Agent Number 12

Это не то, что он хочет видеть сразу после того, как открывает глаза. Морозное утро под палящим солнцем — такого не случается в его жизни, в самом деле. Это всё в центре Колумбуса: маленькая квартира, старый диван, тридцать четыре книги. У него голые ноги, на запястье херовы шесть тридцать и усталость внутри черепа. а ещё новое сообщение на и-мейле, это всё чисто бонусом: собираюсь убить тебя. типа, ты может быть сам выбираешь как, но я просто выполняю свою работу, мэн. и потом: не глупи, ага? я слежу за тобой и знаю каждое твоё движение. три тыщи баксов и меня здесь не было Джош думает: какого чёрта? Разве киллеры говорят об этом вот так? Всем? Джош думает и разводит грязную воду в чёрной кружке: из яркого в его жизни только сомнения и карандаши Джорди, которыми тот рисует в своём старом блокноте. — В природе нет такого цвета, — однажды сообщает ему Джош. У него для всех найдутся советы, это ещё один. — В твоей природе нет-у, позволь мне построить свою, — и если бы вам сказали, что ему просто-таки восемь, вы бы не поверили. Так что вот, что Джош имеет: душный и грязный автобус и громкий голос Ури в динамике, сообщающий, что он слишком сильно опаздывает на работу. Может быть, ему плевать. Может быть, прямо на соседнем сидении его киллер — и тогда он доберется до работы в следующей жизни. — Прости, — говорит он, — буду через десять минут, окей? Брендон на том конце выдыхает и тут же на что-то отвлекается. Джош на этом поворачивает туда-сюда свой мобильник, это зачем-то кажется слишком знакомым. Он отвечает: старбакс в пятницу, что думаешь? мы могли бы стать хорошими друзьями Это не то, чем он хочет заниматься утром понедельника. (так чего же ты хочешь?)

*

Вечером ему становится холодно. За пару дней до смерти он, наконец, ощущает это: маленькие снежинки на шее и лёд в горле. Мир начинает быть чем-то иным и таким нужным, что хочется кричать и улыбаться, всё это два в одном, просто, чтобы проснуться. Его кости размажут по полу. (возможно), полиция найдёт его не сразу. Его мозг — сломанный и кровавый, отдадут под скальпель. это вы называете жизнью? (это вы?) Он закрывает магазин собственным, персональным ключом: — У тебя всё безопаснее, Джоши, — говорит однажды Брендон Бойд, — храни и береги, ага? Как и вот эти все свои фантазии. Ему холодно и это не подделать: в пятницу вечером кто-то найдёт его труп. Старбакс на углу закрывается в ночь.

*

Солнце поднимается (и это всё твой родной город, но ты его даже не узнаешь), оно смотрит на Джоша: тот застегивает курточку прямо под шеей, хай-хет под его ногой глупо дребезжит. Это просто ритуал сдвинутых кидов, следи внимательно: левая нога на педаль, рука на горло и в открытый космос. А потом кто-то говорит. Звук не похож на что-то отдалённое, скорее на то, что всегда было где-то позади твоей грудной клетки. — Чувак, — голос у него будто измазан в грязи , — ты что, играешь просто вот посреди снега? Он фыркает. Ему, вообще-то, нравится. — Это не тупо, или типа того, — сообщает Джош. Ему даже не нужно оборачиваться, голос разрушает какие-то форты, которые он всю эту херову жизнь в себе строил. — Я ненавижу старбакс, умник. Голос хихикает и кто-то подходит ближе. Джош разворачивается слишком быстро для слоу-тауновского мальчишки. — Я знаю, ага, кофе там из местной пыли. Тако Белл, да? На парне белая футболка и улыбка во всё лицо — он, блять, светится (можете себе представить?) — Я Тайлер, — говорит он, поворачивая руку ладонью вверх. Ему бы в безбожники, честное слово. Ему кажется, что вот-вот позвонит Заки, его мелкий братишка и скажет вот-эти-все слова матери: да и, потому что я тут лучший сын, да и, тебе бы лучше слушаться Бога. и это ваш Бог, ну, хоть раз слушал его? Он тратит десять лет жизни на разговоры со стеной (стеной с двадцатью иконами, напоминает он себе), и ещё пять — на грязную работу. Джош встаёт из-за своих метафоричесих барабанов; никто, в самом деле никто не будет выносить целую установку на задний двор. Он тянется рукой к Тайлеру, а у того будто обморожение херовых глаз. — Я Джош, но ты вообще-то в курсе. Взгляд Тайлера не становится лучше: за ним будто стоит целая армия епископов, они ловят каждое его движение, они ждут. Джош наблюдает за его лицом как один из них, скользит взглядом по его мокрым ресницам и съезжает вниз до красного воротника. Но что-то не так, он другой, ну и — Так и что, ты правда знаешь обо мне вот всё? Тайлер улыбается. — У тебя была собака, — сообщает он, холодные руки касаются чужой шеи, но тут же возвращаются обратно в карманы жёлтой куртки. — Его звали Джим. Они хихикают и кивают друг другу, телепатический сеанс объявляется открытым. Джош протягивает руку своей смерти и ему не страшно.

