Спокойно

Это абсурд, думает Игорь. Это так логично и правильно, кажется ему. Милый, стеснительно-нервный мальчик-гений, и вдруг психопат-убийца в навороченном дорогущем костюме. Клише, наверное, но у него тут беспорядок на погроме пожаром погоняет, ему не до киношной романтики. Гром хватает папку с копией договора, личным делом Олега Волкова и детскими рисунками и идёт, нет, бежит к офису Разумовского. Некстати думается, что это дворец, где ждёт прекрасная принцесса, а сам Игорь — сказочный принц. Но Игорь не принц, так, максимум на рыцаря тянет, да и принцессы никакой нет, сожрал её давно огненный дракон. Осталось сразить чудище и спать спокойно. "Спокойно" только в о-о-очень далёком будущем. Гром отчего-то нервно теребит папку с уликами, стараясь не отвлекаться на раздражающее шуршание лифта, и пытается продумать допрос. Разумовский не один из "штрихов", с ним так радикально нельзя, неправильно как-то. С ним надо мягко, нежно; но Игорь Гром и "нежно" не сочетаются, а Чумной Доктор поймал летящий в него камень без особых усилий. К чёрту, думает он, когда открываются двери. Как пойдёт. Никак не идёт, вообще-то. Миллионер, филантроп и чёрт-знает-кто-ещё предупреждён о посетителе верным ИИ, но ни капли не смущён его прибытием. Он пьяно спотыкается, стараясь удержать и себя, и бутылку с алкоголем, тянет руку для приветствия. В очередной раз благодарит за спасение в казино и предлагает выпить. Игорь не на работе, но всё равно отказывается. Думает, думает, думает. Разумовский пьяный, до невозможного грустный и мягкий, совсем не гений-миллионер или чокнутый линчеватель. Игорю нравится думать, что он умеет разбираться в людях, а если так, то вся его версия катится к чёрту. Потому что не может этот мальчишка, что готов был защищать собой весь тот обожравшийся скот в Драконе, потом ходить и сжигать их же направо и налево. Не может он, весь такой из себя грустный и несчастный, хладнокровно убивать целые семьи. Гром тяжко вздыхает, пихает свои грубые насмешки и жестокие слова куда подальше, пытается быть мягким. Вспоминает, как мальчишкой нашёл во дворе ворона с подбитым крылом, такого же несчастного и будто умирающего. Помнит, как птица цапнула его за палец, только он к ней потянулся. Игорю не хочется, чтобы Разумовский тоже так цапался, это наверняка побольнее будет. — Что ты знаешь о Чумном Докторе? Гений перед ним сейчас как открытая книга: он дёргается на мгновение, широко раскрыв глаза, но тут же усмехается. Говорит всё то же, что и в прошлые разы. "Ничего не знаю, отследить нельзя, тут помочь ничем не могу, извини". — Тогда что ты можешь мне сказать о своём контракте с «Holt International»? Он протягивает ему договор; Разумовский хмурится и хватает несчастную бумажку. Хмурится ещё больше, лицо делается совсем несчастным. — Я... я не... Я не знаю, что это... — сглатывает и отчаянно запивает прямо из горла. — Может, Олег что-то... это он за безопасность отвечает... — Олег? Теперь хмурится уже Игорь. Потому что Разумовский говорит голосом дрожащим, но уверенным. Будто о живом. — Да, Олежа... Олег Волков. Мой телохранитель, мы... вместе в одном детдоме выросли. Гром не знает, кто смущён больше, но смотрит неотрывно на миллионера, пытаясь прочесть. Тот нервно болтает остатки алкоголя в бутылке, пока, наконец, не смотрит на майора в ответ. Игорь осторожно, не решаясь оторвать от собеседника взгляда, нащупывает в папке одинокую бумажку с делом Олега Волкова. Протягивает. Разумовский берёт её, мельком пробегается взглядом. Ещё. Ещё. Громко сглатывает; бутылка вываливается из ослабевших рук и гулко бренчит по полу. — Н-но... нет, это не... Как это возможно, он не мог, я же... — дышит часто-часто, мнёт страничку в руках, раз за разом перечитывая, надеясь, что что-то изменится. В деле Олега Волкова печать о его смерти, дата стоит ещё прошлогодняя. Разумовский трясётся весь, неверяще глядя на неё, и кажется, будто он узнаёт об этом только сейчас. Судя по тому, как он отзывался о погибшем, действительно, только сейчас. Вдруг Разумовский вздрагивает всем телом и глядит куда-то поверх бумаги, трястись начинает ещё больше. — О-олег?!.. Гром мельком смотрит туда, куда направлен взгляд миллионера; там, ожидаемо, никого и ничего. Он мягко тянется к рукам мальчишки, осторожно