SeTM

– Скажи мне вот. Чего ты добьешься?- мужчина в возрасте с сединой в волосах старается звучать как можно спокойнее, он садится в кресло, потирая переносицу морщинистыми пальцами, глядя на старшего сына, что стеклянным взглядом пол буравит. Темные глаза юноши поднимаются на отца, а ухмылка на лице расползается, он поднимается, перешагивая через осколки от тарелок, вазы, что под тяжелыми ботинками хрустят и подходит к мужчине, опираясь руками о колени, глядя прямо на отца. – Я добьюсь того, о чем ты, Дохен Чон, мог только мечтать. –Черноволосый склоняет голову вбок, смотря на серьёзного отца, который ещё не особо понимает суть сказанного и молча слушает сына. – Ты в этом городе только благодаря папе правишь, только благодаря тому, что я родился, а сам ты, кроме тоталитаризма тут ничего не добился. Ты ещё смеешь что-то про меня говорить, принижать мои способности, устраивать скандалы из-за справедливости, на весь город говорить о том, что к престолу не я взойду, а тот, кто тебе в душу западет больше , – альфа выпрямляется, смотря на Дохена сверху вниз, кулаки сжимая, борясь с желанием врезать ему за содеянное.– Тебе самому от себя не противно, отец? Старший альфа шумно выдыхает, взмахом руки показывая сыну, чтобы тот удалился из комнаты. Чон младший хмыкает, уходя к себе в покои, подходит к окну, смотрит вдаль, на заходящее солнце, что небо в ярко-красный окрашивает, улыбается от чего-то, а после закрывает шторы, садясь на край большой кровати, что лучшими шелками заправлена, подушки бордовым бархатом обиты, а на полу шкуры зверей красуются. Альфа руки в замок сцепляет, одними губами шепчет имя заветное, только ему одному данное, только ему разрешённое, прикрывает глаза, в мысли свои погружаясь.