*

У тебя (типа) всегда есть выбор: вот, как тебя учат жить. Ты принимаешь и ты понимаешь, ну а потом что-то происходит, прямо внутри твоего тела и ты (потерянный и разбитый) даже не можешь дать название. эмпатически — то, что нужно метафорически — даже не пытайся Так что когда они доходят до Тако Белл, внутри куча пустоты и ни одна лампочка не горит. Тайлер отводит его в ближайший парк, прямо под тёмное дерево, а Джошу всё ещё не страшно. — Ты собираешься, типа, прикончить меня? — говорит Джош, в глазах у него чистый интерес. (вот так они и говорят со смертью, никто бы так смог) — Неа, мы даже не выяснили как много я о тебе знаю, — полная херня, конечно. Тайлер уверен вот в чём: они знали друг друга заранее, за все эти отрезки времени и сломанные промежутки. Но есть кое-что ещё, так что Джозеф прокручивает информацию в своей голове, словно играет в модельки. Он выдаёт: — Ты говоришь о себе, — и да, боже, Джош реально ведётся. Он поправляет джинсы на колене. Где-то под кожей глубоко зудит. — У меня есть брат. — Ага, у меня тоже. — Две сестры. — Одна, но слишком зануда. Джош перестаёт растирать своё колено, теперь его интересует рукав тайлеровской куртки. — Я родился в этом городе. — Серьёзно? Я тоже, да, по мне видно. Тайлер улыбается. На сетчатке отпечатываются восторг и чистое понимание. — Я делаю музыку. Я ну, вообще-то ты видел. — Я тоже. Я пишу.. пишу песни. Что-то тут не так, и стая епископов вот-вот придут прямо сюда: они выжгут всё, что тебе дорого, всё, что ты создал, а потом заставят твои глаза смотреть. Тайлер Джозеф открывает и закрывает рот, он в ужасе. Джош тянет к нему свою раскрытую ладонь, он медленно ведёт по сжатой челюсти прямо к затылку. Кожа под его прикосновениями плавится как под солнцем. (да где ж ты его видел, мальчик?) Джош наблюдает, как бабочка садится на тайлеровское плечо и на секунду ему становится интересно как это: голая кожа под его курткой. У бабочки оранжевые крылья словно лопасти и маленькое тело, она медленно передвигается вправо. — Ты слышал, что бабочки живут будто вот один день? — лицо у Тайлера мягкое, заинтересованное. Он почти шепчет. Джош представляет, будто день этой бабочки заканчивается прямо вот сейчас, он несёт её домой и прикалывает на рабочим столом: а потом каждый день смотрит, смотрит, ещё и ещё. Он воображает, будто имеет над этим миром ничтожную власть, крылья у бабочки хрупкие и она не двигается. Он смотрит в глаза Тайлера, пробирается под кожу и этого достаточно. Бабочка на метафорической стене замирает, одно крыло нелепо трещит по швам, он наслаждается её уничтоженной жизнью. (ведь это ты сделал, ну, смотри) почти как Создатель, чтоб его. Тайлер касается его робко, очень нежно, а затем резко, он будто вообще не осознаёт, что делает. Джош дергается и ему кажется, будто слова в голове ему не принадлежат. Он целует в ответ ещё глубже, пробирается руками под куртку и наконец дотрагивается до голой кожи. Под пальцами приятно теплеет, будто кто-то касается его ладоней мягким светом. У Тайлера острые коленки, но это не мешает Джошу перебраться на них полностью, чтобы любить свою смерть так отчаянно, как никто никогда не любил.

