The torture of love

      Его разбудили шаги.       Чонгук сквозь сон чувствует прикосновение холодных пальцев. Морщит нос, неловко отталкивает руку за тонкое запястье — мужчина находиться на грани сна и яви, когда не осознаешь, спишь еще или нет. Чонгуку хочется остаться в этом сладком плену сна как можно дольше. Прикосновение нежное, лёгкое, едва ощутимое и такое знакомое, что Чонгуку кажется, что рядом Тэхён. Сидит совсем близко; любуется спящим возлюбленным, не сдерживает свои душевные порывы и порхает пальцами по лицу, нежно очерчивая линию губ, носа, едва касаясь тёплой кожи кончиками пальцев. -Тэ, -стонет Чонгук, накрываясь одеялом с головой. Хочется открыть глаза, увидеть Тэхёна перед собой. А дальше — обнять и целовать, оставлять фиолетовые пятна на чувствительный коже, ловить сладкие стоны ртом. Любить всю ночь, давая Тэхёну понять, что марафон бега закончен. Терпеть сил нет, и мириться тоже — Чонгук хочет быть настоящим. Давая Тэхёну то, что ему нужно. Любовь. -Гуки, ты такой красивый. — Нежный шепот щекочет ухо. Голос приятный. До боли знакомый и родной. И совсем не кажется фантомным. Это удивляет Чонгука.       Он откидывает одеяло, под которым стало душно, и распахивает глаза. Перед ним на постели, отодвинув одеяло в сторону, сидит Тэхён. На нем все еще одежда, которую хочется снять; Чон сжимает кулаки, чтобы не наброситься на своего любимого с поцелуями. -Что ты тут делаешь? — слова, сказанные с колючей интонацией, невольно вырываются. Чонгук хочет закрыть себе рот — Тэхён напротив закрывает глаза и опускает взгляд на свои длинные пальцы. Его медовые волосы растрепаны, как будто в них не раз запускали пальцы. Откуда-то из глубин души поднимается жгучее чувство. Ревность. Тэхён принадлежит только Чонгуку, и больше никому.       Хочется приковать любимого наручниками к кровати и выкинуть ключ. Может быть это удержит Кима дома? -Мне уйти? — Тэхён поднимает взгляд на лицо Чонгука. Ищет его глаза в темноте — помогает свет с улицы — и ждет ответа. Чонгук сглатывает. В глазах его любимого грусть, сожаление, злость. -Нет! -Чонгук вскрикивает. Это удивляет его самого. Обычно он всегда спокоен, не повышает голос. Но сейчас… Сейчас волнение за Тэхёна, накопившиеся за несколько месяцев, готово выплеснуться и захватить по инерции и самого Кима, который сидит рядом. Слишком близко. Чонгук подается вперёд, чтобы впиться поцелуем в нежные, но твёрдые и податливые губы, но останавливается из-за слов Тэхёна, произнесенных грустно и неуверенно. -Нам нужно поговорить. То, что я скажу, не должно тебя сильно расстроить. Я над этим думал достаточно, взвесил все за и против, и, Гук, я думаю, что должен уйти из твоей жизни. Я не смогу быть рядом с тобой, осознавая, сколько боли тебе причинил… -Тэхён…- Чонгук жалеет. Чонгука больно ранят слова Тэхёна. Мужчина понимает, что слова, сказанные его возлюбленным, дались тому непосильным трудом. И зачем? На что рассчитывает Тэ? Чон его от себя не отпустит, никогда. Любовь в нём самом. Целиком отравила сердце своими чарами. Любовь исцеляет; но у них любовь еще и причиняет боль, умирает, чтобы возродиться с еще большей силой.       Не так давно Чонгуку хотелось все закончить; сейчас он хочет, чтобы Тэхён был рядом. Сбегал, но возвращался вновь, как поступал не раз. Без Тэхёна Чонгука не станет. -Я не отпущу тебя, слышишь? — голос дрожит. Уверенность так и не пришла. Но вместо нее пришел страх. Запускает свои щупальца в голову, заставляет мысли путаться, разбегаться в стороны, а руки дрожать. Приходится сжать одеяло. — Помнишь нашу клятву?       