Дельта

Лодочная станция на рассвете пустовала, что было совсем неудивительно. Дураков кататься в тумане на рассвете не было, только я бродил по деревянным мосткам причала, потому что… потому… Сам не знаю, почему. О, стихи получились. Только стихов мне и не хватало. Всего остального было вдоволь, особенно проблем. Все началось с того, что в мире альф, бет и омег родился я — дельта, настолько редкий экземпляр, про который в мире уже никто и не помнил, что это значит. Меня с самого рождения считали бетой, это не добавляло мне счастья, поскольку на бет государство не выплачивало дотаций, и родители быстро избавились от меня, сдав в интернат. Приемным родителям бета тоже был не нужен, только за альфами и омегами все выстраивались в очередь. По окончании учебы передо мной встал выбор: завод или армия. Заводов на нашей планете было много, начиная от консервных и заканчивая космическими, где производили гигантские космолайнеры для армии и путешествий и малые яхты для богатых. Подумав немного, я решил в пользу армии. Опасно, согласен, но все лучше, чем вкалывать на заводе до самой смерти, а что до риска — так жить вечно я не собирался. Не для чего и не для кого. Во время медкомиссии оказалось, что у меня есть родильная полость, которая была признана недоразвитой, поэтому документы мне выправили как неполноценному омеге. Поскольку я был признан омегой, хоть и стерильным, в действующую армию меня не отправили, засунув сначала в школу техников, а потом и на военный лайнер «Артанский волк», где прослужил два года, пока мы не попали в зону боевых действий. Там мне повезло, я выжил, как и двадцать три моих собрата по несчастью из пятисот. Просто спасательная капсула оказалась рядом, в том отсеке, который не сразу развалился от удара чужих ракет. Как нас спасали, рассказывать не буду, долго и ни к чему, главное, что после спасения у меня появился шанс изменить место службы, чем я и воспользовался, подав прошение на зачисление в школу навигаторов. Математика у меня всегда была на высшем уровне, как и память, и, сдав экзамены, я попал в высшую космошколу на Артане, моей родной планете. Пять лет учебы не прошли даром. Роясь в библиотеке, я нашел несколько пожелтевших от старости инфокристаллов с древней историей. От нечего делать я забрал их, решив просмотреть перед сном. Каково же было мое удивление, когда я нашел на них информацию не только об альфах и омегах, но и о гаммах и дельтах. Гаммы вскоре были признаны опасными, поскольку обладали пси-способностями, и их уничтожили, а дельты сами по себе постепенно исчезли, поскольку, скрещиваясь с альфами, рождали только альф, не передавая свои особенности по наследству. Какие особенности? Это просто. Дельты объединили в себе все три качества нашего народа. Дельты имели тело альфы, отсутствие узла и запаха беты и родильную полость омеги, только течек, сносящих крышу альфам и омегам, у дельт не было. Прочитав эту информацию и примерив новые знания на себя, я ужаснулся. Телом и силой я мог поспорить с любым альфой, а мозгами — с бетой, но если ученые узнают о моем истинном статусе – порежут на куски, ставя всевозможные опыты. Проклятый кристалл с информацией о дельтах я разбил, мало ли в чьи руки он попадет, а сам с новой силой навалился на учебу, потому что лучшие ученики могли сами выбирать место службы, а мне хотелось оказаться от родной планеты как можно дальше. У меня все получилось, войдя в десятку лучших, я выбрал для себя малую разведывательную канонерку «Сияние», курсирующую по дальним рубежам, и вот тут началась моя следующая проблема в лице капитана. Арно фон Рау — альфа знатного рода, красавец и умница, стал моей первой любовью. Безответной любовью. А какой может быть ответ, если статусом я был приравнен к бете, а телом несильно отличался от Арно? Он на меня и смотрел-то только как на сослуживца, не