О чём мечтает Суккуб?

Погоду на своём этаже Аурэ и Марэ обеспечили настолько прекрасную, насколько они только могли, будучи максимально мотивированными прибытием своего Владыки, который изъявил желание прогуляться по их владениям. Вполне закономерным итогом стало то, что эльфы проявили максимальное упорство, обеспечив этаж свежим воздухом после недавно прошедшего дождя, нисколько не добавивший грязи на их идеально выстриженной сочной траве. Солнце светило ярко, но не пекло, пусть и для Высшего подобное едва ли могло стать раздражающим фактором. Более того, обеспечив Владыку отменной погодой, Аурэ и Марэ поспешили сбежать с места его предполагаемой прогулки, дабы не сыскать гнев смотрительницы этажей, что достаточно явно выразила нежелание делить с кем-нибудь ещё данную прогулку. Трава была идеально подстрижена, как и любые кусты, принявшие весьма замысловатые формы, а многочисленные цветы придавали саду особенно волшебный вид, сумевший тронуть даже сердце лича. — Альбедо, твой создатель в первую очередь был алхимиком, причём весьма увлекающимся. Полагаю, что Табула прочёл немало книг по алхимии, поэтому твоё имя, как и имена твоих сестёр — итог его деятельности. Он говорил со мной на эту тему, поэтому хочу заметить, что для ваших имён он взял концепцию «Великого деяния»*, то есть ваши имена символизируют этапы алхимического превращения. Сатору на несколько мгновений замолчал, собираясь с мыслями, после чего продолжил: — Нигредо — первая и подготовительная стадия, связанная со свинцом. На этой стадии имеет место растворение Философского Меркурия* и коагуляции Серы*. «Понятия не имею, что это значит, но Альбедо лучше не знать о том, насколько я в действительности глуп и ограничен», — подумал лич, мысленно вздохнув. — Альбедо — вторая стадия, на которой происходит очищение получившегося вещества, в результате которого получается малый эликсир, способный превращать металлы в серебро. Рубедо — последний и заключительный этап, продуктом которой является великий эликсир, или магистерий*, который по праву может называться философским камнем. — Это удивительно, Владыка! Я знала, что мой создатель необычайно величественный, но подобная щепетильность в выборе наших имён показывает всю степень его величия! — воскликнула Альбедо, как только Аинз замолчал. «А я всё так же не понимаю ничего. Надеюсь, что она не будет задавать лишних вопросов. Уж лучше расскажу ей о происхождении имени Табулы. По крайней мере последний просветил меня в эту «важнейшую» деталь его биографии», — подумал он, вслух произнося: — А насчёт происхождения имени Табула Смарагдина мне известно достаточно немного. Точно могу сказать, что оно означает Изумрудную Скрижаль*, в которой по легенде раскрыт секрет создания философского камня, — Сатору достал из инвентаря небольшую каменную табличку, протягивая её суккубу. — Табула сделал похожий артефакт. Думаю, что тебе будет интересно ознакомиться с его содержанием. Альбедо с нескрываемым благоговением на лице осторожно взяла в руки протянутую скрижаль, внимательно вчитываясь в искусно выгравированные строки: Истинно — без всякой лжи, достоверно и в высшей степени истинно: То, что внизу, аналогично тому, что вверху. И то, что вверху, аналогично тому, что внизу, чтобы осуществить чудеса единой вещи И подобно тому, как все вещи произошли от Единого, так все вещи родились от этой единой сущности через приспособление. Солнце её отец, Луна её мать. Ветер носил её в своём чреве. Земля её кормилица. Вещь эта — отец всяческого совершенства во всей вселенной. Сила её остаётся цельной, когда она превращается в землю. Ты отделишь землю от огня, тонкое от грубого осторожно и с большим искусством. Эта вещь восходит от земли к небу и снова нисходит на землю, воспринимая силу как высших, так и низших областей мира. Таким образом ты приобретешь славу всего мира. Поэтому от тебя отойдёт всякая темнота. Эта вещь есть сила всяческой силы, ибо она победит всякую самую утончённую вещь и проникнет собою всякую твёрдую вещь. Так был сотворён мир. Отсюда возникнут удивительные приспособления, способ которых такой. Поэтому я был назван Гермесом Трижды-величайшим, так как я обладаю познанием трёх частей вселенской философии. Полно то, что я сказал о действии солнца. — Это волшебно, Владыка! Могу ли я попросить вас временно передать скрижаль мне? — с надеждой в голосе спросила она. — Я бы очень хотела ознакомиться с деталями гораздо внимательнее. — Конечно, Альбедо, — кивнул Сатору. — Думаю, что я передам эту таблицу в твоё полное