Нет права на ошибку

За один трёхчасовой полёт ушла пачка успокоительного, ведь девушка осознанно возвращалась в место, где прошла драйв-тест под названием «Все круги ада». Дойдя до нужного дома, Грейс остановилась перед лестницей на крыльцо и стала делать глубокие вдохи и выдохи, будто это могло успокоить волну нахлынувшего ужаса. Вдруг в одном из окон частного двухэтажного дома показалось детское личико, которое скрылось сразу после распознавания человека перед входом. Дверь открылась, и из нее выбежала радостная шестилетняя девочка в берюзовом платье, гольфах и голубых сандаликах. — Майя! Зайка моя! — воскликнула Грейс раскрыв руки для объятий. — Сестрёнка! — кричал ребёнок, запрыгивая на девушку и избивая её своими густыми хвостиками на голове. Проявление сестринской любви длилось до тех пор, пока в проходе двери не показалась исхудавшая, с неимоверно грустными и впалыми глазами и поддельной улыбкой на лице женщина. Она посмотрела на смеющихся детей и облокотилась на дверной косяк. Заприметив фигуру напротив, Грейс подняла взгляд, медленно опустила девочку на землю и стала делать шаги к входу. — Доченька, — еле живым голосом прохрипела женщина. — Привет, мама. Мать с боязнью потянулась обнять дочь, но та, несмотря на желание высказать всё, не хотела закатывать сцену на виду у всех соседей, потому тоже прижала её к себе. Пройдя в дом, девушка скинула сумку, а Майя, горя желанием рассказать сестре всё на свете, тянула её наверх в свою комнату. — Солнышко, сейчас я попью воды, перекинусь парой слов с мамой и поднимусь к тебе, — чмокнув в носик, Грейс умело выпровадила ребёнка из комнаты, где в скором времени был проведён серьёзный разговор. Отправившись на кухню с мамой, девушка вглядывалась в каждый угол дома, находя в каждом новое воспоминание. Устроившись за широким деревянным столом и чувствуя себя «гостьей» в доме детства, она приступила к делу: — Что ты им рассказала? — Всё, как ты просила. — Конкретнее! — рыкнула Грейс. — Он пришёл пьяный и избитый, стал лезть ко мне. Ты оттащила его, а в процессе самозащиты оттолкнула его, и он умер от удара об стол. — И что им нужно тогда? — Патологоанатом задался вопросом о следах верёвки на его теле, — скромно проговорила женщина. — Твою мать, — прикусила губу Грейс, но затем подняла злобный взгляд на мать и, смотря ей прямо в глаза, задала вопрос. — А ты откуда это знаешь? Подобные улики не выдают вот так на руки даже близким родственникам погибшего. Ты узнавала про него? Женщина не ответила, а лишь скромно склонила голову. Возможно, ей стоило сказать «нет», ибо её жест согласия разжёг огонь ярости в глазах Грейс и заставил перейти на крик. — Господи, какая же ты идиотка! — взялась за голову она. — Какого чёрта тебе понадобилось узнавать подробности его смерти? —  Я лишь… я только… — стала заикаться мать. — Я хотела убедиться, что у них нет оснований подозревать в убийстве нас. — Не лги мне! Девушка вскочила из-за стола и подошла к кухонному окну. Склонившись над столешницей, она пыталась привести в нормальный ритм учащённое сердцебиение вследствие агрессивного поведения. После пары минут молчания раздался тихий истерический смех. Грейс подняла голову, выпрямилась и разворачиваясь к матери стала говорить: — Ты не меняешься. Даже сейчас тебе остаётся важнее мужик, а не твои собственные дети. И когда только ты перестанешь быть жалкой?! — подойдя к столу и остановившись на противоположной от матери стороне, она сделала упор на пальцы и, слегка приблизившись, продолжила. — Только вот знай: мы — твои дети — живы, а он — мёртв. Сделав шаг назад, девушка развернулась и направилась, чтобы налить стакан воды, но, заполняя ёмкость, сквозь урчание жидкости услышала тихие слова позади: — Ты убила его. Женщина хотела сказать это как можно тише, чтобы адресат никогда не услышал этого, но теперь ответной реакции было не избежать. Обомлевшая Грейс раскрыла от удивления рот и чуть не выронила из рук кувшин. Поставив сосуд на столешницу, она развернулась, подошла обратно к месту, где стояла раннее, и, прищурившись, произнесла: — Повтори ещё раз, что ты сказала. Испуганная мать с кричащим животным страхом в глазах смотрела на дочь, словно на самого голодного и безжалостного зверя в мире. Произносить заново своё громкое заявление она точно не собиралась. Грейс же терпеливо ждала, пока та осознает сказанное, после чего на её лице появилась небольшая, но пугающая улыбка, через которую раздалось: — Да, ты права. Он подох так, как того заслуживал. И единственное, о чём я жалею, так это о том, что не смогла продлить его страдания. Эта сука слишком мало мучилась. — Как ты можешь быть такой жестокой?!  По щеке женщины скатилась слеза. — Поплачь на его могиле. — Ты не дала ему шанса. Он мог измениться. Глаза девушки словно залились кровью и потеряли последний намёк на человечность. Отчаянные попытки матери оправдать искалечевшего детскую психику мужчину буквально не оставили Грейс ни малейшей веры в материнскую заботу и любовь. Она резким движением схватила находящийся на столе стакан и швырнула его об стену со всей силы так, что осколки долетели ло противоположного конца кухни, а женщина закрылась рукой. — Не смей вызывать у меня чувство вины за смерть этого ублюдка! Не ты умирала на операционном столе! Не ты боролась за жизнь ради того, чтобы спасти любимых тобою людей! — рвя горло орала девушка сквозь бесконечный поток слёз. — Плевать ты хотела на меня и на Майю. Тебе важнее мужик. А мне теперь жить с этим… Одёрнув ворот кофты Грейс выставила шрам, чтобы и без того ревущая мать оценила всю цену своих ошибок. После этого женщина закрыла рот рукой и продолжила смотреть на дочь сквозь несходящую стену из слёз перед глазами. Не отводя взгляда, девушка обошла стол и приблизилась к ней, а затем серьёзным тоном, совсем как с чужим человеком, проговорила: — Ещё раз ты выкинешь подобное, полицейские узнают о твоих «методах» борьбы со стрессом, и тогда я отсужу у тебя Майю. Моё детство ты загубила, мамаша. Так дай ребёнку достойную жизнь. Грейс ушла с кухни, оставив мать с, казалось бы, невыносимым чувством вины, и направилась на второй этаж, где её ждала младшая сестра.