Ромашки

      Назовите хотя бы одного человека, который знает, как предвидеть болезнь, и я отвечу, что таких людей нет. Никто не может знать, в какую секунду может начаться цветение в легких… Никто не скажет, когда начнешь кашлять цветами… Многие столкнулись с этим в разные периоды своей жизни.       Микаса совершенно обыденно сплевывала одуванчики, созревающие в ее легких с тринадцати лет. Когда она смотрела на Эрена, такого воодушевленного идеей истребления титанов, она заходилась в приступе кашля, последствиями которого всегда были желтые цветы, окрашенные багровыми каплями.       Жану было сложнее. Ему невыносимо было видеть лучшую ученицу Кадетского училища рядом с парнем с суицидальными наклонностями. Цветы календулы доставляли ужаснейшую боль, проходя по горлу вверх. Микаса это видела. Это видели все, но ничем не могли помочь…       Райнер и раньше видел эту милую девочку, старающуюся помогать всем и каждому. Она все время бегала хвостиком за высокой девушкой, которая все время твердила, что возьмет ее в жены. До одного дня солдат не замечал ни ее, ни ее странную подругу.       Это была их первая экспедиция за стену Роза. Все шло по плану ровно до той секунды, пока лошади Жана и Армина не сбежали. Райнер уже совсем отчаялся, но на горизонте появилась та самая девочка, ведущая за собой двоих лошадей. Ее тонкий голосок долетел до блондина:       — Ребята! Как вы? Я так счастлива, что вы все целы, — слезинка улетела в траву. «Выходи за меня?» — пронеслось в голове Райнера против его воли. И в эту же минуту он закашлялся. — Райнер? Ты в порядке?       — Криста… Тебя даже лошади любят. Ты невероятно обаятельна, — улыбнулся Райнер.       Экспедиция закончилась с переменным успехом. Многих сожрали титаны, кто-то погиб от руки Женской Особи. Но десятка лучших из кадетского корпуса все же выжила. Это не могло не радовать…       Кто бы знал, что та встреча на пустыре станет для Райнера началом бессонных ночей. Кашель в первую ночь был не столь сильным. Райнер посчитал, что простудился и не придал этому особого значения. А вот следующие пару дней перед ним стояли ее чистые глаза, когда она испуганно смотрела на Имир, когда та похабно шутила. Тот день окончательно выбил Райнера из колеи.

«Твои синие глаза — чудеса!»

      Чистя свою лошадь, блондин невзначай бросил взгляд на смеющуюся Кристу, которой в ладошку тыкалась лошадиная морда. Райнер разразился гулким кашлем, прикрывая рот ладонью. Когда он почувствовал, что комок вышел, Браун заметил на широкой ладони ромашку, лепестки которой были покрыты кровью. Янтарные глаза расширились.       — Райнер, ты в порядке? — к нему подошла Криста, но так и не увидела скомканный цветок, выброшенный в траву.

«Умираю третий день, кто сказал так нельзя?»

      Райнер ненавидел себя за эти чувства. Ненавидел Имир за ее частое общение с Кристой. Ненавидел Кристу за отсутствие к нему чувств… Лишь только Бертольд, ждущий исцеления от Энни, понимал, как Райнеру тяжело. Болезнь немного сбавляла обороты, пока он не видел ее.       Вечером, когда она садилась рядом с ним, Райнер ощущал, как в его легких распускаются цветы, не давая дышать. Ее маленькие ручки зарывались в его жесткие волосы, пока горло райнера щекотали белые лепестки. Как бы он хотел избавиться от этих чертовых ромашек. Он был готов сделать для Кристы все, чего бы она не захотела.       — Райнер… Ты болен, да? Я слышала, что… ты кашляешь цветами… — Криста осторожно водила большими пальцами по щеке лежавшего на ее коленях Райнера. Словно бы в доказательство он сплюнул на свою ладонь большое соцветие.

«Пощади меня, Пощади меня, девочка-рассвет…»

      — Как видишь… — она не должна знать. Не должна знать о его чувствах к ней.       Каждую ночь Райнеру снился огонь, в котором погибала его любимая Криста. Каждую ночь он просыпался от собственного крика и осознания того, что ничего не может сделать. Прошло уже четыре года с момента ее коронации, а Райнер до сих пор не смог рассказать ей, хотя болезнь все усиливалась. Весь пол марлийской казармы был устлан окровавленными ромашками Райнера.       В последний день своей жизни, как решил Райнер, он вернется на Парадиз и потребует аудиенции у Ее Величества. Он должен сказать ей о том, кем заняты его мысли последние пять лет.       Вот он стоит у двери в ее кабинет. Скован по рукам и ногам. Совершенно спокоен внешне, но сильно паникует внутри. Он не сразу понял, что с самого утра ему легко дышать.       — Входите, — все тот же тонкий голосок, отдающий нотами величия. Возле окна, взирая на Митру, стоит она. Его Криста в мундире «Верхушки стен».       — Воин Марлии прибыл на аудиенцию, Ваше величество, — по требованию королевы солдат удаляется, оставляя все так же закованного в цепи Райнера наедине с Кристой.       — Ваше Величество…       — Хистория. Просто Хистория, Райнер, — в глазах появляется привычный воину огонек, извещающий о том, что нынешняя королева рада видеть его. — Ты уже не кашляешь ромашками, как в нашу последнюю встречу. Я счастлива знать, что ты в порядке.       Словно бы только сейчас на Райнера нисходит осознание. Ему легко дышать! А значит… Криста, точнее Хистория, смогла полюбить его? Иначе не может быть.       — Кри… Хистория, это… — он не верит. Не верит в то, что сейчас происходит. Спустя пять лет… Его чувства оказались взаимными. Первым порывом было обнять ее, но цепи не позволяли. Да и сама королева не спешила рушить эту стену между ними.       — Райнер. Позволь задать тебе вопрос… Не как королева, а как Хистория. Готов ли ты… встать на сторону Парадиза? — в больших синих глазах теплится надежда.       — Парадиз обретет верного союзника в моем лице. И хотя люди внутри стен не доверяют мне, я готов раз за разом доказывать верность Вам, Ваше Величество, — он отдал честь так, как его учили в Кадетском корпусе.       — Я доверюсь тебе, Райнер, — она берет ключи у солдат, и за спиной Райнера щелкают замки наручников, с глухим стуком ударяясь о мягкий ковер. Королева поворачивается к пребывающим в шоке солдатам. — Я, законная королева стен Хистория Райсс, объявляю Райнера Брауна предателем Марлии и верным союзником Парадиза. Я дарую ему свободу. Отныне Райнер Браун — солдат Парадиза.       Райнер слышит это. Он понимает, что будет стоять насмерть за королеву стен. Он поможет Парадизу одержать победу в войне с Марлией.