилась на захлопнувшуюся дверь, в которую завели ее подругу и мысленно чертыхнулась. Сейчас было действительно не время, что-то выяснять. Им никто ничего не скажет. — Главное, чтобы он выжил…пожалуйста, пожалуйста… все будет хорошо. Хорошо, — собственный шепот, в пустом коридоре, показался Василисе слишком громким. И она сразу же замолчала. Она не хотела даже думать, что с Фэшем все слишком плохо. Девушка не могла потерять еще одного самого близкого человека, и не успеть сказать, что любит. Василиса начала корить саму себя, в этой тишине ее мысли просто кричали, убивая изнутри. «Нет-нет-нет… он не мог… не мог… хорошо. Все хорошо…» — в тот момент Огневой казалось, что сознание живет отдельно от нее, и не дает ей не то что сосредоточиться, а хотя бы успокоиться. Мир вокруг разбился, в момент потерял свой смысл, и девушка осталась наедине со своими мыслями. Ей стало страшно. Безумно, до дрожи и до боли в теле, до ломоты и мелкой лихорадки. Захотелось сбежать отсюда. От этого ужасного места. Забыть все, забыть про свое существование и никогда не вернуться домой и никогда больше не видеть ни людей, ни внешнего мира. Забиться в угол и тихо скулить. Еще больше хотелось разбить руки в кровь об стену. Об пол, хоть обо что-нибудь. Причинить себе как можно больше физической боли, чтобы она хоть немного, на время, заглушила моральную. Ей нужно было успокоиться. Как же е сейчас не хватало Дианы. Вот она бы точно нашла то сказать, подержала, хотя бы попыталась успокоить. Но Василиса и не знала, что на другом конце города Фрезер трясущимися руками, утирая каждую минуту слезы, пыталась расплатиться за лекарства для Драгоция, которые они с Ником еле нашли, и ей нужна поддержка не меньше, чем всем остальным. Руки безумно тряслись, и Василиса сцепила их в замок, покрепче сжав, и опустив голову на колени, старалась унять бешено скачущее сердце. *** В процедурной воцарилась тишина. Медсестра, вколов Захарре успокоительное, посоветовала Драгоций пока прилечь на кушетку и немного отдохнуть, а сама, сказав Броннеру следить за своей девушкой, ушла выполнять свои прочие обязанности. Девушка положила голову на колени рядом сидящему Маару и почувствовала, как волнение куда-то исчезает и ее начинает клонить в сон. Мысли сумбурно крутились в голове, не давая успокоиться. Захарра не могла вот так просто здесь лежать, когда ее брату плохо. Все тело ломило голова безумно болела, и она просто не знала куда себя деть. Было ощущение, что она чувствует как ему сейчас плохо. Хотелось снова начать кричать, выть от отчаяния, но она и руки сейчас бы не смогла поднять. Успокоительное уже начало действовать. Пробиралось в каждую клетку крови, Захарра будто чувствовала, как оно течет по ее венам. Но до сих пор беспокоилась, внутри, глубоко, бушевала буря, которой не дали выплеснуться наружу. Сейчас она пожалела, что накричала на свою подругу, ведь они обе могут потерять самого близкого в своей жизни человека. Фэш был для своей сестры самой настоящей поддержкой. Она всегда на него ровнялась, брала пример. Родители уделяли ей слишком мало внимания, все время оставляя с братом, он и стал ее настоящей семьей. Всю жизнь он поддерживал и наставлял ее, давал ценные советы, но и не упускал возможности по-доброму над ней пошутить. Они могли кричать друг на друга, скандалить, но никогда не делали этого с ненавистью. Они опора друг для друга, и Захарра даже думать не хочет, то может его потерять. Драгоций хотела что-то сказать Маару, возможно, в миллионный раз спросить «Все же будет хорошо? Правда? Ты обещаешь?», но язык ее не слушался, и девушка только тихо заскулила, после чего Броннер крепко прижал ее к себе.  — Он выберется. Вот увидишь. Все будет хорошо. Ты веришь мне? *** Молчание убивало Василису настолько сильно, что, казалось, пространство вокруг нее сужается до степени темноты. Каждая мысль в ее голове, будто больно врезалась в кожу, оставляя кровавые следы. Все воспоминания счастливых моментов накрывала и разрывала изнутри на маленькие кусочки. Ей не хотелось видеть и слушать людей, только его. Чувствовать его взгляд на себе, увидеть его улыбку или почувствовать, как он крепко обнимает ее, обещая, что не отпустит, пока она наконец его не поцелует. Дрожь в руках давно прошла и сердце начало размерено биться. Ее поглощало одиночество. Огнева смотрела пустым взглядом в стену, буквально чувствуя, как беспокойство отходит, уступая место страху, который уже начал занимать сознание девушки. Василиса боялась, до помутнения, что сейчас из операционной выйдет врач, и скажет, что все кончено. Но как только в стороне послышался звук открывающейся массивной двери, Огнева подскочила с пола, пошатнувшись из-за того, что голова слегка кружилась. Хирург, заметив состояние девушки, поспешил быстрей к ней подойти, и предложил присесть на лавку, которую Василиса все то время почему-то и не замечала вовсе. — Так, кем вы приходитесь Фэшиару? — мужчина пытался говорить вполне уверенно и спокойно, но усталость давала о себе знать, и голос у него был слишком сиплым.  — Я… я его девушка, — Огнева прекрасно понимала, скажи она, что является Драгоцию просто подругой, ей бы ничего не рассказали, — его сестре стало плохо. Он же жив, да? Прошу Вас, я жду уже третий час, объясните мне хоть что-нибудь! Нервы начали сдавать, девушка буквально боролась сама с собой, чувствуя, как подступает истерика, но понимала, что от этого станет только хуже, и со всех сил пыталась держать себя в руках. — Успокойтесь, давайте не будем нервничать. С ним уже все хорошо и состояние его стабилизировалось. Скорость у машины, которая его сбила, была достаточно высокой, так что считайте, парень в рубашке родился. Если конечно не считать сотрясения мозга и двух поломанных ребер. Они были практически раздроблены, поэтому операция и длилась так долго. Тем более праздник на носу. В больнице всего два хирурга и анестезиолог, — врач невесело улыбнулся, тяжело вздыхая. Василиса, хоть и сидела спиной к двери операционной, ясно услышала, как санитары вывозят кушетку и звук колес стучащих об пол, стает все отдаленнее. Его перевозят в палату. А самое главное — он жив. Девушка и не знала, что ей теперь делать? Броситься обнимать врача и благодарить его, быстрей бежать к Фэшу в палату, или, что ей вообще делать? — Спасибо Вам большое, спасибо, что вытянули его, — голос Василисы был слишком тихим, еле слышным, сказывалось слишком долгое молчание и плач. — Не стоит. Считайте, у парня хороший ангел хранитель. Его уже перевели в палату, Вы можете пройти к нему. Я Вас проведу, вот только очнется он минут через десять, и я прошу Вас сразу меня позвать или сообщить об том медсестре. И да, говорить он сможет, но из-за травм, которые он получил, ему это сейчас не желательно. Уже через пару минут, Огнева не могла поверить, что сидит рядом с Драгоцием и держит его за руку. Он еще был без сознания, но девушке было достаточно того, что он просто здесь и он жив. А чтобы не было потом, они справятся, вместе. Этот день слишком сильно вымотал ее, Василиса боролась с сонливостью, все время мотая головой, чтобы не уснуть, но получалось у нее достаточно плохо. Из дремоты ее вывело чувство, что кто-то слабо сжимает ее руку, распахнув глаза и повернувшись к кровати, где лежал Фэш, она встретилась с его глазами. Взгляд у парня был слегка помутненный, и было видно, что Драгоцию сложно сфокусироваться. На лице у Василисы сразу появилась широкая, слегка глупая улыбка. «Очнулся».  — Василиса, ты здесь? — вопрос сразу показался ему слишком глупым. Парень говорил почти шепотом, каждое слово отдавалось приглушенной болью в области ребер, и дышать было слегка трудно. Но единственное, что он сейчас замечал, это только лицо девушки перед ним. Она здесь, а значит, все будет хорошо. — Конечно здесь. Ты только не говори. Тебе нельзя. И подожди, нужно позвать кого-то из медперсонала, — Василиса уже собиралась встать и позвать кого-нибудь, но парень и не думал отпускать ее руку. — Стой. Скажи, сколько время? Девушка удивленно посмотрела на Фэша, но потом все-таки взглянула на наручные часы и тяжело вздохнула. Подумать только, уже почти наступил Новый год.  — Без пяти двенадцать. А это имеет значение? — обратилась Огнева к парню, обратно садясь на стул. — Самое время. Да, конечно, не то, что я представлял. Но тянуть больше не собираюсь, — Драгоций слегка поморщился от боли в груди, но отступать от задуманного не собирался, — я так понимаю, кольцо мне никто не отдаст. Да и быстрее всего она затерялось где-то на трассе. Я не собираюсь толкать красивые речи, так как еле говорю. Потому спрошу прямо… Василиса, ты выйдешь за меня? Огнева замерла. Боясь даже моргать. «Что, что он только что сказал?» Сердце забилось чаще, а на щеках выступил румянец. Что-то внутри уже во всю ликовало, а снаружи она и пошевелиться боялась. « Неужели… Нет, не верю.» — Ты сейчас шутишь, да? — хрипло спросила Огнева. Так же не шевелясь, но ее разум жил отдельно, заставляя уже начинать улыбаться, как-то глупо, несмело, но искренне.  — Я лежу в больнице. Перемотанный бинтами и с гипсом. По-твоему я буду шутить? — Фэш уставился на девушку. Сердце его стучало не спокойней чем ее. Если она сейчас откажет, то лучше бы его оставили подыхать на той дороге. Опять повисла тишина, та самая которую Василиса проклинала последние три часа. Та, из-за которой казалось, кровь из ушей пойдет. И слушать эту тишину у нее больше не было никакого желания. — Черт бы тебя побрал, Драгоций… Да. Да, я выйду за тебя.