более того, а уж когда я узнал, что у него есть супруг и ребенок, понял, что у меня даже полшанса нет на ответные чувства. Пять лет я летал на канонерке, скрывая ото всех свои чувства, и ждал, когда же закончится мой контракт, чтобы можно было перевестись на другое судно, не получив отметку о неблагонадежности. И вот, когда контракт практически подошел к концу, командир получил засекреченное сообщение, оно совершенно вывело его из себя. Я видел, как он злился, сжимая кулаки, скалясь и порыкивая, а уж когда кристалл в его кулаке лопнул, раня альфу, стало понятно, что это не просто неприятности, а беда. После посещения лазарета Арно собрал всю команду на палубе и объявил, что мы отправляемся в закрытый сектор «Эйч-3345» на спасательную миссию. — Там пропал малый экскурсионный крейсер «Феерия» с двумя сотнями пассажиров на борту, среди которых половина — дети. Стартовали мы сразу, как только на борт загрузили все необходимые припасы. Я проложил кратчайший курс в нужный сектор, понимая, что все может закончиться очень плохо. Причин исчезновения таких кораблей повышенной безопасности может быть две: первая — пираты, вторая — крушение. Будь это сектор с оживленным движением, шансов на благополучный исход было бы больше, а так как это сектор с обитаемой планетой, жители которой не входили в союз и были признаны недостаточно развитыми для полноценного общения, произойти могло все, что угодно. Дикая планета, дикие жители, страшно даже представить, что может случиться, попади им в руки наши дети. Мы спешили, как могли, перелет прошел в рекордные сроки, и все это время командир не покидал мостик. Пару раз я видел, как он дремал в кресле, чутко вздрагивая и просыпаясь от малейшего звука, а когда мы оказались в нужном секторе, стала понятна его нервозность. Мы застали пять кораблей разных классов, прочесывающих сектор. Запросив последние данные, мы получили ответ, что найдены практически все пассажиры, эвакуировавшиеся с терпящего бедствие корабля, и только две спасательные капсулы с тремя пассажирами на борту в каждой исчезли на планете. Обе нашли по сигналу маячка, но в них пассажиров не было, и нам, всем экипажам, прибывшим в спасательную экспедицию, предстояло прочесать планету в поисках двух взрослых и четверых детей, одним из которых оказался десятилетний альфа-сын нашего капитана. Когда я узнал о сыне командира, понял, что переверну всю эту планету вверх ногами, но найду ребенка. Вычислив, в какой именно капсуле был ребенок, мы взяли на себя этот сектор совместно с еще тремя экипажами, поскольку прочесать предстояло не просто планету, а довольно крупный город с трудно произносимым местным названием Иркутск. К счастью, местное население было очень похоже на нас, особенно на наших бет, только беты у них были двух видов: одни такие как мы, а другие с родильными полостями, как у омег, только половые органы у них отличались кардинально и назывались они «женщины». Язык местный мы выучили благодаря нашим коммуникаторам, одежду пришлось создавать в кратчайшие сроки, благо она была не сложной, и через сутки поисковая экспедиция опустилась на планету. Каждому из нас достался свой сектор для поисков, и вот уже третьи сутки мы прочесывали этот огромный, шумный и неприятно пахнущий город, изредка переговариваясь друг с другом, чтобы скорректировать дальнейшие передвижения. Так на вторые сутки нам сообщили, что найден один из детей и взрослый сопровождающий его бета, но это оказался не сын капитана, и куда именно тот делся, эти двое не знали, поскольку потерялись практически сразу после приземления. Дети выскочили из капсулы и бросились в разные стороны, воспитатель кинулся за омегой, и куда побежал альфа — не увидел. Ругать его не было смысла. Любой на его месте поступил бы так же, ведь нас всех с детства учили, что в первую очередь нужно заботиться об омегах. Мы