Let me satisfy

      Не знаю, в чём было дело — в том странном и мутном коктейле или в общем состоянии, в котором пребывала с момента пропажи брата. Я была явно не в своей тарелке, а все вокруг только и делали, что улыбались, утешали, не давали ни единого шанса побыть наедине с самой собой и понять, а что же действительно происходит и что чувствую. Не хотела показать на публику, пытаясь отгородиться и бравадно занимаясь поисками, лезть на рожон и выискивать тёмные пятна в жизни брата, силясь найти в ситуации хоть какой-то смысл, а действительно переживала.       Единственное ощущение, не покидавшее меня со дня вечеринки у Эдриана, — это усталость. Болезненная, тянущая, навалившаяся тяжестью мокрого пальто на плечи. Мы попрощались с Хизер несколько минут тому назад, и она пообещала, что не будет наседать и дождется меня, как только я соберусь с силами выйти из уборной.       «Underworld» не был похож ни на один из клубов, в которых мне доводилось бывать — здесь всё сочилось энергией пульсирующей по венам крови и чего-то животного. Атмосфера, о которой я лишь читала в пугающих историях — будто кругом разъярённые бойцовые псы, готовые накинуться на тебя в любой момент, вгрызаясь в глотку и выхватывая шматки сырой плоти. Необъяснимое чувство агрессии и пьянящего адреналина. Вот, что пробуждало во мне это место.       Я наклонилась к умывальнику, походившему на церемониальную чашу в алом свете бра, что были развешаны по обеим сторонам от зеркала, занимавшего всю стену. Красный кафель словно был покрыт кровью, отчего мне делалось дурно. Захотелось поскорее уйти отсюда.       Набрав в руки немного прохладной воды, умылась, чертыхнувшись, потому что забыла о макияже, сделанном Хизер. Под глазами сразу же заструились чёрные ниточки туши, делая из обычной студентки поклонницу готического образа. Быстро стерев это недоразумение пальцами, закрыла кран, успокоив поток бегущей холодной воды.       Уперев ладони по краям раковины, всмотрелась в собственное отражение, и, могла бы богом поклясться, оно в ту же секунду мне подмигнуло. Сердце гулко застучало в груди, а внутри всё ухнуло вниз. Поледеневшими пальцами я сильнее сдавила эмалированную поверхность умывальника, пытаясь не упасть. Шумно втянула носом воздух, стараясь не потерять равновесие. «Это всё стресс, тебе кажется, Андреа», — произнесла вслух, но тихо, еле слышно.       — Думаешь? — раздалось по ту сторону зеркала, и другая я сложила руки на груди. Очертания словно растаяли в чёрной дымке, а незнакомка предстала в ином обличье — у неё было мое лицо, но вот одежда, взгляд, надменный и насмешливый, абсолютно точно не принадлежал мне.       — Кто ты? — во рту пересохло, слова давались с трудом, колени подгибались, а внутренности были готовы вывернуться наружу. На лбу проступила испарина, стало трудно дышать, будто воздух стал вязким, словно болото, сгущаясь вокруг маленького пространства. Алые светильники заискрили, мигая, и в этом хороводе света и тьмы отражение ухмылялось, наслаждалось моим потерянным, полным страха взглядом.       — Очевидно же, что я — это ты, — она поднесла руку к лицу, погладив щёку. По моей коже, там, где отражение только что её касалось, пронёсся еле уловимый холодок.       — Мне категорически нельзя пить, — я опустила голову, собравшись с силами, и посмотрела на незнакомку в упор. — Сейчас досчитаю до десяти и ты…       — Исчезну? Ну, давай попробуем, конечно, раз ты так решительно настроена, милая.       — Раз, два, три, — выдыхала цифры, чувствуя, как сильно пересохли губы от волнения, но когда подняла голову, то в зеркале была лишь одна девушка — Андреа Кэмпбэлл. И никаких ухмыляющихся физиономий, похожих на неё хоть отдалённо. Прикрыв глаза, услышала, как сердце возвращает свой привычный, ровный ритм.       Стены вибрировали от звука гремевшей за ними музыки и шума толпы. Разноцветие стробоскопов лилось из-под дверной щели, расчерчивая полосами алое марево внутри уборной. Свет прервался, и показались чьи-то ноги в грубых ботинках. Ручка двери скрипнула, и я с ужасом поняла, что забыла закрыть её за собой. Пульс подскочил снова от осознания абсурдности ситуации, в какую могла бы попасть, разговаривая с собственным отражением.       