Да. Тэхён помнит. Они дали их друг другу под аркой, увитой белыми розами. Поклялись друг другу, что будут вместе. В горе, радости, болезни, здравии — до самой смерти. Но тогда казалось, что оба умрут в один день. Сейчас это кажется юношеским максимализмом. Никто не знает, что будет в будущем. Так почему они решили, что чувства будут всегда? — Помню. -Ты обманывал? — Возможно. — А может это ложь? -Я тебе не верю. -Почему же? -Я вижу, как ты смотришь на меня. И взгляд не изменился. Светится от чувств, как тогда, когда ты предложил пожениться. -Ты думал, что это шутка. — Насмешливо. Чонгук на секунду проваливается в воспоминания. — Сейчас я рад, что это была не шутка. Ты делаешь меня счастливым, Ким Тэхён. -Уверен? — Тэхён разворачивается. Забирается с ногами на кровать. В груди вспыхивает надежда. Чонгук на него не злится? Не хочет выгнать прочь, не только из дома, но и из своего сердца? -Да. Всегда был уверен. Ты тот недостающий паззл, который делает меня полноценным. — Гук-и…       Тэхён не договаривает. Его губы накрывает жадный рот его мужа. У которого терпение закончилось. Чонгук не мог себя долго сдерживать, когда рядом с ним сидит его любимый в одежде, не дающей простора для фантазий.       Опешивший Ким понимает, что Чонгук в нём нуждается. Нуждается в его близости. В заботе. И расслабляется. Сейчас он не хочет ни о чем думать. Мысли прочь, правит бал страсть, которая наполняет тело.       Губы Чонгука мягкие, но твердые, настойчивые — Тэхён понимает, что сегодня вести будет не он. Возражений нет — он просто подчиняется. Запускает пальцы в темные волосы, приобнимает второй чонгукову шею. Поддается вперед, вжимаясь грудью в грудь Чонгука, что тяжело вздымается. Тэхён чувствует, как в комнате становится жарко. Чонгук в его руках нагревается от страсти и возбуждения, и тоже самое происходит с Тэхёном.       Их языки сплетаются, и это до одури приятно. Стон. Неважно, чей: важно только то, что обоим нравится, что происходит. Поцелуи всегда были сладкой пыткой. Тэхёну нравились губы любимого. Он был готов провести всю жизнь, сжимая тонкую талию в своих руках и чувствуя давление на губах.       Чонгук чувствует, как растет сексуальное напряжение. Между ним и Тэхёном, в штанах — и хочется стащить все лишнее. Мужчина хочет стать еще ближе к Тэхёну. Взять того с силой, показывая, что не готов отпустить своего мужчину. Приобняв Тэхёна, Чонгук отрывается от его губ. Взгляд напротив затуманен; розовый язык скользит по припухшим губам. Чонгук сглатывает. Его муж самый сексуальный мужчина, потому что Чонгук хочет его всегда и везде. -Стягивай одежду, — шепотом. Сильное желание прикусить сладкие ключицы, которые так сильно выпирают. Прикусывать ключицы, а затем плавно, но медленно, дразня — подняться по шее к губам, оставляя поцелуи. может быть, даже засосы. Чонгук прикрывает глаза. — Все, что хочешь, Гук-и, — низкий хриплый баритон. О боже. Нельзя так. Чон сглатывает и проводит по волосам, чтобы отвлечься. Хотя бы на секунду. Но разве это возможно, когда Ким Тэхён решает устроить стриптиз для VIP — клиента?       Чонгук неотрывно наблюдает за тем, как его муж снимает пиджак, затем прозрачную (она определенно станет любимой у Чонгука) водолазку, а потом, не торопясь, стягивает штаны. У Чонгука вырывается вздох: у Тэхёна под одеждой ничего нет. И его аккуратный член истекает смазкой. -Нравлюсь? — флиртует. -Очень.       Чонгук сглатывает, а Тэхён довольно улыбается. Его мужу всегда нравилось его тело. Даже если Тэхён был далек от спорта. -Раздень меня, Тэхён. -Приказ. А Тэхён находит подчинение привлекательным. Он чувствует, как от голоса Чона возбуждается еще больше.       