Дневник Салли Фишера

13.03       Слишком много эмоций я ощущаю каждый день, а выхода им нет. Я слышал, что если вести дневник, станет легче. Надеюсь, это реально помогает.       Так вот. Сегодня произошла очень странная ситуация. Трэвис в очередной раз поддразнивал меня, но после того, как Ларри хорошенечко ему наподдал, он ушел в туалет. Мне показалось, что он плачет, и я пошел за ним. И действительно: из одной кабинки разносились всхлипы. Я не хотел, чтобы все закончилось этим, и начал разговор. Трэвис, хоть и не сразу, но поддержал его. На выходе из туалета есть мусорное ведро. Около него я заметил бумажку. Маленький аккуратный листочек. Я взял его в руки и начал читать. Это было очень похоже на признание в любви. Причем тот, кто писал его, укорял себя за неправильность своих чувств. Мне кажется, это письмо было написано мальчиком и адресовано тоже мальчику, но что-то пошло не так, и теперь письмо валяется около мусорки. И знаете, похоже, что это письмо Трэвиса и, как бы эгоистично не звучало, адресовано оно было мне. Я давно наблюдал за ним странное поведение по отношению ко мне. Он похож на цундере из аниме: сначала издевается, а потом провожает взглядом. Причем таким, как школьницы смотрят на объект своего обожания. Я замечаю, что на переменах он постоянно смотрит на меня, хоть и старается не подавать виду. Вижу, что он смущается, когда я машу ему рукой или здороваюсь. В такие моменты он отводит взгляд и говорит что-то невнятное. Но я никогда не задумывался о том, что Трэвис может быть влюблен в меня. Мне на самом деле жалко его, но, как бы грубо это не звучало, мне не нужна его любовь. Я хочу добиться любви другого человека. Чтобы мои чувства стали взаимными. Этот человек — Ларри. Если бы я был девчонкой, я бы признался ему, ведь в таком случае мои чувства были бы нормальными. Хотя… Думаю, будь я другого пола, ничего бы не изменилось. Меня пугает само осознание, что я могу опоздать, не успеть признаться. Проживу вот так всю свою жизнь, один. Ларри женится, заведет детей. А я буду давиться от ревности. Но я еще не готов, не знаю, как он отреагирует. Может быть, он вообще гомофоб и не захочет меня больше видеть. Ладно. Запись своих эмоций и правда помогает. Завтра я тоже что-нибудь напишу.       Салли захлопнул блокнот и, положив его в ящик стола, выудил из кармана ключ. Ему очень повезло: некоторые отсеки закрывались на замок, и никто, кроме владельца ключа, не мог посмотреть их содержимое. Обычно Сал хранил там деньги и несколько вещей, которые достались ему от мамы, но теперь к ним присоединился небольшой блокнот с синей обложкой. Иронично, что он был подарком от Ларри на Рождество, и теперь в нем записывали мысли об этом человеке.       Сал долго не провозился: выключил свет и лег в кровать, постепенно уходя в царство Морфея. 14.03       Я пока не хочу говорить Ларри об истории, которая произошла в туалете. Кстати, в школе его сегодня не было. Весь день за мной ходил Трэвис. На одной из перемен мы с ним неплохо поговорили, но на остальных он просто ходил за мной. Но самое странное началось потом. Я знаю, где он живет: в церкви Фелпсов. Она находится в другой стороне от «Апартаментов Эддисона». И, тем не менее, Трэвис после школы проводил меня до дома, говоря, что «ему по пути». Ага, по пути, блин, ему. Ладно, сейчас пойду к Ларри.       Ключ, ящик, замочная скважина, щелчок. Блокнот в надежном месте. Лифт, карта, кнопка. Салли зашел в подвал. Торговый автомат, Пых, дверь. И он уже в квартире своего друга. — Заходи, Сал! — видимо, Фишер не такой уж и незаметный, как думал, раз его из соседней комнаты услышали. — Я думал к тебе идти, а ты уже здесь.       