Другая жизнь

- Я ещё не говорил отцу. Мы сидели в обычном маггловском кафе. Я чертовски волновался перед этим свиданием, не помню, когда в последний раз испытывал нечто подобное. - А собираешься? Скорпиус стрельнул в меня глазами, и я завис на несколько секунд, едва не прозевав его ответ: - Собираюсь. Если что-то получится. Я удовлетворенно кивнул. Именно такой ответ я и хотел услышать. Уж если Драко и обрушит на меня весь свой гнев, то хоть за дело. Вечер проходил довольно неплохо, хотя мне до сих пор было непривычно от того, что со мной кто-то флиртует. Причем не так открыто, хлопая наивными глазками и пытаясь как бы случайно оголить грудь. Скорпиус же смотрел украдкой, сразу отводя взгляд, если встречался со мной глазами. От этого ещё больше хотелось поймать наконец его взгляд. Облизывал губы быстро, но явно случайно, заставляя зависать, пялясь уже на губы и представляя...неважно что. Заправлял за ухо платиновые волосы, открывая симпатичное ушко. Я вдруг заметил в правом небольшую сережку - гвоздик с ярко-зеленым камнем. Язык мой отреагировал быстрее меня: - У тебя проколото ухо? Скорпиус повернул голову, давая рассмотреть сережку. - Ещё в школе проколол. Папа был в ярости, мама с бабушкой еле успокоили его тогда, - парень улыбнулся, вспоминая. - А когда я сделал татуировку... - У тебя и тату есть? Младший Малфой снисходительно улыбнулся. - Я тебе покажу... Может быть. Если хорошо попросишь, - проговорил многообещающе и стрельнул в меня глазами. Я еле удержался, чтобы не покраснеть. Вот ведь... Поганец. Отогнав заманчивые картинки, я снова сосредоточился на еде и ничегонезначащей болтовне. Скорпиус много рассказывал о своем детстве. Говорил, что с самого рождения его баловали, относились как к принцу. А он подружился с обычными маггловскими мальчишками и бегал с ними по улице, дрался, разбивал коленки. Учился кататься на велосипеде, стрелять из рогатки и строить замки из песка. При этом он увлекался зельеварением, отлично катался на лошади, демонстрировал безупречные манеры и искренне любил учиться. В школе поначалу было сложно. Очень сложно. Никто и не сомневался, что юный Малфой поступит в Слизерин. Этот факультет недолюбливали до сих пор, хотя прошло уже столько лет со времен войны. А он был ещё и Малфой. Конечно, сначала издевались. Но уже тогда Малфой-младший мог дать отпор. Зачастую даже не словами и заклинаниями, а кулаком. Как оказалось, убедить в собственном превосходстве с помощью силы оказалось наиболее эффективным методом. Поначалу от мальчика просто отстали, а через какое-то время и зауважали, оценив явный талант в квиддиче, где, вопреки всем ожиданиям, стал загонщиком, способности к учебе и дружелюбный характер. Хотя при этом ни с кем из своих бывших обидчиков он так и не сошёлся, не собираясь прощать такое к себе отношение. Так что его дружелюбие распространялось только на тех, кто в свою очередь относился к нему так же. Я слушал и слушал, жадно ловил каждое слово, составляя в голове картинку того, каким Скорпиус был в детстве. И картинка мне очень даже нравилась. Этакий сорванец, но добрый и честный. Кстати, вскользь парень заметил, что сын Уизли, якобы друзей их семьи, никак не помогал ему в школе, вначале издевался вместе со всеми, а потом, когда у Скорпиуса появилась популярность в школе, пытался подружиться. И получил такой же ответ: жесткое "нет" и презрительный взгляд. К концу вечера, когда мы уже просто гуляли по улицам Лондона, я уже мог сказать с уверенностью - я восхищаюсь этим парнем. И даже немного горжусь, будто сам причастен к тому, каким он стал. Когда уже совсем стемнело, я наконец решился взять Скорпиуса за руку. Он вздрогнул было, и я подумал, что сделал это слишком рано, или что вообще вечер парню не понравился и он не хочет больше ничего. Но его ладонь неожиданно сильно обхватила мою и сжала крепко, как бы показывая, что не отпустит. А я только рад был, стиснул его руку в ответ. Некоторое время мы соревновались в том, кто сильнее сожмет чужую руку, пока Скорпиус не сдался, с тихим болезненным стоном ослабляя хватку. Мне вдруг стало стыдно и я сделал первое, что пришло мне на ум - поднял наши сплетенные руки и поцеловал осторожно его руку. И с удовлетворением отметил его смущение и краску, залившую лицо и шею. Скорпиус проводил меня до квартиры, которую я всё ещё занимал над баром. Прежде чем аппарировать он подошел вплотную, наклонился ко мне (да, он оказался немного выше меня) и прошептал на ухо: - Ты особенный. Быстро поцеловал в щеку и исчез. А я стоял и улыбался как идиот. Настолько приятными оказались раньше ненавистные слова из уст этого человека, и настолько волнующим было простое прикосновение губами к щеке. Его губами.