"Холостяк"

      Облокотившись на стол, Юри склонился над книгой. Наверное, укрываться от остальных участников проекта было не лучшей идеей, но ему сейчас остро были нужны тишина и покой, кои он и нашел в солидной библиотеке особняка Никифорова. Потерянный для остальных он удобно расположился в мягком кожаном кресле, сосредоточившись на чтении. Легкий солнечный ветерок касался его лица из приоткрытого окна. — Сара, ты должна мне всё рассказать! — донёсся до него звонкий голос с улицы. — Какой он? Скажи! Он действительно такой романтичный? Или наоборот страстный? Изабелла рассказывала, что они с Виктором катались на роликах и ели сладкую вату. А ты? Что вы делали? Юри чуть нахмурился, становясь невольным свидетелем чужого разговора. Хотя о какой конфиденциальности вообще можно говорить, если весь дом буквально напичкан камерами, а по коридору то и дело проносятся светотехники и операторы? Вздохнув, он подошел к окну. Внизу простирался обширный сад с множеством аллей, дорожек и, как говорят, группой фонтанов в центре. Две девушки расположились на небольшой скамейке, скрытые тонкими ветвями ивы. Но узнать их, конечно, не составляло труда — Сара Криспино и Анна Волкова. Обе — участницы шоу-проекта «Холостяк», как, собственно, и Юри Кацуки. — Ах!.. — Сара театрально взмахнула рукой, прижав её к сердцу, — сначала мы были на опере в Мариинском, а потом у нас был романтический вечер в дорогом ресторане. Живая музыка, свечи, вино. Мы танцевали, и Виктор… Юри прикрыл глаза, живо представляя уютную атмосферу вечера: уединённый столик на террасе ресторана, Виктор, сидящий напротив с мягкой улыбкой на губах, и поодаль — музыканты, играющие только для них. Виктор пригласил бы его танцевать. Классический вальс? Аргентинское танго? Не так и важно, он умеет всё. Главное — это тепло рук Виктора на его талии и плечах, терпкий, манящий аромат кожи и невероятная синь аквамариновых глаз. Из задумчивости его вывел звук открывающейся двери. Тень скользнула внутрь, и Юри увидел плод своих мечтаний — Виктора Никифорова. — О, прости, я не знал, что здесь кто-то есть. Не хотел мешать, — извинился Виктор, но не вышел, а более пристально взглянул на Юри. — Юри Кацуки? Мой японский фанат! Почему ты здесь один? — Прости, я пойду, — Юри попытался прошмыгнуть мимо Виктора в коридор, но не тут-то было. Мужчина захлопнул дверь и прислонился к ней спиной. — Куда? Разве не все участники мечтают провести со мной хотя бы лишних пять минут? — Виктор склонил голову и задумчиво потёр подбородок. Жест, от которого у Юри отчаянно забилось сердце, он сотни раз видел его в интервью. — Мы ведь с тобой ещё не были на свидании. — Виктор сделал шаг вперед, Юри отступил назад. Юри бы сбежал, вот только он спиной упирается в какую-то полку или что там может быть, а Виктор совсем близко, касается его подбородка и смотрит в глаза: — Увидимся послезавтра. Возьми спортивную форму и крепкие ботинки.

***

      Юри нервно сглатывает, терзая лямку рюкзака, и в который раз повторяет про себя слова инструктора, стараясь не смотреть в небольшой иллюминатор — там первозданная синь и шапки облаков. Не этого он ожидал, когда Виктор попросил взять спортивную форму. Фитнес-центр, каток, спортивное ориентирование… Но никак не прыжки с парашютом, да ещё и в тандеме. — Готов? — интересуется Виктор, сияя очередной ослепительной улыбкой. Явно играет на камеру. — Если я скажу «нет», мне можно будет остаться? — Не глупи, Юри. Это здорово! Это наши совместные воспоминания — прыжок с парашютом. Когда ещё такое испытаешь? — Я послушаю твой рассказ на земле, — упирается Юри, не желая сдаваться. — Не сомневаюсь, что он будет красочный. — Но я хочу с тобой, — настаивает Виктор. — Если тебя это успокоит, я тоже никогда не прыгал раньше. Это мой первый прыжок. Прыгнем вместе. — Вот ты сейчас совсем не успокоил, говоря о первом прыжке. Прыгни с Крисом, — Юри кивает на стоящего рядом инструктора, — или вот с ним, — очередной кивок. — Я оператор! — взвизгивает мужчина. — У меня камера, мне нельзя. — Юри. Если ты прыгнешь, то я тебя поцелую, — предлагает Виктор, опускаясь на колени перед сидящим парнем. — Обещаю. Юри скользит взглядом по точеному лицу, что сейчас так близко, сосредотачиваясь на бледно-розовых губах. Он мог бы выпрыгнуть за поцелуй Виктора Никифорова из самолёта? — Нет. — Господи… Как ты такой из Японии-то прилетел? Там тоже самолет, — спрашивает Виктор, несильно ударяясь лбом о колени Юри, — и высота. — Я не прыгал, — оправдывается Юри. — И я выпил. В смысле, проспал весь полёт. — Ну этот-то запомнишь, — усмехается Виктор, бережно касаясь лица Юри, а потом обращается уже к остальным: — Ребят, помогите мне его вытолкнуть. Спустя минуту проигрышной борьбы Юри стоит у раскрытой двери самолёта. В лицо бьёт резкий порывистый ветер, под ногами — три километра высоты, а его спина плотно прижата к стальному прессу Никифорова. — Поехали! — говорит тот, и небо устремляется навстречу Юри.

***

      Тело словно налито свинцом, трудно сделать вдох. Пульс в висках отбивает мелкую барабанную дробь, заставляя болезненно сморщиться. Юри пробегает языком по сухим губам, ощущая на них горький вкус алкоголя. Похмелье. Застонав, Юри открывает глаза, постепенно осознавая себя во времени и пространстве. Судя по темному небу за окном — ещё (или уже?) ночь. Он лежит на кровати. И трудно ему дышать из-за обвившего его тело мужчины, чья голова покоится на его груди. — В-Виктор?.. — сипло хрипит Юри. — Что… ты здесь делаешь? Виктор недовольно хмурится, что-то невнятно бормочет, а потом открывает глаза. К слову, всё ещё совершенно пьяные. — А-а… — протяжно зевает он. — Сплю после клуба. Ты меня не отпускал к себе. Не помнишь? — Помню, как в клуб пошли первый прыжок отмечать. Помню, как от съёмочной команды убежали… — перечисляет Юри. — Это казалось таким весёлым!.. Такой кураж после прыжка был. Спасибо, что заставил прыгнуть. — Не благодари, — сонно отзывается Виктор, кутаясь в покрывало. — Виктор, а почему у меня ладони болят? — Юри чуть тормошит мужчину. — Это… перед вторым клубом было. Там клумба была, с розами. Ну ты в неё и сиганул с криками, что сам мне подаришь розу, а ещё лучше — букет. Еле тебя оттуда выудил. Ты мне, кстати, венок ещё пытался сплести, как на Гран-при, но я не дал. Так в клуб пошли. — Совсем дурак, когда выпью, — вздыхает Юри. — Это хоть всё? — Из приличного… — ответ Виктора не громче дыхания. — Что?.. Не спи! — Буду спать, — отмахивается Виктор. — Мне нужно быть красивым… когда буду тебе дарить розу. — Мне?!. Но Виктор не отвечает, проваливаясь в глубокий сон.