Вечность и Анна

Здравствуй. Иван даже не вздрагивает, привык. Уже лет пять в его жизни есть вот такие визиты и по сути кроме них и работы ничего нет. Одни и те же песни по кругу, считавшиеся старьем еще в двухтысячном, когда он даже на службу не пришел, одни и те же неоригинальные дела, даже рожи задержанных временами одни и те же. Жаль, что правосудие давно уже не работает по законам военного времени. Вот проще было же! Сегодня они в пятый раз задержали Жеку Ржавого, грабителя одиноких пожилых женщин. Может хоть в этот раз пожизненное впаяют?  — Здравствуй. Голодна? Кровь, даже консервированная, хранится плохо и недолго, невозможно держать запас в холодильнике на случай очень редких визитов, но это и не требуется. Анне для жизни нужно около двухсот миллилитров в сутки если серьезно не напрягаться. Не жалко. Укус в шею по-своему интимней чем поцелуй.  — Нет. Иван, я…  — Ты в очередной раз явилась сказать, что между нами все кончено. Знаю. Нет, это вранье. Между нами ничего и не начиналось. Увы, но для тебя слишком важна эта наша несущественная разница. Ты вампир, а я человек. Пока еще человек.  — Я не буду. Я не буду тебя превращать.  — Да не вопрос. Жан будет. Из тех соображений, что его достали мои периодические звонки с пьяными признаниями, твои ночные истерики и в целом вся эта сложная ситуация. Женек будет. Он долбодятел и ему прикольно. Ольга…чисто тебе назло. Дед Слава. Хотя да. Этот вряд ли. В конце концов я просто достану пистолет и…  — Мы это уже проходили. Я успею его выбить. А без меня рядом в этом мало смысла.  — А в этом? — Иван усмехается и выкладывает на стол справку. Медсестрички в больнице едва не рыдали, выдавая ее бравому следователю, защитившему беременную женщину. Этот придурок укусил Ивана. Несколько раз и до крови, причем за бедро. А Иван предварительно выбил тому придурку несколько зубов. Во рту нападавшего кровь мешалась со слюной…  — Гепатит С. Откуда? Ты специально?!  — Под укус психа-рецидивиста подставился? Нет. Я бы что-то эффективней выбирал. Бешенство, например. Или ВИЧ. А так… все же при современном уровне развития медицины от такого не умирают, да? Но с таким диагнозом и не живут. Инвалидность готова. Сменишь одну на другую?  — Иван, я…  — Уже пять лет как красишь волосы в рыжий. Тебе идет, но блондинкой ты мне нравилась больше. Неважно. Уже пять лет как сменила стиль одежды, но честно говоря меня просветила на эту тему Ольга, я сам бы и не заметил. Уже пять лет как рыдаешь ночами в подушку и не замечаешь практически что за тобой больными глазами наблюдает дед, а ночами в соседней комнате дежурят Женька или Жан. Они боятся, что ты что-то с собой сделаешь. И да, трехчасовая лекция Жана о том, что именно и как ты можешь с собой сделать напугала меня до чертиков. Заметим, маньяк убивший четырнадцать женщин бензопилой и при задержании размахивавший ею же не напугал. Я хочу быть с тобой, Аня. Если это невозможно в моем мире, то пусть произойдет в твоем. Если мы не можем вместе состариться, то останемся вечно молодыми. Не будет детей? Так у меня их и так уже не будет. Не тот диагноз, знаешь ли. Еще аргументы?  — Я не хочу переезжать в Москву.  — А я хочу в Смоленск. Свежий воздух, знакомый врач, квартиру можно купить в твоем же подъезде. Устроюсь в местный райотдел… Или нет. Придумаю что-нибудь.  — Хранители…  — Потерпят. Вас же терпят. У меня на этого новоиспеченного зама столько компромата, что это они перед вами на задних лапках ходить будут. И все подозрительные трупы лично закапывать. Чтоб не дай Боже… Ань, соглашайся. Я хочу быть с тобой. Мне нужно ничего другого. Мне не нужно шанса на «нормальную жизнь». Моя жизнь это ты. Уже давно.  — С той самой ночи?  — Нет. С первого взгляда. Я сразу захотел тебя забрать. Только не мог. Мысли путались, в голову только пошлости и лезли. Ты ведь все тогда читала, правда?  — Нет. Я тебя не слышу. Только тебя одного. И не слышала никогда. Поэтому только на словах. Как люди.  — Поэтому все вышло так сложно? Ладно. Будем на словах. Анна, я вас люблю. И желаю прожить с вами всю жизнь. Встать на одно колено и достать кольцо или все же обойдемся без пошлых формальностей?  — Обойдемся. Успеется. Анна делает стремительный шаг и мгновенно оказывается в его обьятиях. Иван понимает, что именно так она успела спасти его пять лет назад на крыше в Смоленске и ничего не имеет против. Пусть. Ощущает как впиваются в шею острые клыки, но это давно уже не больно, даже наоборот. Иногда он готов ее умолять не останавливаться, готов отдать всю кровь за раз и умереть, потому что каждый раз больно возвращаться к своей просто жизни после такого танца на грани, но каждый раз мужчина упрямо об этом молчит. Аня не должна оказаться в итоге с пустой оболочкой от эгоистичного придурка на руках. Аня замирает, смотрит ему в глаза, будто уже сказанных слов и принятых решений все равно мало, а Иван зачарованно наблюдает как ее пухлую губу царапает ее же клык. Это последнее, что Иван видит в своей человеческой жизни… И это красиво. Это стоит всей воспетой и лживой «человечности». Новая жизнь начинается с рассветом и лучи солнца по-прежнему не причиняют никакого дискомфорта, а стильная серебрянная печатка не обжигает мизинец и не ощущается хоть минимально чужеродной. По привычке хочется кофе и Иван уже прекрасно знает, что вполне может выпить чашку и ощущить вкус, просто больше никакого эффекта не будет. Впрочем, и не нужно. У него теперь есть сила, бодрость, железное здоровье и практически неуязвимость. У него по-прежнему при себе знания, навыки, принципы и общий взгляд на мир. У него больше нет постоянного, выматывающего, выдирающего душу одиночества, потому что в Смоленске их двоих ждет семья. Иван ощущает их пока совсем слабо, но теперь понимает почему именно вампиры так держатся за родичей. У него есть Вечность. И Анна. А остальное совершенно ненужная ерунда.