Моя странная причуда

      Спустя примерно 1.5 месяца я уже привыкла к постоянному «лечению» раненных и частым избиениям, а потом размазыванием моей же смазки по раненым частям моего тел, но отнюдь не значит, что я смирилась. Каждый день проходил примерно одинаково: я еле открывала глаза после очередного кошмара и, сдерживая слёзы, просто ждала рассвета, продумывая свой план побега, который заканчивался на том, что я скована по рукам и ногам. Буквально: наручники были на всех моих конечностях, юбка чуть выше колена и простой черный топ.       С восходом солнца мне приносили что-то напоминающее кошачий корм, но есть это приходилось, а если не ела, мне сначала Надзиратель давал пощёчины, а потом и чем-то напоминающим плётку начинал истязать мне спину, пока я не сдамся и не начну это есть. Однако последнюю неделю я решила терпеть эту боль, не издавая ни звука, хотя боль была адская, но я терпела и не ела.  Затем всё будто замирало, видимо все уходили. Все, кроме одного, как я его называла надзирателя, который хоть и приносил еду, но пока никого не было вместе с обедом он меня переворачивал и начинал насиловать, казалось бы, что ничего нового, но он также, приговаривая, что это для профилактики пихал свой член мне и в рот. А если я что-то делала не так как он хочет, то он использовал на мне свою причуду я не знаю, как именно она работает, но после этого я просто впадала в дикую панику и начинала бояться всего, даже луч солнца, проходящий через решетку и тот вызывал во мне животный страх. Я думала я смогу с этим совладать, но нет. Это невозможно. Мне приходится делать всё, что он говорит и даже пить его сперму и тогда я пообещала сама себе, что убью его первым.  Через несколько часов, ближе к заходу солнца, возвращаются все остальные и иногда делятся остатками своей еды. Единственное, что здесь съедобно. Раз в три дня после ужина этот же Надзиратель приходит с ведром и мочалкой, раздевает меня и с особым усердием начинает натирать моё тело мочалкой и мылом, конечно же уделяя бо́льшее внимание моей груди. Ублюдок. Когда орден возвращается чаще всего ко мне кто-то заходит с какими-то ранениями. Больше всего я ненавижу парня с фиолетовыми волосами, который будто сам себя резал в одном и том же месте. А потом приходил ко мне с ухмылкой и пытался даже сначала завязать со мной разговор, но я упорно молчала. Затем он засовывал пальцы в меня и сначала проводил по порезам, которые вскоре затягивались, после этой процедуры он всегда облизывал свои пальцы и чаще всего, задирал мне юбку, брал за волосы и вставлял свой член в меня, повторяя цикличные движения тазом, после снова одевал меня и с той же довольной ухмылкой покидал меня.       Также ко мне за эти два месяца всего раз пришёл человек с повязкой на глазу, который извинился за то, что ему приходится это делать и сначала лениво поводил своим пальцем по клитору, таким образом получив немного моей смазки, нанёс на место колотой раны в районе живота и, ещё раз извинившись, покинул меня. Спустя минут десять он пришел с целой тарелкой еды, пластмассовой вилкой и лишь тихо сказал: «Прошу тебя, без фокусов». Я кивнула и он, присев рядом, снял с меня наручники.        — Прошу, поешь, — тихо сказал он.  Мой голод взял верх и я, забыв про вилку, ухватилась руками за курицу и картошку. Утолив голод, я всё же взяла себя в руки и уже с помощью вилки доедала салат. Человек с повязкой на глазу всё это время лишь молча смотрел на меня, дожидаясь, пока я доем. Когда я закончила свою трапезу, он едва заметно улыбнулся и отодвинул посуду в сторону, после чего сел рядом и спросил: «Как тебя зовут, дитя?». Дитя? Дядя, ты только что собирал мою смазку. Это у тебя такие отношения с детьми? Фу.       — Факуда, — едва слышно сказала я.       — Меня зовут Кейя и я первый заместитель нашего босса. Несладко однако тебе тут приходится. Ты стала заложницей своей же причуды и считаешь нас монстрами. Я знаю, что вытворяют с тобой Шота и Кацуро. Скажем так, больше такого не повторится, Факуда.       — Почему ты делаешь это для меня?        — У меня тоже есть дочь, вернее была. Моя маленькая девочка, ей было всего 11 лет и вся жизнь впереди. Но какой-то ублюдок с причудой телекинеза забрал её у меня. Малышка Току мертва. Она всего-то оказалась не в том месте и не в то время, как и ты, Факуда. Знаешь, вы очень похожи внешне. И если бы с моей дочуркой происходило то же, что и с тобой, я бы не пережил этого.        — Ты решил сейчас поделиться своей слезливой историей с заточённой секс-игрушкой?        — Нет, я решил поделиться с девушкой, которая не заслуживает происходящего здесь, но пока не вернётся босс, ничего сделать я не могу.        — Такой себе ты заместитель.        — Лучше я, чем Шота: это тот парень с фиолетовыми волосами.       — Я его ненавижу. Как и весь ваш Орден, который на деле всего-то гайка преступников.        — Я понимаю твою злобу, — не поведя бровью, ответил он и продолжил, — но мы борцы за справедливость, кроме Шота, он в последнее время сходит с ума. Ты уже не первая девушка, которую он похитил для собственных нужд. Но чтобы он так угадал с причудой: такое впервые. Он тебя больше не тронет. У тебя есть моё слово.       — Зачем мне твоё слово?! Мне нужна свобода, я хочу вернуться к своей обычной серой жизни! — уже сорвавшись на крик ответила я ему.        — Босс всё решит. Я тебе обещаю, — всё также спокойно сказал он и надел на меня наручники, но не затягивал как этот ублюдок Шота или его дружок Кацуро и, забрав посуду, удалился.       — Здравствуй, Тошика Факуда, — с эхом раздался уже знакомый скрипучий голос.        — Привет, — без особого энтузиазма ответила я.        — Ты подумала над моим предложением? Присоединиться и стать одн…        — Я согласна, — перебила его я.  Он лишь улыбнулся и, подойдя ко мне, начал гладить меня по голове и приговаривать «Хорошо, очень хорошо». Мне стало от этого противно, но скрыв своё отвращение, я продолжила: «Ты говорил, что я стану одной из вас, что это значит?»        — А ты наглее, чем я думал, — убрав руку от моей головы, с явным замешательством сказал он. — Мне такие нравятся, — не скрывая своей довольной ухмылки, сказал он.        — Меня скоро освободят? — спросила я без каких-либо эмоций.        — Это уже зависит от особенностей твоего организма — не переставал ухмыляться он.        — В смысле?        — Дубина, заноси, — крикнул он уже в коридор.        У меня забегали глаза, я не знала чего и ожидать от них. Мои хаотичные мысли прервал Дубина, который нёс в руках поднос, прикрытый тканью. После того как Шигараки убрал ткань, я увидела на подносе шприц и рядом пузырёк с какой-то прозрачной жидкостью. На мой вопросительный взгляд Шигараки лишь сказал что-то вроде «Как комарик укусит» и наполнил шприц жидкостью.        — Что это? Зачем вы это делаете?! — уже практически кричала я.        — А это, чтобы ты от нас не подумала сбежать. Это биологическое вещество, которое поразит твой мозг и будет требовать такой же дозы каждые 70 часов. Мы назвали это «новичок», потому что всех людей, которые хотят называться нашими соратниками подвергают его действию, новичков, проще говоря.        — То есть вы просто хотите меня убить? — без особого энтузиазма спросила я.        — Я уверен, что ты умная девочка и не будешь вытворять чего-то такого, чтобы лишиться повторной дозы на несколько часов, а без дозы ты будешь испытывать такие муки, что смерть для тебя будет куда предпочтительнее.        — И теперь каждые трое суток мне нужна будет очередная доза до конца моих дней?       — Я же тебе сказал, что это проходят все. И только после того, как они докажут свою верность каким-либо путём, я им лично ввожу антидот, который нейтрализует эффект «новичка». До тебя это работало без происшествий, — спокойно ответил мне Шигараки и начал поиск вены на моей руки. Я зажмурилась и тут же почувствовала как игла входит прямо ко мне в вену с ужасной болью, я вздрогнула и почувствовала, как некая эйфория разносится по телу вместе с кровью. Я будто попала в нирвану. Глаза сами закрылись и я уснула в блаженстве.