*

Так что да, они действительно становятся почти что лучшими друзьями. Тайлер кричит под его окнами в пять утра и Джош сердится, он правда это делает, но потом выходит в одной пижаме и тепло обнимает за плечи. Они вместе красят волосы Джоша — в красный. Тайлер говорит: это опасность. Он сообщает, что это риск. Он гладит его аккуратные кудряшки и думает, это любовь, которая вообще-не-про-слова. Джош отдаёт и отдаётся: ему целиком, они делят какую-то тайну и их движущая сила против всего мира заставляет жить. Однажды Джош спрашивает: — Ну и что, моя жизнь стоит тупо вот три тыщи баксов? Тайлер хихикает и отвечает: — Она стоит почти двенадцать световых лет. Вместе они наконец выносят барабаны на улицу, к этому моменту весь снег почти впитывается в морозную землю. Джош играет ему перед всем миром, и пепел белыми хлопьями оседает на его волосах. Тайлер влюблён. Джош в восторге. Они делят одну пачку чипсов и чипотле, когда играют в марио карт прямо на грязном полу посреди ночи. Ему нравится, что они представляют из себя вместе: обоженные стекла даже близко не сравнятся, ни разу. У него есть —всё. И ещё он сам. Теперь это действительно так, ну и Тайлер смотрит на него вот этим вообще-не-про-слова взглядом. В своем сознании он натыкается на то, что все они ходят по кругу, вот как происходит, херова нелепая бесконечность. Джош даже не знает, что это никогда не закончится, потому что этот круг — и есть обратная сторона жизни. Джош даже не в курсе, что Тайлер умело перечеркивает его в своей голове* будто проделывал всё тысячу раз, а затем тянется к его рукам.

*

В один из дней Джошу звонит брат, он сообщает, будто ночью его душили сомнения. Потом ему звонит Брендон — тот говорит, что Сара на самом деле выводит его из себя и он собирается куда-нибудь уехать, просто-таки съебать. Так что Джош набирает Тайлеру: когда я вернусь домой, чувак, тебе лучше там не быть У него ломит все кости так, будто их хотят выкрутить. Наверное, у него жар — самому ощутить почти невозможно. Тайлер ждёт его на крыльце, ещё бы он когда-нибудь слушал, в руках у него игрушечная гитара и крохотный синтезатор. Повернутый кид с Огайо, не иначе. — Я собираюсь показать тебе слова, — говорит он. Вид у его лица измученный и отдалённый. Джош ведёт его на кухню и ставит им обоим чай — всё, что ему остаётся посреди этого города. Просто неосознанно, как убивать свои мечты. Джозеф держит обе его руки, когда поёт и отдаёт свои слова, просто за одно чувство — а Джошу кажется, будто ему отдали право на существование и собственный смысл. — Что думает твоя душа? — Что она разделена надвое. Тайлер плачет в изгибе его плеча, он хнычет и цепляется за джошевскую футболку, он впервые встречается со своей темной стороной лицом к лицу. — Впусти меня в свою душу, — шепчет Джош прямо ему на ухо, боковым зрением он улавливает, как тот вытирает глаза, — я хочу заполнить каждую дыру в твоём сознании, впусти меня. Тайлер трясется и позволяет, он рассказывает, что хочет однажды написать свои слова на какой-нибудь городской стене. Он не повернутый, нет, просто это вот так ощущается. — Почему? — отзывается Джош, ласковые руки чертят круги на запястьях, — типа, как билборды на всю стену? Весь мир принадлежит тебе, ага. Он догадывается, что ливень смоёт это всё в первую же канализацию. Тайлер воротит головой. Он говорит: — Я просто хочу, чтобы от меня что-то осталось.

