Инстинкт смены сезона

Солнечные зайцы прыгали в противно-голубом печальном небе, скрашивая горючую скорбь. Они играли, отражались, множились в печали Лета... Блики слепили глаза. Каким-то неведомым образом лучи оказывались везде. Даже в закрытых и заколоченных подвалах. Приятные запахи Лета проникали в душу... Золотые зайчики освещали картины, поднимали пыль и вскрывали раны... Все ненужные тряпки, все гвозди и доски отбросило поднимающимся ветром. Солнце явило свету необычайные картины... Первый мазок Осени — слёзы Лета. Золотая пыль рисовала в воздухе, словно бы пыталась создать девушку. Её образы сменялись бурей, солнцем и лунной ночью... Частички света были небрежны в своих движениях, творя размашисто и нелепо... Пыль аккуратно черкала, пыль агрессивно стирала в воздухе... Солнечные зайчики пролили своё свечение прямо в незаконченный образ. Осень явилась миру в пыльном подвале. Девушка в пёстрой рубашке блуждала по коридорам, рассматривая чьи-то картины. Память отказывалась давать хоть клочок информации. Осень решила убраться отсюда — слишком уж пропахло болью в этом месте... И она это сделала. Ключи и паспорт лежали прямо под ковром; Осень теперь знала, кто она. Ещё там валялась записка, но... Жаль. Столь необычное имя никак не припомнить. Золото светилось чётким разрезом поперёк горла... Осень тихо повернула ключ — и вот она, свобода. Но свобода ли?.. Осень вдохнула в себя жизнь и краски. А ещё обрывочные воспоминания... Осень поспешила вернуться домой. Домой, к своему фирменному чаю и привычной кисти. В пыли, что ярко золотилась И сожалениях согретых Внезапно Осень появилась, Рисуя в линиях задетых... Явилась Осень в плаче Лета. Покинула Зимы балладу, В рубаху пёструю одета... Пытается найти отраду. Явилась. Лето горевала... Под свист и пляску бури шумной. В тиши и холоде подвала, Под краски лунной ночи тёмной. Картины золотом горели И шрамы вместе с ними тоже... Воспоминанья душу грели, И убивали. Так... Похоже.