Искры

С самого детства Фэйбелль менялась не в лучшую сторону. От нее можно было ожидать чего угодно в любой другой день. Джинджер пыталась к этому привыкнуть, воспринимая поведение подруги как нечто, что было связано с переменчивым настроением. Но все оказалось куда сложнее, чем она предполагала. Фэйбелль всегда хотела от жизни большего, но не подозревала, что это большее достается с величайшим трудом. «Злодейства у нас в крови, неужели ты не чувствуешь этого, Джин?» — криво ухмылялась Фэйбелль день ото дня. И эта улыбка вызывала у нее дрожь в коленях. Все влияние от матери, Темной Феи, которая взращивала в дочери не самые лучшие качества. Теперь, когда они обе, Фэйбелль и Джинджер, ходят по коридорам «Долго и счастливо», первая видит в последней только соперницу, ничего другого. Но, кто же, спрашивается, страдает от этого больше? Конечно же Брэдхаус. Добрая душа, расположенная к кулинарии, настойчивая когда надо. Ей тяжело смотреть на то как Фэйбелль все больше окунается в такое странное и непонятное злодейство. Сталкиваются они не часто, но Джинджер всякий раз, когда видит Торн, готова плакать. Как можно все в своей жизни променять на зло? Есть же столько интересных вещей помимо этого. Кто-то даже над такой печалью шутит: «Свари ей покрытую любовным зельем конфету». Джинджер старается не реагировать на такие выпады. Волнение множится в ее груди, по какой-то причине она чувствует себя ответственной за поступки Фэйбелль. Что бы она ни совершила, никак в разум не проникнет расчета. Волнуется только сердце. — Мы же были друзьями, Фэйбелль, помнишь? — однажды в пустом коридоре останавливает ее Джинджер. Та замирает на месте, гордо вскидывает голову и так же горделиво произносит: — Извини, но сейчас у меня более интересные друзья, чем ты. Подобный ответ причиняет боль. Джинджер, не разворачиваясь к Торн, кусает губы. — Ты просто… Просто… — Что просто? Говори яснее, Брэдхаус, или не задерживай меня со своей чепухой. — Бесчувственная скотина, — шипит сдавленно Джинджер. — Что?! — широко раскрывает рот Торн. Она уже хочет многое высказать Джинджер, но дочь конфетной ведьмы быстро удаляется от места разговора, смахивая непрошенные слезы. Ей не хочется, чтобы Торн видела в ней соперницу. Не хочется. Совсем не хочется. Все внутри протестует против такого развития сюжета. Абсолютно все… Торн не хочет думать о Брэдхаус, она не думала о ней многие годы, спокойно существуя и готовясь к тому, чтобы превзойти всех злодеев. Но как и любого подростка ее задели слова «бесчувственная скотина». Что-то протекает в чувствах не так, как раньше. Мельком в сознании проскальзывают розовые пряди и темная кожа. Что же? Она холодна. Но воспоминания возвращаются теперь часто в детство, как она пыталась во что-нибудь играть с Джинджер, как слова матери еще не доходили до ее слуха. Как она еще не сформировалась как личность. Незримо эмоциональный выпад, который она считала сущей чепухой, стал тем, что она стала припоминать каждый день, вставая с постели. А потом вдруг «Книга легенд» была отменена и каждый был волен делать со своей судьбой все, что вздумается. Наблюдая счастливое лицо Джинджер в эти дни, Торн хотелось оторвать ей что-нибудь. А до слуха так и долетало «бесчувственная скотина», «бесчувственная скотина». «Ты ответишь за свои слова, Джин», — злобно жевала под нос Торн, не понимая почему теперь, закрывая глаза и думая о Брэдхаус, так часто билось сердце… Она находит ее в пустом коридоре случайно, подскакивает к ней как коршун, грубо хватает за руку и тянет в еще более безлюдный угол. Брэдхаус что-то говорит, но Торн не слышит, перед ее глазами пелена. Остановившись за каким-то поворотом, она хватает Джинджер за запястья, притягивает к себе и цедит прямо в самые губы: — Я не бесчувственная скотина, ясно тебе? Глаза Джинджер широко раскрыты. Дыхание от быстрой ходьбы сбилось. Прекрасное зрелище. Торн оно влечет как мотылька огонь. — Чем докажешь? — все равно еле шевеля губами, спрашивает Джинджер. В воздухе можно повесить топор. Напряжение такое, что, кажется, будто бы наэлектризован воздух. Искры повсюду. Торн в тот же миг припадает на секунды к губам Брэдхаус. Сопротивления нет.