*

От Тайлера остаётся: шрам на ноге, три книги, одна забытая футболка; но Джош узнаёт об этом позже. В следующий раз, когда он получает и-мейл, он видит: и даже если я буду не здесь и далеко, в любом случае ты будешь со мной до конца дней. Тайлер ловит такси на окраине Колумбуса и добавляет, уже тупой смс-кой: не бойся, я возвращаюсь к нам домой. Он выкидывает свой телефон под колеса этой же машины и понятия не имеет, куда ему теперь двигаться. к утреннему свету: подсказывает голос Джоша. И Тайлер слушает.

*

Джош сжигает свои барабаны прямо на заднем дворе. Ему похуй, так относительно и абстрактно, что горло изнутри горит. собираюсь убить тебя Джош подходит к зеркалу и смотрит. На него пялит отражение из тайлеровских глаз. типа, ты может быть сам выбираешь как Он весь дрожит, когда зеркало разлетается на мелкие осколки. Один из них впивается в грудь — прямо напротив сердца. Ему больно, да и так правда не бывает. Джош опирается на раковину и блюет, его тошнит и ему плохо, а потом он ощущает Бога где-то в животе. Собственный разум кричит, и он приказывает ему заткнуться, просто замолчать насовсем и оставить в покое. Оставить. Ему хочется быть той железкой, что попадает под колёса машины Тайлера. Есть кое-что, что сильнее страха: вот, как говорил Джозеф. боль огонь злость тревога и ещё: ты Джош плачет так громко, что в ушах начинает звенеть, это всё однозначно имеет свой смысл. Теперь у него нет ни зеркала, ни ощущения собственной души: на полу немытой ванной он выглядит неуютно. три тыщи баксов и, Джош не уверен, ощущается ли смерть прямо вот так, но тень за его сознанием отвечает за него.

