Прояснилось

— А ты знал, что вороны создают пару на всю жизнь? — прошептал Олег, оторвавшись от учебника по биологии. — Вот, тут написано! — Он легонько толкнул вбок Разумовского, клевавшего носом под однообразную речь учительницы. Сергей по-птичьи встрепенулся и недоуменно посмотрел сначала на друга, тычущего в учебник, потом на указанную им строчку. И откуда только у Волкова проснулся такой интерес к биологии? Сергей близоруко прищурился, но всё внимание у него ушло на руки Олега — с аккуратно налепленными пластырями и зелёнкой на костяшках. Серёже стало дурно: вчера он сам обрабатывал и бинтовал его руки, а сегодня бинтов там не было, но пластыри на неуспевающих заживать пальцах остались. Олег так палец не убрал — оставил его в книжке, чтобы Серёжа смог быстро сориентироваться. Сергей эту заботу ценил, но из-за врождённой гордости принять не мог, а потому он сам, мягко, подвинул его ладонь, скользнув мизинцем по руке Олега. Волков покрылся мурашками от этого касания, но виду не подал и ничуть не изменился в лице. Только шмыгнул носом. — Как это так, на всю жизнь? — изумлённо проговорил Сергей, сосредоточенно вчитываясь в текст нелюбимого учебника. Вопрос был риторическим. — Это значит, что до самой смерти, — Олег кивнул, со всей серьёзностью посмотрев на друга. — Так в учебнике написано. — Олеж, это я понял, — измученно произнес Сергей. — Устанешь ведь всю жизнь любить одно и то же живое существо. — А вот и нет, — возразил Олег, слегка повысив голос. — Невозможно устать, если любишь по-настоящему. — Олег, ну как ты себе это представляешь? — сдался Сергей, повернувшись вполоборота к нему. Несколько прядей рыжих волос упали ему на глаза. — Птицы может и любят всю жизнь, а люди — нет. Не будь таким наивным дураком. — Я не наивный дурак, — прошипел Олег. Слова Серёжи, злые слова, вызвали у него легкую обиду, но грозный голос учительницы не дал ему договорить. — Волков, поговоришь с Разумовским на перемене. Если вы оба не хотите, чтобы я пригласила вас обоих к доске рассказывать про строение птиц. — пригрозила Марья Ивановна, оторвавшись от объяснения. Сергей и Олег стыдливо опустили головы, не успев толком поспорить. В классе стало тише — никто больше не переговаривался, не кидался бумажками, был слышен лишь скрип стульев, парт и монотонный голос учительницы. Скучно. Олег вновь уткнулся в учебник. Слова Сергея не выходили у него из головы. После занятий он бросил портфель в комнате и бойко вытолкал Разумовского с собой на обед — Серёжа часто забывал поесть, и воспитателей это не то чтобы волновало, а вот Олега это беспокоило. Как и всё, что было связано с его другом, к которому он так сильно привязался, что готов был ввязаться в драку со всеми, кто его обижал, и снова сбить свои костяшки в кровь. Ведь потом Серёжа их аккуратно бинтовал и дул на щиплющие ранки, а после целовал его ладони поверх бинтов и говорил, что так оно скорее заживет. Боль как-то сразу уходила. Олег не был уверен, что правильно запомнил их названия, но ему казалось, что в этот момент все эти гормоны счастья — эндорфин, серотонин, дофамин, окситоцин — разом начали вырабатываться в его организме. А потом Сергей вёл себя как обычно, не холодно, но и не тепло — словно и не было этих поцелуев на костяшках. Олег не был уверен, что Сергей понимал значение этого жеста, не был уверен, что Сергей вообще понимал, что парни парней не целуют. Он сам не был уверен, что понимал всё правильно, когда по ночам обнимал дрожащего из-за кошмара Серёжу, прижимаясь сухими губами к его взмокшему лбу. Олег не пытался поговорить с ним: оттолкнёт ведь и никогда больше к себе не подпустит. Он корил себя за то, что