Я успела лишь быстро провести пальцами по волосам, приводя их в жалкое подобие причёски, и двинулась в сторону открывающейся двери. К собственной радости, не успела набрать темп и несильно врезалась в чью-то широкую грудь. В нос ударил запах алкоголя и мятной жвачки.       — Андреа, что ты?.. — хриплый и раздражённый голос прошёлся по телу, как цунами.       — Это вообще-то женский туалет, — промямлила я, поднимая голову и встречаясь с зелёными глазами, которые в полутьме красноватого отблеска зло сверкнули. Он часто дышал, так, что казалось, будто бежал марафон. Неужели неудачно побеседовал с Аидой?       — Не важно, — хмуро насупив брови, Маршалл толкнул пяткой дверь, запирая её за собой и облокачиваясь.       Я встала столбом, не понимая, как вообще должна повести себя сейчас — мы пришли вместе, разговаривали. Пыталась быть вежливой и, возможно, неумело флиртовала. Хотя, мне показалось, мой детский лепет ему совсем был неинтересен, ведь когда появилась рыженькая официантка, то всё своё внимание он направил на неё. Но мне думалось, что я была интересна помощнику детектива. Или просто выдавала желаемое за действительное. Наивная идиотка.       Поток мыслей прервался тихим, хриплым «Андреа», и я подняла глаза. Его лицо было таким красивым даже в этом дьявольском освещении — мужественный абрис челюсти, почти квадратной, но, на мой взгляд, брутальной, покрытой небольшой щетиной, ровный нос, пристальный взгляд и то, от чего мои ноги подкашивались — пухлые, чувственные губы. Воздух, будто наэлектризованный, кололся на оголённых участках моей кожи, заставляя трепет внутри нарастать и затягиваться в тугой узел.       За дверью набирал обороты однообразный, громкий бит, ударяясь низкочастотным звуком в стены, отчего они вибрировали, как будто пытались дышать. Всё это место жило, ворочалось, пробуждая нечто первобытное в каждом, кто попадал сюда, распаляя чувства и нервы до предела. Я ощущала пробегающий по венам ток, подпитываемый пристальным взглядом напротив. Моё тело заныло и захотело прикосновений, а Маршалл, до этого упирающийся в дверной проём, словно считывая мои эмоции и желания, подался вперёд.       Запах его тела — мужской, терпкий, почти животный, разбудил внутри меня то, что давно похоронила под маской отличницы и тихони. Я вязко сглотнула, когда он костяшками пальцев провёл по моей скуле, спускаясь ниже и задевая большим пальцем — шершавым и чуть грубым — нижнюю губу. От этого прикосновения моё дыхание участилось, я опустила глаза, радуясь тому, что в алом свете уборной не видно пылающих огнем щёк.       — Если ты сомневаешься в себе, — Маршалл обвёл контур моего подбородка, заставляя посмотреть ему в лицо; наша разница в росте была такой большой, что мне пришлось буквально задрать голову, чтобы встретиться с ним взглядами, — то никогда не додумывай за других.       — Мне казалось, что ты и та девушка… — мозг отключился и перестал подавать сигналы, когда этот парень стоял так близко ко мне, поглаживая лицо и играясь с прядками волос. — Она больше подходит тебе.       — Дай мне самому решать, кто и что мне больше подходит, — с этими словами он прильнул ко мне ещё ближе, обхватывая одной рукой талию, а другую — укладывая на затылок. — Скажи мне, чтобы я ушёл, — Маршалл выдохнул это мне в губы, его плечи и грудь напряглись.       — Зачем? — обняла в ответ, под моими пальцами скрипнула и подмялась его кожаная куртка.       — Потому что мне это нужно, — он сверлил меня взглядом, курсируя по лицу и возвращаясь к губам, словно боролся сам собой.       «И тебе тоже это нужно, милая», — голос раздался из зеркала. Бросив быстрый взгляд в отражение, я снова увидела её. Моё тело в ту же минуту будто отключили и позволили отдаться импульсу, выпуская на свободу спящих внутри демонов, словно диких собак на псарне.       — Будь со мной, сейчас, — я выдохнула с облегчением и прикрыла глаза, когда его губы накрыли мои, захватывая в поцелуй и лишая контроля над собой. Горячий язык скользнул в рот, оглаживая каждую клеточку, а сильные руки усадили на кафельную тумбу умывальника. Жар разливался по телу, внизу живота скапливалась болезненная пульсация.       