продолжили поиски. Большая часть поисковиков возвращались на корабли днем, когда солнце поднималось высоко и начиналась сильная жара, и только мы во главе с капитаном продолжали прочесывать город, высматривая и вынюхивая маленького альфу. Я видел, как капитан благодарен нам, но с каждым днем бесплодных поисков он становился все бледнее, под глазами залегли глубокие тени, а руки все чаще начинали подрагивать, так что он прятал их в карманы. Не в силах видеть, как мучается любимый альфа, я все чаще уходил на поиски отдельно от него, иногда в паре с кем-то, иногда сам, вот как сейчас. Тяжело вздохнув, я собрался вернуться на берег, но меня остановил шум мотора. К лодочной станции приближался местный шумный и вонючий транспорт. Не придумав ничего лучше, я подвернул местный аналог штанов, скинул обувь и спрыгнул в воду, спрятавшись под мостиком. Река с названием Ангара была не особо теплая, но пришлось потерпеть, больше спрятаться было негде. Машина, именно так назывался местный шумно-вонючий транспорт, остановилась почти у берега, из нее вышли трое аборигенов. Они подошли к мосткам, тихо переговариваясь, а когда на реке послышался шум, умолкли, вглядываясь в туман. Вскоре к мостику, под которым я прятался, подплыла такая же вонючая машина, только без колес. Стоило плавучей машине причалить, как из нее выпрыгнул еще один человек и направился к тем троим, начав разговор: — Где мальчишка? — В дворницкой спрятали, босс. А вот это сняли с него. Странный браслет какой-то, то ли камень, то ли пластмасса. Может, ценное что? Решили отдать вам. — Правильно решили. Только почему пацана сразу не убили? Мне свидетели не нужны. — Так он не по-русски лопочет. Иностранец. Может, и не понял ничего? — Понял — не понял, не важно. Шею свернули и в воду. Если он наведет на нас полицию – вы первые на зону пойдете. И не факт, что доживете до суда. Все ясно? — Ясно, босс. Сегодня же избавимся от пацана. — Только без крови. Товар привезли? Перегружайте. Люди, пыхтя, принялись что-то носить из машины в лодку, изредка переругиваясь друг с другом полушепотом. Потом лодка отчалила, те трое сели в свою вонючую машину и собрались уезжать, а мне ничего другого не оставалось, как броситься за ними. Ни на минуту я не сомневался, о ком говорили те трое, поэтому мальчишку надо было спасать, а сообщить кому-нибудь о своем перемещении я не успевал, как и обуться. Они ехали по пустым городским улицам, а я бежал за ними, пользуясь тем, что меня надежно скрывал туман. Было тяжело, все-таки их механическая вонючка двигалась быстро, я был на пределе, и только то, что им приходилось иногда останавливаться на светофорах, въехав в черту города, не давало мне потерять их. Пару раз я наступил на что-то острое и один раз сильно ударился пальцами о камни, но это такая ерунда по сравнению с жизнью ребенка, что я запретил себе обращать внимания на боль. Когда машина въехала во двор между высокими строениями, я буквально рухнул на колени в ближайших кустах, переводя дыхание, наблюдая за тремя похитителями ребенка. Один из них подошел к двери сбоку одного дома, тогда как двое других остались у машины. Решив, что эта дверь и есть та самая дворницкая (знать бы еще что это такое), я начал действовать. Пока первый возился с замком, я подскочил к двум оставшимся, мгновенно свернув им шеи. Было ли мне их жалко? Вот уж нет. Те, кто может лишить жизни ребенка, не важно, какой расы или вида, жалости недостойны. Первый в это время шагнул через порог, я настиг и его, отправляя в небытие следом за его дружками. — Эй, малыш, ты тут? Меня твой отец послал, Арно фон Рау. В темном углу справа что-то зашуршало. Я кинулся туда и нашел связанного ребенка. Принюхался. Альфа. Ошибки быть не могло. Разорвать веревки ребенку было не под силу, но не мне. Подточив когтем одну из веревок, я освободил ему руки, потом