так бессовестно пользовался его привязанностью и корил себя за странные, невзаимные, колючие чувства к Серёже. Ему хотелось выть волком. Олег тоскливо ковырял вилкой в тарелке. Аппетита не было. С Серёжей всё было сложно. С биологией, которая ему нравилась, но за которую он стабильно получал тройки, тоже. Сергей, сидевший с ним рядом, был ещё угрюмее, и ничуть не разделял общее приподнятое настроение, царившее в столовой, но ему было странно видеть Олега без аппетита. Это не могло не волновать его. — Ты чего такой кислый? — слегка толкнув Олега коленкой в бедро, Сергей, окинул его взглядом. Ещё с того разговора на биологии Олег был необычайно молчалив и не пытался продолжить их разговор. Олег ведь был настойчив, а то, как он молчал, было на него непохоже. — Устал, — буркнул Олег. Серёжа закусил щеку — он ничуть ему не поверил. Ему тут же захотелось немного развеселить Олега, оживить его немного, вновь вовлечь в спор. — Устал от тяжелого груза знаний по биологии? — весёлым голосом спросил Сергей. Олег поднял на него взгляд — печальный, загнанный и такой разочарованный, что Сергей мгновенно пожалел о сказанном. — Олег, я… — Пошёл ты. Не доев, Олег поднялся и унёс свою почти полную тарелку. Сергей с тревогой проводил его взглядом. Неужели он его обидел? Олег ведь не был чувствительным. Или всё-таки был? Чувство вины смешалось в нём с чувством обиды на Олега, который что-то ему не договаривал. Хотел бы Сергей знать что, да вот только если Волков о чём-то молчал, он бы не выдал это под пытками. После обеда Сергей вернулся в их общую комнату, в которой они жили с 12 лет, но Олега там не обнаружилось. Обычно подростков селили в комнаты для двух, трёх или четырёх человек, но Сергей и Олег ни с кем нормально не уживались, кроме друг друга, и их отправили в одну двухместную комнату. С тех пор стычек в детдоме стало гораздо меньше. Комната без Олега, мир без Олега. Сергей даже не хотел думать о том, какой была бы его жизнь без Олега, но его пытливое воображение подкинуло ему эту картинку — с когтистыми лапами, птичьими перьями и обманчиво ласковым голосом. Сергей отогнал эту мысль от себя, как навязчивое насекомое. Оставаться в этой комнате — самом безопасном месте во всём детском доме — Сергею не хотелось. Ему вообще не хотелось где бы то ни было оставаться без Олега. Он взял с собой злосчастный учебник по биологии и вышел из комнаты, хлопнув дверью. В общей зоне ребята из его группы рубились в настольный хоккей. Сергей, не имея ни малейшего желания к ним присоединиться, устроился с книжкой в самом дальнем углу комнаты. Пролистав её, он случайно наткнулся на параграф про волков и увлёкся чтением. «Волки в основном моногамны, они образуют пару на всю жизнь, вместе выращивая потомство» — гласило одно из прочитанных им предложений. Мир словно сговорился. Сергей захлопнул учебник и пошёл искать Волкова. На площадке внутри детского дома было безлюдно — ни у кого из воспитанников не было желания выходить в унылый двор с лежащими там банками из-под газировки, окурками и серым забором, за которым не было видно города — лишь пару высоких домов, таких же серых и печальных. Олег обнаружился на качелях. Сергей засмотрелся на его одинокую фигуру с поникшими плечами. Ему всегда казалось, что Олег очень красив. Даже в своём старом поношенном свитере и с растрёпанными волосами, даже на сером фоне детского дома. — Ты не замёрз тут ещё? — Сергей поежился. — Давай вернёмся в комнату, поговорим. Олег проигнорировал его. — Ты злишься на меня? — осторожно спросил Сергей. Подойдя ещё ближе, он облокотился о железную конструкцию плечом. Но Олег вновь промолчал. Разумовский заметил, что