*

Всё дело в том, что у тебя есть выбор: ты либо делаешь его, либо повзоляешь ему выбирать тебя. Джош спит без кошмаров уже давно, но сейчас ему снится, будто его Тайлер Джозеф в горящей машине, и кто-то смеётся на переднем сидении, кто-то везёт его гроб за собой. — Ради тебя я бы стал бездыханной частицей смерти, — кричит его голос, но рот не двигается. Звук идёт как будто из коробки передач, настроенной на определённую частоту, — но ты это всё уже слышал. Джош дёргается и просыпается, он на диване в гостиной, свет слепит его глаза. Тайлер живой и улыбается ему так мягко и доверчиво, что сводит под ребрами и в голове. — Хей, — говорит он, — ты проснулся, хей, милый. Он целует его в лоб нежно, аккуратно касается шеи и груди. Джош невовремя вспоминает, что там должен быть шрам от осколка и отодвигается. — Где ты был? — в его глазах боль и непонимание. Одежда на нём пахнет дымом и теплом. — Здесь, Джоши, — он медленно двигает руку к его сердцу, место до боли горит, — конечно я был здесь, где же ещё, пойдём я покажу тебе кое-что. И да, это занимает всего ничего: Тайлер сажает его перед собой прямо как ребёнка. Джош охуевает, он правда это делает. — Вот, смотри, — говорит Джозеф, его мягкие губы касаются уха, — Это моя любимая клавиша. Я могу зажимать её просто вот так, и говорить своей душой прямо с целым миром. Пальцы Тайлера аккуратно надавливают на джошевские, тот почти таки сидит на его коленях. — Почему? — спрашивает Джош. В груди сводит от странного осознания и ещё какого-то родного чувства. — Потому что это помогает, конечно. — Что ещё? — Ты. Он поворачивает голову вбок и тут же цепляет губы; они соленые и слишком знакомые. Джош кусает его совсем невесомо и поворачивается всем корпусом, просто чтобы быть ближе. Джош действительно умирает, когда Тайлер пробирается запястьем в его боксеры, пальцы тут же надавливают и сжимают. Джозеф высоко стонет, он толкается бедрами вперёд, он так отчаянно трётся, будто от этого зависит его жизнь. (так и есть) и, он вызывает скулёж из охуенного рта Джоша пока целует его — глубоко, забираясь в самую темную часть личности. Это всё ерунда, в самом деле. Он подаётся ещё ближе, и Джоши шепчет «малыш» и «ну давай же, милый», и Тайлер кончает так сильно, что он запоминает каждую деталь. Джош напротив него мокрый и счастливый. — Скажи это, — просит он, целуя щеки Тайлера, каждую его деталь, — три слова, всего один раз в жизни. Джозеф хмыкает. Вместо этого он говорит: — Нырни в мою душу и выкопай сам себе могилу, и поверь мне, я даже не буду к тебе приходить. Джош ощущает, как темнота падает прямо на него, обволакивает всё тело и выносит на поверхность. Он открывает глаза. На запястье три двадцать и его тошнит. Брендон на том конце что-то кричит про срочную смену и мы-без-тебя никак. Он говорит: добавка к премии, обещаю. Джош сбрасывает и знает: ему никогда не было так всё равно.

*

Он никогда не представлял, что так бывает. Когда Джош открывает глаза второй раз, на окне сидит бабочка. Она хлопает своими оранжевыми крыльями туда-сюда, от неё веет чем-то неосязаемым. Кажется, она узнает его и двигается по краю рамы прямо внутрь. — Убирайся, — кричит Джош, — бабочки не живут больше дня, это не ты, убирайся! Она смотрит на него две секунды, а потом взмахивает обломанным крылом. Кем бы она ни была, сегодня она выбирает свободу. Этим же днём Джош увольняется с работы и устраивается в музыкальный магазин в доме напротив. Он живёт.

*

Брендон бросает всё это к чертям тоже: так он говорит Джошу, когда появляется в магазине через три дня. Через ещё два он помогает Джошу покрасить волосы в голубой, потому что: — Чувак, где твоё зеркало? — Не думаю, что оно мне нужно. В Колумбусе обещают сильные дожди.

*

Джош выходит из музыкального магазина почти в пять вечера: на улице июль и стоит пекло, на ногах теперь новые кроссовки. Он видит солнце, что закрывает весь небосвод и какого-то парня на другом конце улицы. У него собака. Маленький золотистый ретривер, что-то под рёбрами глухо стучит. Джош смеётся своим мечтам в лицо, когда вспоминает, как Тайлер обещал ему завести одного после того, как они съедутся. У парня такой отстраненный вид, он будто вообще не здесь. А затем он поворачивается, поводок в его руке нелепо дергается. (немыслимо) и (блять) Они встречаются глазами, тот касается радужкой как темными пальцами, взгляд выкручивает все где-то там внутри. Смотрите-ка, будто прямо сейчас достанет сердце и бросит к своим ногам. так чего же ты ждешь? Джош пытается изобразить отвращение, он правда старается, ну же, но Тайлер смотрит на него с нежностью, такой заботой, что у него внутри отваливается кусок Бога. А потом он хихикает и машет рукой так уверенно, будто между ними одна только любовь. Джош даже не в курсе, что улыбается в ответ.

;

Когда капли съезжают вниз по стене джошевского дома, на ней написано: когда я вернусь, тебе лучше быть здесь Ну и, всё.