ноги, тут же растирая их, чтобы восстановить кровообращение. — А ты, правда, от отца? — Да. И сейчас я его вызову, — вспомнив о переговорнике, я нажал пальцем на точку вызова, и капитан тут же отозвался. — Капитан, мальчик найден, но мы должны уходить. Тут местные вмешались. Включаю маяк. Повесив на пояс тихо попискивающий переговорник, я подхватил мальчишку на руки, собираясь как можно быстрее убраться из этого места, но на пороге появился еще один абориген с черной штукой в правой руке. Не успел я испугаться, как штука в его руке бабахнула, коротко осветив помещение, и рядом с моей головой что-то взорвалось, брызнув осколками. Пришлось шарахнуться в сторону, прикрывая мальчишку своим телом. На нас падали какие-то палки и железяки. За этим грохотом я практически пропустил второй выстрел, но он не пропустил меня. Плечо обожгло болью, что еще больше разозлило меня. Перехватив первую попавшуюся под руку палку, я метнул ее в стоящего на пороге аборигена изо всех сил. Он что-то крякнул и начал заваливаться назад, но мне уже было некогда смотреть, что именно с ним произошло. Я оттолкнулся изо всех сил и бросился вперед, перехватив мальчишку так, чтобы он повис на мне, обхватив руками за шею, а ногами вокруг талии. Так мы и бежали по улицам просыпающегося города, выныривая из тумана перед гудящими нам вслед вонючими машинами, перепрыгивая небольшие препятствия, встречая редких прохожих с мелкими животными, идущими рядом с некоторыми из них. Кто-то что-то кричал нам вслед, но я несся вперед, понимая, что чем быстрее мне удастся вырваться на свободное пространство, тем быстрее мы окажемся в безопасности. Я настолько сосредоточился на беге, что не сразу понял, когда крепкие руки перехватили меня, не давая бежать. Мальчишку забрали, а меня попытались уложить на пол спускаемой капсулы. При этом кто-то неосторожно задел горящее плечо. Я бы закричал от боли, только дыхания не хватало, и потерял сознание. Очнулся уже в медкапсуле. Ничего не болело. Тело было переполнено энергией и желанием вскочить и побегать хоть немного. Уловив мое состояние, приборы тихо запищали, крышка капсулы отъехала в сторону, давая мне возможность выбраться наружу, что я и сделал, тут же попав в объятия капитана. — Спасибо, — выдохнул он, стиснув меня так крепко, что аж ребра затрещали. — После ухода супруга сын — это все, что мне осталось. Ты спас не только его. Ты спас меня. Спасибо. Он шептал мне о своей благодарности, а я обмирал в его руках, чувствуя, как слабеют колени, а еще… О-о-о, представляю, что он сказал бы, почувствовав мое состояние, или увидев, ведь в капсуле я лежал без одежды. Пришлось осторожно выбираться из его объятий, прикрываясь, чтобы не оконфузиться. — Я выполнял свой долг, — смог выдавить из себя несколько слов, отступая на шаг назад и отворачиваясь, чтобы поискать одежду. Так мой стоящий член меньше бросался в глаза. Капитан, видимо, понял это, потому что сразу покинул медотсек, пообещав навестить позже вместе с сыном, но уже в моей каюте. Облегченно выдохнув, я оделся и поплелся к себе, пытаясь придумать, как держаться дальше с капитаном, его сыном и, самое главное, понять, что значат его слова «после ухода супруга»? Ушел куда? К кому-то другому или… на тот свет? С одной стороны, мне бы радоваться, а с другой… Шансов у меня все равно нет, и относительная свобода капитана делала мне только больнее. Арно фон Рау с сыном и правда пришли ко мне через пару часов и принесли с собой обед. Я забыл, что по корабельному времени пора была поесть, слишком увлекся своими переживаниями. — Эрни фон Рау, — протянув руку по-взрослому, представился маленький альфа, пока его отец ставил на выдвижной столик наш общий обед в саморазогревающихся контейнерах. — Дарэн, — ответил я, пожимая ему руку. Сиротам второе имя не полагалось. Я думал, Эрни что-нибудь скажет по этому