Олег дрожал от холода. Сергей решительно поджал губы, стянул с себя куртку и ловко набросил её на плечи Олега, оставшись в одной футболке. — Я буду стоять здесь и мёрзнуть, пока ты не заговоришь со мной. — Его небольшая манипуляция мгновенно подействовала на Олега. Он вскочил, сбросил со своих плеч куртку и вручил ее обратно Сергею. — Ты. Не. Будешь. Мёрзнуть, — с расстановкой произнёс он, глядя своими чёрными глазами в упор на Сергея. — Ты снова разговариваешь со мной, — Сергей расплылся в довольной улыбке — разговорить Олега было несложно. — Прости, я не хотел тебя обидеть. Пойдём, погреешься. — Черт. — Олег закатил глаза. — Первый и последний раз я на это ведусь. И они вернулись обратно в дом. В комнате было тепло — батареи всё ещё грели с зимы, а лампочку в люстре недавно поменяли, так что на свет Олег не жаловался. Но Олегу хотелось солнца — настоящего, тёплого, яркого солнца, которое бы немного озарило его мир. Серёжа вот тоже грел не хуже солнца. Укутал его в одеяло, умудрился притащить кружку со сладким чаем из столовой и сел рядом. Прямо на его кровать. Прямо в нескольких сантиметрах от него. Олег укутался в одеяло, мгновенно ощутив тепло. — Рассказывай. — Что ты хочешь услышать? — Почему ты такой. — Какой? — Грустный, Олег. Олег снова промолчал, пытаясь просверлить взглядом противоположную стену. Сергей не сдавался. — Ты расстроился, потому что я сказал, что нельзя любить кого-то одного всю жизнь? — Вообще-то ты сказал это, а потом назвал меня наивным дураком, — наконец заговорил Олег, делая глоток чая. — Я не считаю тебя наивным дураком, но, Олег, нельзя же всю жизнь любить одного и того же, — Сергей запнулся, — человека. — Почему нельзя? — нахмурился Олег. Он чуть приоткрыл рот, словно хотел сказать что-то ещё, но слова так и остались на языке. Сергей закусил губу. В конце концов, если он начал этот откровенный разговор по душам, значит, у него не было права солгать Олегу. Последнее, чего он хотел, — это утратить его доверие. — Потому что я не могу представить, что кто-то, кого я люблю, согласится провести со мной всю жизнь, — донёсся до Олега его неуверенный голос. Олег отреагировал мгновенно. — Сереж, не неси чепуху! — недовольно отозвался он. — Как тебя можно не любить, скажи мне? У меня в голове это не укладывается. — Слова слетели с его языка, и поздно было о них жалеть. Серёжа впал в лёгкий ступор. Мозаика сложилась. Олег только что признался ему. Пусть и не прямым текстом, но Сергею этого было достаточно. — Мм, знаешь, я передумал, Олег. Наверное, провести с кем-то всю жизнь не такая плохая идея. — Его мизинец ненавязчиво дотронулся до колена Олега, мягко скользнул по его штанам. Олег неуверенно коснулся его пальцев своими, и Сергей тут же, без колебаний, сжал его ладонь. — Ты сейчас про ворон или про людей? — напряжённо спросил Олег, всё ещё боясь, что он всё не так понял. — А между ними есть разница? — невозмутимо спросил Сергей, погладив большим ладонь Олега. — Если бы ты внимательно слушал на уроке… — Я внимательно слушал на уроке, и более того, я прочитал про волков. Они тоже с одним партнером проводят всю жизнь. Волков покраснел. — Ты на что намекаешь? Сергей пододвинулся к нему и коротко чмокнул в щёку. Олег едва не уронил кружку. Поцелуем это не было. Но по меркам самого Олега — то был самый настоящий поцелуй. В щёку. Его туда ещё никто не целовал, и ощущалось это хорошо. Приятно. Серёжа рядом светился от счастья, самодовольно глядя на доведённого до смущения Олега. Кажется, отношения между ними начали немного проясняться, как и небо над Санкт-Петербургом. Впервые за эту промозглую весну к вечеру вышло солнце и осветило их комнату.