Нет права на ошибку

Утро. Эмбер Допсон, чудом оставщаяся живой благодаря стараниям собственной дочери, с неимоверным трудом поднялась с кровати и стала делать шаги к кухне, чтобы уталить жгущую горло жажду. Зайдя на кухню, она сразу прищурилась, поскольку в глаза ударил яркий солнечный свет, но вскоре перед ней оказались сидящие за столом доктор Гилберт, нервно потирающий руки, Грейс, испепеляющая её взглядом, и санитары. Женщина посчитала, что ещё спит, потому начала активно моргать, чтобы пугающее сборище ушло прочь в небытие. Однако это был не сон, а долгожданная расплата за своевольщину в отношении лишении себя жизни. Грейс первой решила нарушить тишину: — Ты здесь позавтракаешь или сделать тебе сэндвичи с собой, мамочка? Выделив последнее слово, девушка создала еще большее напряжение между присутствующими. — Что здесь происходит? Кто эти люди? — хриплым голосом выдала мама. — Твои новые друзья. Я собрала твою сумку, а тебе стоит переодеться. Твоя одежда вся в блевотине. Грейс поднялась из-за стола, подняла с пола дорожную сумку и направилась к входной двери, дабы оставить её на пороге. — Я ничего не понимаю. И я никуда не поеду. Девушка медленным шагом стала подходить к матери и, не отрывая глаз от её, стала говорить: — Нет, ты поедешь. Ты доказала мне, насколько тебе плевать на нас с Майей, но у меня нет времени для хождения по судам. Поэтому сейчас ты наденешь эту грёбаную одежду, сядешь в машину и вернёшься здоровой женщиной. Эмбер пугливо отходила назад, чтобы избегать сокращения расстояния между ней и дочерью, но вскоре столкнулась ягодицам с высокой тумбой, и убегать было уже бесполезно, как и спорить с дочерью. Женщина покорно переоделась в спортивный костюм, подготовленный дочерью ещё ранним утром. Через 15 минут все посетители «дома на улице Вязова» были уже в машине. Через несколько кварталов женщину словно молния ударила, и она воскликнула: — А как же Майя? — Опомнилась. Это уже не твоя забота. Поездка проходила в тишине, пока машина не остановилась у впечатляющего большого отеля в лесу на берегу реки. И Эмбер, и Грейс впечатлил внешний вид «наркоклиники», в которой мама проведёт ближайшую неделю. Мистер Гилберт, заприметив удивлённые взгляды обеих девушек, вышел из машины, протянул им руки и сказал: — Пройдёмте на экскурсию. Семью Допсон повели по обширному двору, включающему в себя красивые аллеи с шикарным садом. Затем они зашли в само здание. На первом этаже их ждали красивые цветочные диваны и большие деревянные столы. В углу просторного холла находилась стойка регистрации, за которой сидела и заполняла бумаги на первый взгляд доброжелательная блондинка. На вид ей было лет 25, её белое фарфоровое лицо украшали обведённые чёрным карандашом голубые глаза, которые при прямом контакте могли изучить твою душу задом наперёд. Её пухлые розовые губы расплылись в милой улыбке при виде Мистера Гилберта. Она отложила все бумаги в сторону и покорно ждала, когда ей сообщат о необходимости её присутствия рядом. Доктор поручил санитарам сопровождать новых гостей, показывать и рассказывать даже мелочи, если они того попросят. Помощники услужливо покивали начальнику и в скором времени скрылись с новоиспечённой пациенткой и её дочерью в одном из светлых коридоров. Перекинувшись парой слов с блондинкой, Мистер Гилберт отошёл от регистрационной стойки и повернулся в сторону коридора, в проходе которого его терпеливо ждала Грейс. Он тепло улыбнулся и подошёл к ней, слегка выгибая одну бровь, показывая, что уже готов услышать вопросы, которые её интересуют. — Ты не стала осматривать здание вместе со всеми? — Всё, что мне нужно, я уже осмотрела. Неплохое «заведение». Доктора взял откровенный смешок, однако Грейс в серьёзном тоне продолжила: — Вы так и не ответили, как именно собираетесь её лечить. Мистер Гилберт встал в серьёзную позу и тем самым показал, что готов к важным переговорам. Он сделал задумчивое лицо и стал перечислять: — С ней будут работать психологи. Поверь, они являются одними из лучших. Мы будем проводить ей чистку крови, дабы избавиться от остатков ядовитых веществ. Также мы имеем гору развлекательных программ, так что у неё не останется времени думать о насущных проблемах. Грейс вслушивалась в каждое слово, и каждое из них было убедительнее другого. — Мы сможем её навещать? — Ехать, как ты уже увидела, не близкий путь. Но вы можете ей звонить, и мы всегда передадим ей трубку. Девушка кивнула и, последний раз осмотревшись, собиралась покинуть лечебницу. Подойдя последний раз к Мистеру Гилберту, она произнесла: — Спасибо ещё раз вам большое за помощь. Мне пора. Надо забрать Майю от подруги. — Хорошо. Ты можешь попрощаться с матерью на 3-ем этаже. Там прямо и… Инструкцию доктора прервала поднятая ладонь девушки, как знак «остановите речь», и Грейс сказала: — Я не буду подниматься. Она вчера чуть не покинула нас и не думала прощаться, теперь мой черёд. До скорого, доктор. Мужчина лишь сочувственно опустил глаза, закусив нижнюю губу, но затем поднял голову, чтобы взглянуть на удаляющуюся фигуру оскорблённой хладнокровием собственной матери девушку. Покинув отделение и ожидая вызванное такси, Грейс словно утонула в собственных мыслях. «Что будет с мамой? Как объяснить Майе, почему мамы не будет все эти дни? И что же всё-таки случилось с Риком?». Эти мысли окружали девушку, словно звёзды, которые кружатся по круговой орбите головы, когда в мультике главный герой получает смачный удар кувалдой по макушке. Поток пугающих сценариев прервал автомобильный гудок, который издал водитель, видя, что девушка не реагирует на прибывшее авто. Грейс направилась к двери машины и, октрыв её, бросила беглый взгляд на одно из окон здания напротив, и в одном из них на неё смотрела женщина, которая легонька и с опаской махала рукой. Девушка задержала глаза, последний раз смотря на мать, затем опустила голову и села на заднее сиденье автомобиля. Водитель, получив точный адрес, куда необходимо ехать, умело выкрутил руль, надовил на газ и выехал с территории наркологического центра, а Грейс, откинув голову на спинку заднего сиденья, пыталась собраться с мыслями и обдумать дальнейший ход действий, когда на её телефон пришло сообщение от Лив: «Грейс, Рик жив!»