поводу, но маленький альфа только солидно кивнул, произнеся, что ему очень приятно познакомиться со своим спасителем, широко улыбнулся и крепко обнял меня за талию. Весь в папу, тоже все пообниматься норовит. — Прошу к столу, — между тем позвал нас капитан. Каюта у меня маленькая, сидеть пришлось на моей койке, прижавшись плечами, а Эрни присел на колени к отцу и попеременно таскал куски из наших тарелок с такой умильной мордочкой, что я не мог не улыбаться, глядя на него. Когда с обедом было покончено, Арно попросил сына рассказать, что же с ним произошло. Оказалось, что мальчишка, как и я, провалялся больше суток в медкапсуле восстанавливаясь, и рассказ о приключениях сына капитан готов был услышать вместе со мной. От подобного доверия у меня запершило в горле, но я мужественно сглотнул, стараясь не показать свою слабость. Альфы и беты слез не льют, а я все же не омега. — Я в школе хорошо учился, — начал свой рассказ Эрни, сунув в рот медовый леденец, — у меня одни «отлично», и инструктаж на случай аварии я внимательно слушал. Там говорили, что, попав на планету, разумные существа на которой не входят в содружество или любое другое объединение разумных во вселенной, следует не идти на контакт, а спрятаться и ждать помощи. Вот я и спрятался, а глупый омега со своим воспитателем убежали и потерялись. Я долго сидел, ждал, было скучно и холодно. Спасательная капсула после приземления самозамаскировалась, и можно было бы спать в ней, но немного страшно, а вдруг аборигены найдут ее и уволокут куда-нибудь. Я до утра сидел, потом немного походил, взял еды из спаскапсулы, снова спрятался и еще долго просидел, даже одну ночь там спал, а потом приехал большой вонючий аппарат с кучей таких же, как я, детей. Мне стало интересно, и я вышел. Они на меня даже не посмотрели. Старший бета начал им что-то рассказывать, потом они немного походили там, травки какие-то пособирали, а когда начали загружаться в тот аппарат, на котором приехали, я сел вместе со всеми, только сзади. На меня снова никто не посмотрел. Все дети сели впереди и всю дорогу слушали то, что им рассказывал их бета-воспитатель, а я сидел сзади и смотрел в окно. Это было интересно. Они такие смешные, совсем не развитые. Даже летают редко. Я за все это время только раз видел летающий аппарат, и то очень высоко. А потом мы приехали к какому-то зданию, где детей было еще больше. Все начали выходить из аппарата, и я вышел. И тут меня какой-то бета за руку схватил и начал что-то спрашивать. Я вырвался и убежал, решив вернуться на место падения капсулы, дорогу я запомнил. Только сначала я хотел спрятаться где-нибудь, вдруг за мной гнаться будут. Кругом было много высоких домов, там ходили туда-сюда аборигены, и я решил спрятаться среди них. Ты всегда говорил, что прятаться надо на видном месте, а они очень похожи на нас, вот я и пошел следом за двумя бетами. Они спустились вниз и начали переставлять какие-то коробки. Я посмотрел на них и хотел уйти, там же не было ничего интересного, но сзади подошел еще один бета, вонючий такой, и схватил меня. Они сразу начали все кричать на меня, дергать, один даже ударил по лицу, больно было, но я не плакал. Потом они отобрали твой подарок, отец, связали меня, заткнули чем-то рот и ушли. Я пытался развязаться, но ничего не смог сделать. Лежал там и ждал, надеялся, что меня найдут, а потом пришел Дарэн и спас меня. Пока Эрни рассказывал о своих злоключениях, Арно зло пыхтел рядом со мной, а когда сын закончил говорить, переспросил: — Значит, пульсар был на тебе и они его забрали? Им же хуже. Я сразу понял, о чем думает капитан. Новейший пульсар имел индивидуальную настройку. Пока он был на своем маленьком хозяине — молчал, но стоило ему попасть в чужие руки, как прибор начинал подавать сигнал бедствия. — Если бы я знал, что пульсар с тобой… — капитан расстроено