Нет права на ошибку

— Грейс… — хрипло сказала мама. Девушка, выбросив «оружие» из рук, мигом подбежала к девочке, стоящей на лестнице, и промолвила: — Малышка. Твой папа хотел сделать мне больно, но сейчас всё будет хорошо. Быстро беги наверх, а мама скоро придёт. Майя кивнула и, не задерживаясь ни на секунду, побежала в кровать. Грейс сменила выражение лица, словно маску, и повернулась к женщине, до сих пор забитую в углу. — Неси верёвку. — Но…твоя грудь… — Верёвку! — крикнула девушка. Мать, спотыкаясь, побежала к кухонному шкафу и судорожно стала искать необходимое. Тем временем Грейс уже рылась в домашней аптечке, не имея ни малейшей идеи, как оказать первую помощь самой себе. Сделав самодельный пластырь из большого куска ткани и рулонного пластыря, она убрала коробку в сторону и незамедлительно стала действовать дальше. Выхватив из дрожащих рук матери плотные верёвки, девушка опустилась на пол и стала перевязывать руки Дагласу, не жалея сил и думая лишь о предстоящей мести. Дойдя до ног, Грейс крикнула матери нести стул с кухни, но, увидя её зарёванное лицо, затянула последний узел, подошла к ней и сквозь зубы произнесла: — Только попробуй сказать мне, что ты плачешь из-за этого куска дерьма. Возьми себя в руки и принеси мне чёртов стул! Общими усилиями и угрозами Грейс они усадили мужчину на стул. Девушка взяла изоленту и стала приматывать его руки и ноги к стулу. Закончив, она перевела взгляд на мать. — Поднимись к Майе, и не спускаться, пока я не разрешу. Отвернув взгляд от скрывшейся на лестнице матери, девушка положила руку на грудь, которая горела от адской боли, и пошла на кухню. Взяв пакет, она подошла к спящему телу и произнесла: — Ну, что, паскуда, пора просыпаться. Надев пакет на голову мужчины, Грейс крепко зажала его сзади и наблюдала за тем, как пакет всё чаще и чаще вздувается. Даглас уже стал биться в конвульсиях, и девушка сняла пакет с его головы. Встав перед ним, она наблюдала, как жадно он глотает воздух, а в его глазах читается животный страх. — Каждый день бы тебя так будила, — с ехидной улыбкой сказала Грейс. Сквозь большие вдохи и выдохи, Даглас стал говорить: — Как ты…почему я связан?! Сейчас же развяжи меня, стерва! Несколько секунд она смотрела в его глаза и на его лицо, краснеющее от злости всё больше. А затем смачный хук справа прошёлся по его морде, и красная струя хлынула из его носа и стала стекать по губам. — Ты ещё не понял? — начала девушка, утирая кровь с костяшек. — Теперь я тут главная, и сейчас твоя очередь прочувствовать весь вкус крови. Даглас поднял голову, но уже не обнаружил Грейс перед собой. Вскоре чёрный материл перекрыл его обзор, и мужчина вновь стал хвататься за последний глоток воздуха.

***

Резкий свет ударил в глаза, заставляя девушку прищуриться. — Извините, мисс Допсон, проблемы с освещением, — сказал шериф, поправляя лампу на своём столе. — Итак, я задам вам вопросы по делу смерти мистера Фичера. На лице Грейс было абсолютное спокойствие. Она вслушивалась в каждое слово мужчины напротив. — На его теле обнаружены следы верёвок, а точнее перевязанные руки и ноги. Вы что-нибудь знаете об этом? — Даглас был проблемным человеком. Всегда встревал в какие-то проблемы. Помнится мне, незадолго до своей кончины он рассказывал моей матери о том, что влез в какие-то долги. Шериф наблюдал, как Грейс рассказывает ему как он считал правду, а в это время девушка в своей голове заливалась громким смехом и аплодировала самой себе за столь прекрасную актёрскую игру. — Мисс Допсон, я знаю, что мой коллега спрашивал вас об этом, но позвольте узнать, какие у вас были отношения с ним. Этот вопрос слегка удивил «рассказчицу», поскольку она считала, что её игра весьма правдоподобна и не заслуживает вопросов, но ответить все же придётся. — Я не выбирала себе отчима. А если бы мне и предоставили такой выбор, то Даглас был бы последним человеком на планете. Мужчина напротив поймал серьёзный взгляд девушки, быстро кивнул головой и перевёл глаза на бумаги под своей рукой. — Вы знаете, мой отчим тоже был ужасным человеком. Он бил и унижал нас с матерью, а в один день мы узнали, что он изнасиловал девушку, и лично сдали его в полицию, — грустно произнёс шериф. — Тогда вы знаете, что такое «детская травма» и каково это — опасаться каждого, кто входит в твою жизнь, — столь же грустно произнесла Грейс. — Знаю… и всё же, если вам понадобится моя помощь или вы вспомните какие-то детали… — мужчина стал судорожно писать на бумаге цифры. — Вот, позвоните мне. Грейс взяла бумагу со стола и, не отрывая взгляда от стражи правопорядка, положила его в карман куртки. — У вас ещё есть вопросы или я могу идти? — Конечно, вы свободны. Всего доброго. — Вам того же, — покидая кабинет произнесла Грейс.