Нет замены

В саду у Фукузавы цвела сирень. Мори сорвал веточку и обмахнулся, толкнул уже знакомую и столь ненавистную дверь и чуть не упал: ему прямо под ноги бросилась кошка. — Завели сорок кошек, так хоть воспитывали бы, — громко сказал Мори. Никто ему не ответил. Он оставил мешок и сирень у дверей и отправился на поиски хозяина. Преодолев расстояние в две комнаты и десять кошек, Мори нашел, что искал. Фукузава сидел на полу, вытянув ноги, и читал свежий альманах «Одарённые и мы». Мори не без удовлетворения отметил, что страницы были открыты на статье «На воде и под водой». Мори специально написал этот бред, чтобы Фукузава прочитал. — Увы, какой бесславный итог для знаменитого Серебряного Волка, — с притворным сожалением проговорил Мори. — Сад, кошки и чтение. Вы совсем себя запустили, надо бы вас встряхнуть. Фукузава ответил, не поднимая глаз от журнала: — О, спасибо, твоя статья меня уже встряхнула. Послушай, а ты уверен, что… — Не хочу ничего слушать. Давайте, осмотрю вас. Как врач. Мори опустился на колени, откинул прядь волос с лица Фукузавы, недовольно прищурился. Фукузава казался бледным и усталым, да и морщинок прибавилось. Мори дотронулся до его губ тыльной стороной ладони, Фукузава, до этого спокойно воспринимавший вторжение в личное пространство, резко перехватил его ладонь. Ого, рефлексы, с удовлетворением подумал Мори. Но Фукузава просто перевернул его ладонь и поцеловал. — Завели сорок кошек и ушли от дел, — повторил Мори уже не так уверенно. Фукузава потянул его на себя, и они неловко свалились на пол, устланный татами. Мори недовольно пробормотал: — Вот так, на полу, в антисанитарии? — Пол чистый, — заверил его Фукузава. — Я его протер час назад. Мори при падении оказался сверху и ничуть об этом не пожалел. Он только теперь заметил, что волосы Фукузавы с их последней встречи стали длиннее, они красиво разметались по полу и походили на серебряную волну. — На глазах у бедных невинных животных хотите предаться грязному разврату, как вам не стыдно. — Они отвернутся. И Мори сдался. Презерватив он, разумеется, взял с собой, и вдвоем они успешно натянули его на член Фукузавы. А как он думал? Мори и без того сделал столько всего: пришел. У Фукузавы во время сношения было забавное сосредоточенное выражение лица. Немногочисленные кошки, присутствовавшие при непотребстве, старательно смотрели в окно, а остальные, вероятно, делили корм, заботливо оставленный Мори у двери. Фукузава постоянно отвлекался, останавливался, чтобы перевести дыхание, отбрасывал волосы со лба, но членом работал уверенно и размеренно, как и всегда. Пару раз он сбивался с ритма, но Мори не стал ему на это пенять. Потом они лежали на полу, Мори уткнулся в затылок Фукузавы, дышал его запахом. Такие красивые волосы и такой душный цветочный шампунь. Сирень, что ли? — Пользуетесь тем, что я приду. Вот и сидите здесь как сыч. — Пользуюсь. Фукузава повернулся, и принялся целовать его пальцы, один за другим. У него это выходило как-то слишком интимно, пугающе чувственно. Мори подумал, что мог бы кончить только от ощущения теплого влажного языка на коже. — Я же не прошу вас бросить кошек, — осторожно начал Мори. — Мне вас не хватает, вашим подопечным вас не хватает. Йокогама без вас осиротела. — Я же не умер, зачем ты так давишь. Незаменимых людей нет. И незаменимых одарённых тоже. — Есть. Вы. — Я подумаю, — сказал Фукузава. Он всегда так говорил. И Мори всегда делал вид, что верит ему и что когда-нибудь ему больше не придется приезжать в этот чудесный дом с садом. Пока Мори засыпал на плече Фукузавы, в голове его уже зрел новый план, как вернуть себе свое. А пока достаточно было и мерного дыхания, стука сердца и запаха сирени.