Маршалл навалился на меня всем телом, задрав мои руки над головой, крепко прижав запястья. Прохлада зеркальной поверхности приятно отозвалась мурашками по коже. В ту же секунду другая пара рук, холодных и совершенно похожих на мои собственные, скользнула по спине, заставляя выгнуться.       «Покажи ему, чего ты действительно хочешь, милая», — шёпот раздался над ухом и слышался так же реально, как сбивающееся дыхание Маршалла на моей шее. Он прикусил зубами нежную кожу, провёл кончиком языка по ней, пробуя меня, словно лакомство и что-то прошептал о том, как давно этого хотел. А у меня внутри всё в момент взорвалось, и я закрыла глаза, послушно потираясь бёдрами о его уже готовый и твердый член. Обрадовалась, что на мне только изумрудное платье с запахом и тонкие стринги, и нет, к такому я сегодня не была готова.       Как вообще можно быть готовой отдаться малознакомому парню, пусть даже он и имеет отношение к полиции. Довольно посредственное, но всё же. Поток мыслей прервался его грубоватыми пальцами, что стиснули мои бёдра, и я поняла, что всё сейчас по-настоящему — тепло его тела, влажные поцелуи, которыми он щедро одаривал лицо, шею, снова и снова возвращаясь к губам.       Потом произошло что-то за гранью моего понимания — ощутила, как прохлада из зеркала с тихим смехом проникла в меня, а тело безропотно приняло ту, другую сущность. Мои руки потянулись к ширинке джинсов Маршалла под его громкий выдох. Он на секунду отпрянул, сбрасывая с себя куртку и небрежно кидая её рядом с умывальником. Задержал взгляд, полный похоти и желания, на моём лице, а я непроизвольно растянула губы в той ухмылке из отражения.       — Ты какая-то, другая, — сощурившись и тяжело дыша, снова провёл по моим растрепавшимся волосам, заправляя пряди так заботливо, что в сердце защемило от этой секундной нежности.       — Нет, всегда была такой, — тяжело задышала и поняла, что слова льются из меня так легко, как будто дикую лошадь наконец-то выпустили на свободу и она устремилась в галоп. — И ты будь собой, прошу, — сильнее прижалась лопатками к зеркалу и совершенно по-блядски развела ноги, сгибая их в коленях, приглашая. Маршалл смотрел и не верил своим глазам, но животное внутри взяло верх и он, как и я, перестал сопротивляться.       Он опустился на колени, не прекращая наблюдать за мной. А у меня в голове всё туманом заволокло от осознания, что ничего на свете сейчас не хотела, как его внутри. Снова свела бёдра, помогая избавить меня от белья. Его руки — тёплые, ласковые, — провели по щиколоткам вверх, ладонь коснулась нежного треугольника кожи, надавливая, и я захлебнулась собственным восторгом.       — Тише, — внизу раздался его тихий смешок, и я улыбнулась в ответ, чуть прикусывая тыльную сторону ладони, как заворожённая смотря на него в полумраке с красным отсветом и теряясь в ощущениях. Я уже не я — понимала это, потому что внутри голос из отражения нашёптывал все грязные мысли, заставляя сначала краснеть, а потом упиваться этими фантазиями.       — Не хочу быть тихой, довольно! — Маршалл правильно расценил однозначное сигналы, и припал горячим ртом к клитору, всасывая его. Выгнулась сильнее, запустила пальцы в жёсткие, густые волосы на макушке, притягивая ближе к себе, направляя. Жадно хватала ртом воздух, осознавая, насколько он хорош, и проклинала себя за то, что была такой тихоней рядом с ним. Холод внутри меня смешивался с жаром от ласк и движений его умелого языка. Окончательно поняла, что мною безвозвратно завладело моё Альтер-эго, и от этого возбудилась сильнее, выстанывая имя мужчины, что старательно вылизывал меня, будто я — подтаявшее мороженное в креманке.       Потянула руку к своей груди, сжимая через ткань вздыбленный сосок, и с упоением смотрела, как Маршал устремляет взгляд зелёных глаз на меня, ухмыльнувшись. От этой тёплой щекотки глупо хихикнула, поглаживая шёлк густых мужских волос, и тихо прошептала, одними губами: «Иди ко мне».       Он повиновался, поднимаясь с колен, и с улыбкой на губах припал к моим. Ощутила свой вкус, отчего распалилась до предела, и, схватив его за футболку, прижалась всем телом. Его рельеф под моими руками сводил с ума, а то, как Маршалл вздрогнул, как напряглись мышцы пресса, заставило меня тихо рассмеяться, не разрывая влажного, пошлого поцелуя.       