***

Чон Чонгуку восемнадцать лет. Альфа возмужал, стал выше ростом, взгляд стал темнее ночи, а скулы острее чем самая лучшая катана. Парень близок к свержению отца с престола, чтобы занять его место, чтобы стать правителем Аргоса. У Чона множество планов на будущее государства. Расширение территории, захват соседних государств и присоединение к Аргосу. Альфа понимает, что сразу ничего не получится, нужно быть осторожным, расчетливым. В одиночку он не справится, он это как ни кто понимает, осознает, что один против всего мира не попрешь. Парень с черными смоляными волосами ходит по тропинкам мраморным у своего дома, который сплошь и рядом набит охраной. Где-то вдалеке гудит народ, что выбирается из своих домов на рынок, дабы продать очередное барахло, заработать гроши на пропитание, а потом ходить у ворот и просить у правительства еды, жилья. Бессмысленно. Ничего не добьются, прося даже крошку хлеба у Дохена. Нынешний правитель хранит в себе все семь грехов. Им правит жадность, что окутала его с ног до головы, забирает всё себе, а людям ничего от слова совсем. Чонгуку это не нравится. Безумно не нравится. Его отцу перевалило за сорок пять, Чон хочет дождаться окончания правления Дохена, но в то же время ему хочется руки свои в крови по локти измазать и собственноручно свергнуть нынешнего правителя Аргоса. – Кевин, подготовь пожалуйста мне одежду для выхода в город, только сделай это так, чтобы ни одна крыса этого чертова дома об этом не узнала, понял? – Чонгук ловит за локоть пробегающего мимо омегу, что работал в особняке Чонов. Кевин не высокий парень, ему двадцать лет, многие его зовут "Вин" , а он не против. Волосы выкрашены у него в каштан, а глаза всегда подведены черным карандашом, что будущего правителя заводит. Он хоть и старше Чонгука, но симпатию к нему проявляет, ластится каждый раз, когда на ужине сидит с наследником престола, когда Чонгук его обнимает в знак благодарности, Кевин готов песком осыпаться в руках его. Омегу словно током прошибает от хриплого голоса Чона, что он ни ослушаться, ни с места сдвинуться не может. – Да, господин Чон, всё будет в лучшем виде. – омега вытаскивает руку из хватки Чонгука, поправляяет свои каштановые волосы и убегает к главному входу особняка, скрываясь за массивными дверьми, гулко хлопающими. Альфа медленно идёт к беседке, смотрит по сторонам и улыбаясь слегка, устремляет взгляд в голубое небо. Солнце глаза слепит, а ветер лицо щекочет. Чон стоит так минуту, две, три, сбивается со счета времени, пока не чувствует как его талию обвивают тонкие руки. Вин. Это сразу ясно. – Всё готово, господин. – омега лучезарно улыбается, как только Чонгук к нему поворачивается, в каменную колону всем телом вжимает, ловит на дне зрачков карамельных глаз испуг и улыбается довольно, руками по талии стройной скользя, пальцами узоры вырисовывая. – Я тебе благодарен, надеюсь никто не в курсе этого, так ведь? – Альфа сокращает расстояние, в самые губы шепчет, едва чужих касаясь, смотрит в глаза, а у омеги все внутренности наизнанку от пронзительного взгляда Чона. Вин быстро кивает, держась уже за плечи альфы, пока тот его взглядом сверлит. – Не думаю, что такой прекрасный человек как ты, хотел бы быть разорван моими же руками, по этому, я надеюсь на твою благосклонность. Альфа цепляет омегу за подбородок, целует кратко в пухлые губы, следя за тем, как тот ошарашенно смотрит, вмиг краской заливаясь и ладонями лицо прикрывая. – Мне пора идти. Я клянусь в верности вам, господин, не сочтите лжецом, вовек не расплачусь. – Омега кланиется, неловко поправляя бежевую блузу и поспешно уходит в сторону сада, ссылаясь на важные дела , которые Дохен поручил. Чонгук вслед парню смотрит, усмехается сухо и медленным шагом направляется к себе в покои. Размеренным шагом альфа поднимается по лестнице на третий этаж, отмечая, что в доме никого нет и Кевин наверняка отвел прислугу в сад по делам "государственной важности". Чонгук его мысленно благодарит, берет в руки приготовленную одежду и переодевшись, поспешно покидает дом, выходя в город, где народ, где жизнь без особых забот, если не считать хозяйства по дому. *** – Я не стану жить с ним! – Тэхён кричит так громко и долго, что прислуга уже как час прижимает подушки к ушам, дабы не слышать этих визгов парня этажом выше. Бьют швабрами в потолок, пытаясь достучаться до семьи Ким, но Тэ лишь выругивается, метая молнии в отца, что стоит напротив и ставит омегу перед фактом, что тот обязан выйти замуж за альфу, который всем известен как Эдмон. – У тебя нет выбора, Ким Тэхён. Если ты хочешь, чтобы я стал банкротом и лишил тебя всего, что есть на данный момент в твоих руках, то пожалуйста, – истерит альфа, тыкая пальцем в грудь Тэхена, от чего тот морщится недовольно, руку отца убирает от себя, не даёт Минхёку себя касаться, отходит всё дальше, пока о кровать не ушибается и не падает на мягкую поверхность. – Да ты даже имени его не знаешь, а хочешь, чтобы я с ним не то чтобы жил, а замуж вышел! Ты в своем уме, отец? – омеге плакать уже хочется. Он не хочет жить с тем, кого видел исключительно на обложках журналов и слышал о нём лишь то, что он красив, умён, всегда подарками омег заваливает. А зачем Тэхёну тот, у кого их было за десяток? Ким младший хочет, чтобы его альфа был не тронут, чист как и он сам, чтобы только Тэхёна любил, обнимал, на руках носил, но все мечты рушит буквально два человека - отец и этот чертов Эдмон. Имя альфы знают только те, кто с ним близок, да и его омеги-подстилки его исключительно "Эд" зовут, настоящее имя в секрете альфа держит. – Господин Ким, ваш супруг просит вас спуститься вниз – тарабанит вошедший в комнату бетта Роун. Омега богословит своего папу, что он именно сейчас позвал отца и ему не придется замазывать очередные синяки и врать друзьям, хотя это громко сказано, что он опять упал, врезался, ударился и так далее. Альфа рычит недовольно, сдерживается, чтобы прямо сейчас не размазать о стенку бетту и своего сына, а мужа тем более, за то, что прервали этот спор. Ким старший спускается к мужу, крича в ответ, что вернется к этому разговору, а Тэхён его шепотом к черту шлёт, в углу сидит, как осиновый лист дрожит, горя желанием убежать из этого ада. Куда угодно, к кому угодно, но подальше от отца и его желаний, которые Тэхен явно исполнять не будет. Омега взмахом руки приказывает уйти Роуну и позвать старшего брата, чтобы вновь ему в плечо всю боль выплакать, чтобы крепко обнять и тепло родное почувствовать. Через пару минут дверь тихо открывается и в комнату входит высокий альфа. Волосы у него уложены аккуратно, лоб открывая. Черный костюм-двойка на него шитый, идеально сидит на юноше. Альфа в два шага подходит к кровати брата и протягивает ему руки и Тэхён сразу к нему подползает, на колени родные усаживается, носом холодным утыкается в крепкую шею брата, вдыхая родной аромат парфюма, который уже под кожу альфы въелся. – Ну, тише, что опять он тебе наговорил? – Джин водит ладонью по голове омеги, волосы его назад заглаживая, кратко целует в щеку, да смотрит на младшего, у которого слёзы вот-вот дамбу разрушат и устроят потоп. – Я не хочу замуж за человека, который переспал с омегами всего города и пользуется своей популярностью, я хочу свободы выбора, любви, заботы...– Тэхён всхлипывает, поднимая взгляд на брата, смотрит на него раненым зверем, желает не отпускать, во взгляде напротив ищет и находит сожаление, желание помочь и вытащить из омута страха, обиды, должности. – почему я? – одними губами произносит Ким младший и вновь в плечо утыкается, промакивает его слезами, рукой красный платок под цвет рубашки на нагрудном кармане теребит, чувствует как сильные руки брата по спине ползут, греют, сильнее к себе прижимают. – Тэхен, я не могу ничего с этим поделать, ты сам знаешь, что наш отец как стена, которую никто не пробьет. Его слово– закон. – Альфа сажает брата на кровать, держа его руку в своей, поглаживая пальцем по кисти. Омега кивает. Понимает, что брат прав, что все просьбы бесполезны.