цыкнул, сжав кулаки. — Сам дурак, надо было об этом раньше подумать. Вы пока пообщайтесь, а я пойду дам необходимые распоряжения, тем более что все потеряшки нашлись, и можно стартовать. Капитан ушел, а мне удалось разговорить мальчишку и узнать много интересного. Оказалось, что папа не умер, а ушел к своему истинному, мальчик же остался жить с дедушками, альф традиционно оставляли в семье отца. Потом он еще долго рассказывал, как они хорошо жили с дедушками и как он всегда радовался, когда отец приезжал в отпуск, и дело было вовсе не в подарках, а в том, что он отца очень-очень любит. Весь его класс собрался в путешествие, и он долго уговаривал отца и дедушек, чтобы его тоже отпустили. Уговорил. И когда раздалась сирена аварийной опасности, он совсем не испугался, знал, что их обязательно спасут. Поэтому он отправился к нужной спасательной капсуле и занял в ней свое место, как полагалось по инструкции, а дальше началось самое настоящее приключение. — Все обзавидуются, когда я им все расскажу, — заключил маленький альфа, широко зевая. Я уложил его спать на своей койке, а когда он попросил полежать рядом с ним, а то одному как-то страшно, молча прилег рядом и обнял. От мальчика пахло его отцом и карамельными конфетами. Прислушиваясь к его мерному дыханию, я и сам не заметил, как заснул. Проснувшись, увидел в ногах сидящего капитана, он глядел на меня с таким выражением лица, что в груди невольно екнуло, пока я не понял, что вся эта нежность предназначена не мне, а спящему под боком Эрни. Расстроено выдохнув, я разбудил мальчишку. Он потер глаза, увидел отца, заулыбался, поинтересовавшись: — А что на ужин? Дарэн, пошли с нами ужинать. Разумеется, я пошел, а потом еще прогулялся с мальчиком по кораблю, показывая ему все, пока нас не вызвали в рубку по палубному переговорнику. Явившись в рубку, я первым делом бросил взгляд на центральный экран. Оказалось, мы зависли над длинным, немного изогнутым, словно ритуальный клинок, озером. — Местные называют это место Бай-Куль или Байкал. Это значит Богатое озеро. Аборигены его ценят за чистоту воды, поскольку множество своих озер они уже успели загадить. Видите вон там несколько точек? Это большой жилой дом, оттуда идет сигнал пульсара. Сейчас снизимся и штурмовой отряд произведет зачистку. — Там всего двенадцать бойцов, — заволновался я, прекрасно понимая, что капитан на борту не останется. — Можно мне с вами? — Нет, — сказал, как отрезал. — Навигатору там делать нечего. Побудешь пока с моим сыном. Понимая, что спорить бесполезно, согласно кивнул. Эрни вцепился в мою руку, словно боялся потерять. Впрочем, я понимаю его волнение. Сам вцепился бы в руку Арно, да кто же мне позволит… Мы наблюдали за выгрузкой и коротким боем на главном экране, пока капитан не дал команду возвращаться. Я с сожалением поглядел на озеро. Вот где я погулял бы с удовольствием, красивые места. Я вообще увидел много красивых мест, пока мы облетали планету, жаль, что аборигены так небрежны со своей природой. Мы улетели. Эрни остался с нами, все равно домой возвращаемся, а я, понимая, что мой контракт на этом будет окончен, совсем затосковал. Только Эрни со своей детской непосредственностью мог растормошить меня, заставив улыбаться. Свободное время я проводил с мальчишкой, все больше и больше привязываясь к маленькому альфе, тогда как большой лишь изредка появлялся в поле моего зрения, даже наши вахты теперь не совпадали, словно и он не желал видеть меня. Впрочем, что ему до меня. Я уйду, придет другой навигатор. Жизнь на этом не останавливается. А вот мне следовало поразмыслить над дилеммой: подписывать новый пятилетний контракт или увольняться из армии и уходить на вольные хлеба. Навигатор вполне может понадобиться на каком-нибудь торговом или грузовом судне, а то и на туристическом лайнере. И если мне повезет, я больше никогда