Чонгук ложится поверх одеяла, а Тэхён возмущенно фыркает. Его муж решил усложнить задачу, но сложности Тэхён любит. Мужчина опускается на кровать, опираясь на колени, а затем перекидывает длинную ногу через тело Чонгука, что неотрывно наблюдает за мужем. Его рот открыт, глаза полуприкрыты, а дыхание тяжёлое. Тэхён понимает, что Чонгук мучает не только его, но и себя. — А может, сделаешь это сам? — Тэхёну хочется подразнить мужчину под собой. И он торопится осуществить своё желание. Садится попой прямо на чужой пах и чувствует твердость, упирающуюся между ягодиц. Скользит большими ладонями по напряженному торсу поверх футболки, стараясь не касаться обнаженных участков кожи внизу чужого живота. Смотрит внимательно на красивое лицо и понимает, что Чонгук явно не с ним. Лицо мужчины напряженно. Сморщен нос, а изо рта раздаются лишь протяжный стон и неясное мычание. — Нравится? — Тэхён наклоняется совсем низко. Опаляет своим дыханием искусанные губы Чона.       Чонгук резко распахивает глаза. Черные, наполненные животным желанием. Тэхёну страшно. На секунду, пока Чонгук не хватает своего мужа за талию и меняет их местами. Тэхён сглатывает. Мужчина чувствует себя беззащитным.       Но все мысли вылетают прочь, когда Чонгук начинает целовать, сразу углубляя поцелуй. Тело ослабло. Есть только они, их страсть. Ответа на вопрос нет; да и нужен ли он, когда за Чонгука отвечает его тело? Его пальцы, переплетенные с пальцами Тэхёна, его настойчивый шершавый язык, его движения тазом — Тэхён чувствует, как Чонгук потерял контроль над своим телом и двигает бедрами, имитируя толчки. Сейчас важно только одно. Они вместе, и оба хотят показать друг другу, насколько сильна любовь.       Один хочет взять грубо, но не хочет причинить боль; второй же хочет принять всё, не беспокоясь за себя. Ему хочется чувствовать себя любимым, вернуть отношениям доверие, которое было когда-то. -Тэ, я не могу сдерживаться, — Чонгук отрывается от сладких губ своего мужа, напоследок скользнув языком по пухлой нижней губе. Внимание мужчины переключается выше. Чонгук нежно прикусывает ухо Тэхёна, а тот нежно стонет в ответ. Его глаза закрыты; он весь как оголенный провод. — Хочу тебя взять. Очень сильно. — Так возьми. — Тэхён сдержанней своего мужа, но еще немного — и толкаться бедрами будет уже он. Не получая в ответ ничего, кроме стона, Тэхён начинает покрывать мокрыми поцелуями шею своего мужа. Тот в ответ тяжело вздыхает, но поднимает голову. Шея всегда была его чувствительным местом. -Ты не раздел меня, — немного обиженно. -Ещё не передумал? -Нет.       Нехотя слезает с мужчины, вставая с кровати. Тот поднимается следом. Обоим жарко — волосы влажные. Но Тэхён обнажён; Чонгук нет. Тэхён, виляя округлыми бедрами, приближается к своему мужчине. Тот следит за каждым действием мужа. Сглатывает, когда Тэхён резко подается вперед. Словно хочет поцеловать. Мажет носом о щеку и сразу отстраняется. Чонгук сокрушённо выдыхает. В глазах Тэхёна насмешливость. Не все сразу.       Мужчина начинает раздевать Чонгука снизу. Стягивает пижамные шорты вместе с бельем, освобождая напряженный орган. Тэхён, определенно, влюблен не только в Чона, но и в его член. Чувствует, как от вида и запаха мужчины ведёт. Тэхён берет член в руку, начиная его медленно надрачивать. Вверх-вниз. Несколько раз. Пока сверху не раздается стон. А затем берёт в рот. Ласкает чувствительную головку, пробуя соленую смазку. Насаживается сильнее. Тэхён задыхается, когда Чонгук опускает руку ему на затылок и резко толкается вперёд. Член упирается в горло. Слёзы непроизвольно вытекают из глаз. Тэхён проглатывает обиду: заслужил. -Прости, любимый, — хрипло откуда-то сверху. — Но я так хочу.       