выхватывает дело и берёт ледяные пальцы в свои. Взгляд Разумовского мечется от него к пустому месту где-то справа от плеча, он силится что-то сказать, но сильно заикается. — Ты сейчас его видишь? Олега? Он часто кивает, старательно глядя только на Игоря и пытаясь отвечать. — Ты же понимаешь, что Олег Волков мёртв? — снова кивок. — Ты знал? — никакого ответа, тот снова таращится в пустоту. — Сергей, ты знал? Разумовский чуть дёргается от звука своего имени и тут же фокусируется на майоре. Кивает. — Д-да. Я старался с-следить за ним, пок-ка он служит. Дума-ал, так с-спокойнее будет, н-не пол-лучило-ось. Игорь кивает, растирая мелкие круги на холодных пальцах, ладонях и запястьях. — А потом? — молодой человек, кажется, задыхается от нахлынувших эмоций; Гром садится чуть ближе, растирая руки чуть сильнее. — Что потом случилось, Серёжа? Мальчик-гений перед ним весь трясётся, взгляд мечется по всему подряд. Он рвано вздыхает и начинает бормотать, иногда прерываясь, будто прислушиваясь к кому-то. Так Игорь Гром узнаёт всё. О собаке, которую он спас мальчишкой; о детях хулиганах, сгоревших заживо. Об Олеге, первом и единственном друге. О том, как пришла похоронка; о том, как забыл о смерти. О том, как весь этот год Олег был рядом. О том, как однажды Олег пришёл в офис в костюме Чумного Доктора. Ближе к концу рассказа Серёжа дёргается, с ужасом глядя в пустое место рядом с собой, и заливается слезами. Так он узнаёт о Птице, что был рядом с Разумовским, кажется, всегда. О Птице с лицом Сергея и мыслями и идеями кого-то страшного. — Я не этого хотел... не этого... В конце Игорь обнаруживает, что Серёжа устроился в его объятиях, всхлипывая куда-то в плечо, а сам он растирает по его спине хаотичные круги. Для успокоения, якобы, но никому из них не спокойно. Потому что Гром не знает, что ему делать. Потому что Сергей Разумовский, очевидно, псих. Потому что за его головой гоняются все, кому он не угоден, и восхваляют те, кому идеалы Птицы близки. Сергей судорожно выдыхает, тыкаясь в последний раз лбом в плечо, резко оглядывается в поисках Чумного. — Он... ушёл. — Насовсем? — он мотает головой, это плохо, но ожидаемо. — Он со мной всю ж-жизнь был. Он так легко не сдастся. Они сидят в тишине, всё ещё в обнимку. Это несколько неловко, но Игорь не может этого сказать, пока Разумовский в его руках потихоньку успокаивается. Гром не знает, что такого Птица ему наговорил, но судя по тому, как вздрагивал миллионер и резко мотал головой, прерывая время от времени свой рассказ, ничего хорошего. — И-игорь... Что т-теперь? Они от "вы" до имён перешли удивительно быстро, но после всего этого дерьма, что ж, нет, не удивительно. Он вздыхает, чуть отстраняется и пальцами зарывается в неровные рыжие волосы, пытаясь их хоть чуть-чуть пригладить. — Не знаю, Серёж. Честно, не знаю. — Разумовский кивает, чуть краснеет и старательно отводит взгляд. — Нам в полицию, наверно, н-надо. Гром пожимает плечами; он теперь не полиция, так что к чёрту. Он так и говорит. — В-всё равно... С этим нужно что-то с-сделать. Он же вернётся. — Ну и хрен с ним. — Игорь мягко обхватывает молодого человека руками, будто пытаясь собой отгородить от целого мира. — Мы что-нибудь придумаем, слышишь? Я что-нибудь придумаю. Серёжа мягко сопит, утыкаясь носом в ключицу Грому, глаза у него слипаются. Игорь ничего не говорит, позволяет ему заснуть. У него в руках псих, который в любой момент может потерять себя и пойти убивать других, но ему хочется думать, что Разумовский сможет с ним справиться. Да кого он обманывает. Игорь не знает что делать, потому что по-хорошему надо отдать этого гения-филантропа в психушку, но по-хорошему не значит "не больно". Потому что он держит Сергея так, словно тот — всё сокровище мира, и не хочет отдавать. Ни полиции, ни психушке, ни тем более Птице. Утро вечера мудренее, думает Гром, стараясь оттянуть неприятное будущее как можно дальше. Он подумает об этом после, когда будет новый день. До рассвета несколько часов, у Игоря в руках самое ценное в этом мире, и он боится заснуть, чтобы, не дай Бог, не дать Птице забрать. Игорь мягко перебирает неаккуратные локоны, нежно заправляя их за уши. До рассвета несколько часов. До конца мира примерно столько же. Но сейчас ему спокойно.