не увижу Арно, и сердце постепенно перестанет болеть. Да, решено, торговый флот — то, что надо. Работы много, времени на глупые мечты мало. Перелет на родину прошел без приключений. Я написал и подал рапорт, капитан его подписал, пожелав мне всего хорошего в будущем, когда пришло приглашение в адмиралтейство. Сплетни утверждали, что нас будут награждать за спасательную операцию, и, покидая корабль, я надел парадную форму и прихватил свои вещи из каюты, в которую не собирался больше возвращаться. Полежат пока в нанятом на вечер аэрокаре, чтобы я после адмиралтейства сразу мог отправиться в гостиницу, зализывать раны. Нас действительно наградили. Ониксовая звезда теперь красовалась на моем мундире, но радости не было. Как только позволили приличия, я улизнул из зала, но уйти далеко мне не удалось. Стоило сесть за руль аэрокара, как пассажирская дверца распахнулась и рядом на сидение плюхнулся Арно. — Сбежать хотел? Не выйдет. — Я теперь в отставке, — я недоуменно поморгал, а он вдруг усмехнулся, чуть развернулся и, перехватив меня за шею, чтобы не вырвался, впился в мои губы поцелуем. И я поплыл. Эти губы… язык… его вкус… это было… это… — Дыши, — его шепот привел меня в чувство, и я в самом деле вдохнул полной грудью, чувствуя, как болезненно покалывают легкие, а он облизнулся, чуть прищурившись: — Вкусный. — Я же… не омега, — с трудом выдавил я из себя, не в силах нормализовать дыхание. — Плевать. Я все пять лет с ума сходил от твоего запаха. Знал бы ты, каких трудов мне стоило держать себя в руках, особенно в последние дни. — К-какого запаха? Я же не пахну? Как бета. — Для меня пахнешь. Потрясающе пахнешь. Может, поедем? — К-куда? — я чувствовал себя дурачком, который не в силах понять простых слов. Я не верил в то, что такое возможно. — Сначала ко мне. Родители и сын ждут тебя на ужин. И не надейся сбежать, я прекрасно видел, что ты ко мне тоже неравнодушен, там у медкапсулы. Знал бы ты, как это меня порадовало. Значит, у меня есть шанс отвести тебя в храм. — Но… я не омега, — попытался образумить Арно в последний раз, а он только рассмеялся. — Мне все равно. Наследник у нас уже есть, и Эрни не против того, чтобы ты стал его папой, дети в нашем браке не главное. — А что главное? — я отвел взгляд, коснулся дрожащими руками руля и убрал их, чтобы не выдать свое волнение. — Главное, чтобы мы были счастливы. Ты позволишь нам стать счастливыми? Конечно, я кивнул согласно и получил новую порцию поцелуев. Вести дрожащими руками я не мог, да и Арно было не до того, поэтому автопилот оказался очень кстати. Дома у Арно нас встретили его родители, которым Эрни обо мне уже рассказал. Встретили меня тепло, как родного, Арно объявил, что я согласился стать его супругом, Эрни скакал по комнате с громкими криками, радуясь, а папа Арно меня обнял со слезами на глазах и назвал сыном. Ночь была такой же невероятно-волшебной. Арно был заботлив и осторожен, и мне пришлось настоятельно «попросить» не быть таким уж нежным, я все-таки не хрупкий омежка, а вполне себе крепкий дельта. Правда, о своем статусе решил пока помолчать. Потом сюрприз будет. И вязка была, хотя Арно и пытался отстраниться, сказав, что для первого раза мне будет много. Глупый, разве бывает много того, кого любишь? А утром был храм и обручение. Весь экипаж канонерки «Сияние» и родные Арно были нашими свидетелями. Храм был потрясающе красивым, словно сотканным из звездного света, вздымающегося ввысь, но самым красивым был мой альфа, а он сказал, что самым красивым был я. А я и не спорил, стоял рядом, слушал слова напутствия от жреца Света и улыбался, ничуть не сомневаясь, что через девять месяцев смогу порадовать супруга маленьким сыном-альфой. Не могла такая чудесная ночь пройти даром. Никак не могла, я же чувствую. — Супруги могут поцеловать друг друга… Глупые слова. Почему могут? Должны!