Салли разулся и прошел в комнату металлиста. Все там как обычно: раскиданные по всем сторонам вещи, посередине мольберт, а на столе коробочка с красками. Она — единственная вещь, которую держат в порядке. Ларри периодически протирает эту коробочку и баночки с тюбиками от краски. Сейчас художник как раз занимался чисткой. Салли сел рядом с ним. — Слушай, Сал, а что это за тобой Трэвис все время ходит? — Да что ему в башку только не взбредет… — Я знаю, ты что-то скрываешь от меня. Скажи правду.       Сал отвел взгляд. Он понимал, что это лучший момент, чтобы рассказать о «наболевшем». — Кажется, он влюблен в меня.       Ларри вопросительно поднял бровь, как бы спрашивая «с чего бы это вдруг?». — Мы недавно поговорили с ним. Потом я нашел письмо: признание в любви, мне кажется, его писал Трэвис; на следующий день он все время ходил за мной, даже до дома проводил. Хотя… Мало похоже на любовь. — Все это очень и очень странно. Хотя я давно заметил, что он постоянно тырится на тебя. Скоро дырку в спине прожжет, — Ларри отложил в сторону тюбик, который недавно подвергся чистке. — Ну, а ты к нему как относишься? — Я… — Сал замялся.       …Я растерялся. Трэвиса я не презираю, но в то же время и не дружу с ним. Спустя какое-то время, я все-таки сказал: — Никак. Просто не обращаю на него внимания. — Понятно. И Ларри снова стал натирать свои тюбики да баночки. Похоже, он скрывает что-то от меня. Черт! Интересно, что он думает обо мне? Знаю, для него я не враг. Друг. Просто друг. Если бы Ларри знал, что я чувствую к нему. Что я люблю его. Мне противно перечитывать свои записи, ведь мои чувства… Неправильны. Мальчик не может любить мальчика, так ведь? Как мне тогда называть свои мысли о нем и все, что я чувствую к нему? Видимо может. Мальчик любить мальчика.       Салли совершил действия, которые за эти 2 дня вошли в своеобразную привычку: положил блокнот в ящик и закрыл его на ключ. Никто, кроме Сала, не имел доступ к отсеку. Больше никто. Даже Генри не имел ключа.       Ему и правда было противно перечитывать все, что он писал. Он напоминал себе Трэвиса: так же любит, но не говорит. Выкладывает все на бумаге, которую видит только он. Или еще кто-то… 15.03       Фишера дома не было, и он разрешил Ларри пока подняться в его квартиру, что тот и сделал. Металлист редко бывал в квартире друга, в основном они находились в подвале. И вот, сейчас Ларри сидел в комнате Сала и высматривал что-нибудь интересненькое. Внезапно его взгляд упал на стол, а конкретно на один из ящиков, тот, который Сал обычно запирает на ключ. «У него же нет от меня секретов?» — пронеслось в голове у металлиста. «Интересно же, что у него там хранится» — Ларри заглянул внутрь отсека. Ничего необычного: пара долларов, красивая брошь, открытка из какой-то южной страны, синий блокнот… Любопытство с каждой секундой съедало его изнутри, и он открыл записную книжку…       «Похоже на личный дневник.» — подумал металлист, перебирая страницы своими тонкими, длинными пальцами. «И начал вести он его совсем недавно. Тут и про Трэвиса написано и… Про меня?» — вчитываясь в каждую строчку, он все четче понимал, что Сал влюблен в него. И тут Ларри пришла в голову безумная идея. Он взял в руки первую попавшуюся ручку, открыл дневник на странице, где была сделана последняя запись, и неровным от дрожи в руках почерком написал: «Я тоже люблю тебя, Сал». И ушел восвояси, зная, что очень долго будет жалеть о содеянном.

***

      Вернувшись домой, Салли сразу же охватило нехорошее предчувствие. Ларри в комнате не было, но он явно приходил. Об этом говорили складки одеяла на кровати, которую Сал заправил перед уходом. Значит, он приходил, но потом ушел.       И только сейчас до него дошло: он не запер ящик на ключ! Мальчик в сию же секунду оказался около стола. «Вроде все на месте… Видимо, Ларри не заметил. Ну вот и хорошо». Фишер облегченно выдохнул и, взяв блокнот в руки, открыл его на странице, где была сделана последняя запись. «Я люблю тебя, Сал»