владение, ибо она должна принадлежать тебе, как созданию Табулы, являющуюся смотрительницей этажей. Уверен, что это весьма справедливо. — Благодарю вас, Владыка Аинз! — девушка отвесила глубокий поклон, всем своим видом выражаю максимальную степень радости и благоговения. — Кстати, — Аинз прочистил горло. — Твоя броня также особенная. Табула вложил в её название особенный смысл. — Правда? — спросила Альбедо, подбираясь к Владыке ближе, частично иммитируя интерес, но на самом деле желая оказаться поближе к объекту своей любви. — Конечно, — кивнул он. — Согласно легенде, текст скрижали был оставлен Гермесом Трисмегистом на пластине из изумруда в египетском храме и обнаружен на могиле Гермеса Аполлонием Тианским, по другой версии — Александром Македонским, великим полководцем. Твой комплект доспехов носит имя Гермеса Трисмегиста, также прозванного Гермесом триждывеличайшим. Это имя синкретического божества, сочетающего в себе черты древнеегипетского бога мудрости и письма Тота и древнегреческого бога Гермеса. «Вот бы она вопросы не начала задавать», — подумал Лич. — Это всё необычайно познавательно, Владыка, — улыбнулась демонесса, слегка покраснев. — Замечу, что времяпрепровождение с вами дарует мне исключительно положительные эмоции. — Могу сказать то же самое, Альбедо. Я рад, что ты пригласила меня на прогулку, — он осмотрел окрестности. — Да и красиво здесь. Сожалею, что раньше я почти не прогуливался тут. «Ему понравилась моя инициатива! Он счастлив гулять со мной!» — мысленно закричала девушка, внешне лишь сильнее покраснев. — Но ведь это не последняя наша прогулка, не так ли? — осторожно поинтересовалась суккуб, прижимая к груди драгоценную скрижаль. — Полагаю, что нет. Думаю, что твои доклады вполне можно перенести сюда. Так даже лучше. Мне особенно пригляделась та беседка, — кивнул Сатору. — Аурэ совсем недавно её построила, насколько мне известно. Мысленно улыбнувшись, Аинз направился к беседке. Альбедо сразу же последовала за ним, ожидая момента, когда Владыка сядет, чтобы занять место поближе к нему. Впрочем, последний этого не заметил, увлечённо рассматривая округу. Мысли Высшего начали крутиться вокруг сущности лича, для которого наслаждение красотой природы выходит достаточно непросто. Сатору скорее охарактеризовал бы свои чувства, как умеренный интерес и спокойствие, но едва ли восхищение. Впрочем, не без этого. — Владыка, извините за мой интерес, но что означает ваше имя? — с нескрываемым интересом в голосе спросила суккуб. — Момонга? — переспросил озадаченный лич. — Да, Владыка, — кивнула девушка. «Это названия вида грызунов — Pteromys momonga, ну или малая летяга, но говорить подобное ей нельзя, засмеёт ведь», — подумал Аинз. — Это название благородного и красивого существа, — уверенно кивнул он. — Название идеально подходит вам! Вы невероятно благородный и красивый, — лицо Альбедо, казалось, приобрело цвет томата. — Уверена, что параллель с этим существом уместна и подчёркивает ваш гений. Сатору мысленно пустил скупую мужскую слезу. — Да, благодарю тебя, — проговорил он, не подавая вида. Прогулка по уши влюблённой Альбедо и абсолютно флегматичного Аинза продолжалась с самого утра до полудня. Суккуб за это время успела весьма искусно «развязать» язык Владыки, разговорив того до такой степени, что большую часть диалога составляли исключительно его реплики. Слова же девушки можно было бы охарактеризовать как лесть, но не с учётом того, что каждое слово восхищения с её стороны было искренним. — Могу ли я задать вам ещё один вопрос, Владыка? — крайне осторожно поинтересовалась девушка. — Да, конечно, — без задней мысли поинтересовался Аинз, смотря прямо на солнце немигающим взглядом красных огоньков. Зрелище не шибко увлекательное, но сама возможность смотреть на солнце без боли в глазах нравилась игроку. — Вы с определённой целью вложили в меня любовь к вам, значит вы желали, чтобы я любила вас, я полагаю, — начала девушка, бледнея от испуга. — Может ли это значить, что и вы любите меня? «Кто тебя просил менять настройки, болван?!» — мысленно воскликнул Аинз, не шевелясь. Внешне его реакция не отразилась ником образом. — Ну, — протянул лич. — Это единственный логичный вариант… — Да! — закричала девушка, заставив Сатору вздрогнуть. — Я стану лучшей женой, преданной вам до последнего вздоха. Аинз застыл в шоке и недоумении. — Впрочем, я бы в любом случае была абсолютно верна вам, — добавила суккуб. — Ты будешь моей женой? — переспросил Аинз удивлённо. — Да, да, да! — закричала девушка, бросаясь на шею лича.