Тэхён не смотрит на своего мужа. Ему горько. Хочется свернуться в клубочек и спрятаться. Но он терпит, продолжая делать минет Чонгуку. Который запутал пальцы в волосах Тэхёна и двигает бедрами, с каждым толчком ускоряясь. У Тэхёна начинает болеть рот, он давиться своей слюной, которая вытекает изо рта, но не хочет разочаровать своего мужа. Еще несколько толчков и Чонгук с гортанным стоном кончает Тэхёну в рот. -Глотай, малыш. — Нежно, но это не просьба. Тэхён послушно все проглатывает. До капли. А потом смотрит в глаза Чонгука. Зло, униженно, оскорбленно — грубость со стороны любимого ему не понравилась. -Доволен? — Вызов. — Достаточно на сегодня?       Тэхён поднимается. Становится противно — слюна скользит по груди. Хочется в душ. -Нет. — Глаза Чонгука все еще черны. В нем словно проснулась темная сторона, жаждущая удовлетворить только свои потребности. Не заботясь о партнере. — Ложись на живот.       Тэхён сужает глаза, но подчиняется. Кидает на пол одеяло. Скользит руками по холодной ткани простыни и укладывается на живот, расслабляясь. Уже все равно, что ждёт дальше. Их чувства сильны, и Чонгук не сделает больно. Минуты унижения можно пережить. Ведь эта ночь останется в пределах этой комнаты.       Тэхён чувствует, как мощное тело ложится сверху. Дыхание прерывается. Чонгук тяжелый. И до сих пор в футболке. От Чонгука жарко. Мужчина очень горячий. Но его член плавно скользит между ягодиц Тэхёна. -Я не растянут. — Страшно. Чонгук может сделать ему очень больно. Насухую у них никогда еще не было. -Твоей слюны достаточно, — Чонгук приподнимается, давая Тэхёну глотнуть воздуха, а затем резко входит.       Адская боль. Тэхён, не сдерживаясь, кричит, пытаясь соскользнуть с чужого члена. Ему кажется, что Чонгук порвал все его внутренности. Но это не получается. Чонгук держит его за шею, не давая поднять голову, а сам начинает входить на всю длину, срываясь на частые и глубокие толчки.       Тэхён плачет — удовольствие его не интересует. Он не узнает Чонгука — тот был нежным и внимательным, а сейчас пользуется телом своего любимого. Словно Тэхён шлюха, нанятая проститутка на ночь, чьи желания не волнуют. -Прости, малыш, — Чонгук начинает целовать напряженную спину своего мужа. Он не хотел делать больно. Но так произошло, и ему очень стыдно. — Я очень виноват перед тобой.       Боль утихла; толчки стали нежными и плавными. Тэхён чувствует, как ему становится приятно. Мужчина расслабляется, а изо рта раздается первый стон удовольствия. Их секс из животного стал нежным, но ненадолго: Чонгук толкается в последний раз и изливается прямо в Тэхёна. Тэхён же помогает себе рукой, но изливается на простыни сразу после своего мужа.       Оба устали и тяжело дышат; Чонгук опускается на Тэхёна, вжимаясь носом в нежную шею. Ему некомфортно, что позволил себе причинить боль любимому. Чонгук не хочет, чтобы его муж обижался на него.       Чон слезает с напряженного Тэхёна, на чьих щеках высохли дорожки слёз, и крепко обнимает его, прижимая к себе. Целует в макушку и шепчет: -Прости, Тэ.       Тот вместо ответа поднимает голову и целует грудь. Его тело хрупкое и тёплое; Чонгук чувствует, как его сердце переполняет любовь. Он не хочет терять мужа. Но обнимая своего любимого и вдыхая его аромат тела, Чонгук понимает, что одного раза ему явно было недостаточно. -Похоже, я хочу тебя снова. -Только на этот раз ты снизу, — Тэхён приподнимается на локтях и чмокает Чонгука во влажный нос. На его губах блуждает ласковая улыбка, а глаза светятся нежностью. — потому что снизу я не смогу быть ещё долго.