Потянулась к ширинке, долго возилась с пуговицей, пока он снова посасывал кожу на моей шее, гладил плечи, предплечья и опустил одну ладонь на грудь, сдавливая до еле ощутимой боли. Выпустила из лёгких тихий стон, сумбурно, быстро стянула с него лишнюю ткань вместе с бельем и рукой ощутила, какой он твёрдый. Влажная от выступившей смазки головка пульсировала, а член дёрнулся в моей ладони в поисках ласки. И я была не в силах противится этому обоюдному безумству.       — Не сдерживайся, — шепнула куда-то в область его колючей щетины на подбородке и взорвалась фейерверком, когда он ответил:        — Даже не собирался, — и вошёл одним резким толчком бёдер, заставляя меня блаженно закатить глаза, издав протяжный стон. Изо всех сил хваталась за широкие сильные плечи, пока он вколачивался в меня в бешеном темпе, будто сорвавшийся с цепи пёс. Мы оба рвано дышали, а я неприлично текла от его идеального члена внутри, созданного будто специально для меня. Музыка за дверью проламывала басами воздух, а мы сплетались в диком темпе, прижимаясь сильнее друг к другу.       Почувствовала приближение оргазма и жадно поцеловала Маршалла в губы, а он в ответ поглотил мои стоны, удерживая руками за бёдра, сжимая их пальцами. Маршалл ускорил темп, безудержно втрахивая меня в поверхность гладкой плитки, а я прикрыла глаза, и под веками запрыгал рваными пятнами красный свет вперемешку с золотистыми искрами.       Из меня вместе с громким криком будто бы вырвалась та самая прохлада отражения, позволяя сгореть от нахлынувшего тепла внутри. Я сжалась на крепком члене, кончая, и Маршал остановился, отстраняясь на секунду, только лишь для того, чтобы поставить меня на ноги и развернуть к зеркалу.       — Хочу, чтобы ты видела, насколько ты красивая, Андреа, — прошептал мне на ухо, прикусывая мочку, и я потонула в ощущении наполненности, снова чувствуя его внутри. Сильные, напряжённые руки распахнули платье на груди, позволяя ей колыхаться в такт с его мощными, резкими, короткими толчками. Он брал меня жёстко, властно, заставляя прогнуться и упереться руками в зеркало, откуда мне снова ухмыльнулось моё отражение. Или это уже действительно была я настоящая?       Мне стало абсолютно это не важно, когда я увидела горящие в красном полумраке глаза, чувствовала, как металл его жетонов коснулся моих лопаток. От одного этого ощущения готова была кончить ещё раз — да благословит природа мультиоргазмы.       Горячие пальцы легли на мою шею, заставляя выгнуться дугой, в то время как вторая рука принялась ласкать грудь. Мне было слишком хорошо. Настолько, что подогнулись колени, а из лёгких вылетали рваные вдохи и всхлипы. Я взмолилась, чтобы он не останавливался, ощущая как член внутри меня напрягается. Маршалл целовал покрытые испариной плечи, а я не могла взгляд оторвать от нас — таких диких и необузданных в своих желаниях, выпускающих своих зверей наружу и упивающихся этим моментом между нами.       Почувствовала, как его грубые пальцы сомкнулись на шее сильнее, сдавливая, и я блаженно приняла вторую лавину подступившего экстаза, мощнее предыдущей в десятки раз. Горло разрывалось от крика, толчки внутри меня ускорялись и становились отрывистее и жёстче. Через несколько мгновений, когда перед моими глазами порхали белые мотыльки, Маршалл, удерживая меня уже обеими руками за бёдра, толкнулся в последний раз и вышел, кончая с низким стоном на плитку.       Он стоял, пытаясь отдышаться, всё ещё держа меня одной рукой поперёк талии, а я не в силах была даже слова сказать, откинула голову ему на плечо и коротко поцеловала в подбородок. Маршалл удовлетворённо улыбнулся себе в отражении, и я услышала, как стучит набатом в груди его сердце.       В ту же секунду, увидела, как в зеркале довольно оскалились наши отражения, их глаза — нечеловеческие, с тонкими зрачками, — сверкнули золотым свечением в красных огнях уборной, а я задержала дыхание, потому что боялась повернуть голову и увидеть там такого же растерянного Маршалла.       Но он лишь ласково развернул меня к себе и обхватил лицо ладонями, мягко касаясь губ. Вдалеке, словно не здесь, услышала удовлетворённый голос моего отражения: «Не благодари, милая». Я улыбнулась сквозь поцелуй, обхватывая мощную шею, и прижалась к горячему телу Маршалла ближе.       Давно пора было покончить с застенчивой Андреа Кэмпбелл. С этого дня её больше нет.