Invisible guest

Бэкхён сидел за столом в своей маленькой квартирке, гордо именуемой ван-румом, где в основном любят обитать беспечные студенты да иностранцы с нестабильным заработком, дабы не заморачиваться с дорогими апартаментами. На улице темно, вечер. Только маленький тусклый ночничок освещает небольшую комнатку да принадлежности на деревянном столе в виде раскрытых тетрадок и книжек, а также хозяина сего безобразия, который уже бессчётное количество времени корпит над одними учебниками. Не сказать, что Бэкхён был учеником примерным: он любил отрываться с друзьями на тусовках, частенько пренебрегал посещением пар, за что схлопатывал выговор от преподавателей; а ещё нередко хорошенько прибухивал, а при случае и прикуривал не одну сигаретку в хорошей компании своих взбалмошных дружбанов Минсока и Чондэ. Вот только завтрашний экзамен по англо-американской литературе, увы, не позволяет провести именно сегодняшний вечер, как Бён привык, да и постоянные откладывания хоть какого-либо повторения материала давали о себе знать не в положительном ключе и сказались на бедном студентике прохладной жизни. Посему юноша взлохмачивает и без того взъерошенные русые волосы, с недовольным возгласом откидываясь в кресле. — Айщ, голова кипит! Схватив банку с содовой, Бэкхён опустошает её остатки и, скомкав в руке, выбрасывает в урну под столом. Перед глазами уже давно всё плыло, а измученный мозг больше не мог запомнить столько терминов и беспрерывного потока информации, следовательно, нужно было сделать передышку. Бэкхён потягивается в кресле, заведя скреплённые руки за голову, и со стоном откидывается на спинку кресла ещё ниже, прикрыв уставшие глаза. Нужно отвлечься от всех этих зазубриваний, чтобы освоить информацию. А учить всего предстояло ещё столько! — Бён даже не собирался думать о своей дальнейшей бессонной ночи и проклинал всё, на чём свет стоит, что не мог регулярно повторять экзаменационный материал, совмещая их со своими тусовками и гулянками. Почесав низ живота через ткань широкой домашней футболки, юноша отталкивается от кресла и встаёт с места, попутно заглядывая в окно. Район, где он жил, был не так уж популярен. То есть, он являлся достаточно жилым, но при этом тихим и в большей степени немноголюдным. Улочки почти всегда были тёмными, так как свет фонарей не отличался особой яркостью, да и их количество вдоль дороги оставляло желать лучшего. Зато никаких происшествий благодаря камерам CCTV, расставленных по всему периметру района. Честно признать, Бэкхёну нравилось это место, хоть он и имел возможность остаться в своём родном городе Бучхон, где можно было без проблем жить с родителями и не париться об оплате за квартиру, о походах за продуктами, каждый раз судорожно высчитая свой бюджет. Но кто будет спорить о том, что в Сеуле жизнь гораздо интереснее, чем в его тихом городишке? Так что жаловаться ему не было необходимости. Заглядывая в окно, Бэкхён любовался основаниями постройки будущего жилого дома напротив своего. Тёмная улочка чуть дальше освещалась слабым отсветом со стороны дальнего фонаря. Тишина. Благодать. Довольно ухмыльнувшись и коротко зевнув, Бэкхён теперь отходит от стола и подходит к мини-холодильнику в углу. Порывшись в его небогатом содержимом, парень вздыхает, раздумывая над тем, что завтра после экзамена нужно срочно сделать закуп продуктов в ближайшем супермаркете. Он наклоняется вниз к самому нижнему ящику, обычно предназначенному для овощей. Выдвинув его, Бён хмурится. Связка содовой, которую он покупал, и которая уже была наполовину пустая, лежала в беспорядке абы как друг на друге. Не припомня, чтобы он был таким забывчивым растяпой, Бэкхён наводит порядок и ставит все банки по порядку рядом друг с другом, одну отложив для себя. — Да уж, Бэкхён-а. Настолько заебался, что уже раскидываешь всё как попало. Покончив с этим делом, парень громко задвигает ящик обратно и со вздохом встаёт с корточек, параллельно подхватив свою баночку с пола. Шумно открыв её, он делает освежающий глоток и шагает в сторону своего стола. Внезапно его босая стопа натыкается на неприятное колючее препятствие на пути. Ойкнув и громко выругавшись, Бэкхен чуть не бросает полную банку от неожиданности и хватается за пострадавшую ногу. Вроде цела. — Что за хер… Фраза возмущения тонет в воздухе, так и не высказанная до конца, когда взгляд опускается вниз и натыкается на недавно скомканную и брошенную в урну банку содовой. Или же не в урну? — Я схожу с ума. Медленно подняв скомканный объект утилизации, Бён прожигает его глазами, потом переводит взгляд на другую полную банку в своей руке, а затем поворачивается к холодильнику в углу комнаты. Сглотнув неприятный ком в горле, парень старается не предаваться панике раньше времени и успокоить внутренние расшатанные нервишки. Это всего лишь плод его воображения. Он попросту забегался, элементарно устал. Стоило всего-то передохнуть, чтобы привести мысли в порядок. Глубоко вдохнув и выдохнув, Бэкхён, кажется, успокаивается. Он пожимает плечами и снова идёт к своему рабочему столу, параллельно выкидывая злосчастную банку в урну. Да, это точно из-за бесконечной зубрёжки — мозг уже не справляется с потоком насильственной информации, потому и выкидывает ненужные события из головы. Вот он и позабыл, как выбросил банку мимо. И вообще, какого чёрта его волнуют такие пустяки? Бэкхён старается подавить внутренний мерзкий голосок, твердящий ему неладное, и садится за стол. Ещё полтора часа проходят в тихой зубрёжке и монотонном бормотании парня, что старательно заучивал затиеватые термины эпохи Ренессанса. Повторив один и тот же конспект уже бессчётное количество раз, Бён переворачивает следующую страницу и снова недоумённо замирает, а маленький комочек сомнения, — и совсем немного паники, — снова даёт о себе знать, покалывая где-то изнутри. Разгладив бежевую страницу большого учебного сборника, Бэкхён в шоке уставился на маленькую надпись вверху прямо посередине. Там, на пустом пространстве перед началом текста почти в самом уголке ручкой и весьма коряво была выведена одна короткая фраза: «привет, Бэкхённи :)». Сглотнув тугой комок, перерастающий в панически-нервный смешок, Бён судорожно моргает, а потом проводит рукой по волосам, быстро раздумывая. Это точно глупые, несмешные проделки Минсока и Чондэ. Чёртовы шутники, чтоб их. Втихую взяли его учебник, пока он отходил по делам и не мог лицезреть их ухищрений, и решили постебаться вдоволь. Только вот они выбрали крайне странный способ, ведь Бён учебники почти не открывал, только лишь на самих парах, да и то предпочитал использовать их в качестве заменителей подушки во время нудения профессоров. К тому же, они бы точно не упустили возможность лицезреть реакцию друга, устраивая какой бы то ни было подкол. Хотя, может быть, приколисты решили попросту сменить столь очевидную тактику на более… непонятную? Эти двое всегда отличались своими ребяческими шуточками, способными рассмешить разве что их двоих. С волнением прикусив губу, Бэкхён затем невесело усмехается и старается не раздувать мысли об этой глупой надписи, но червячок сомнения всё ещё роется где-то внутри, поэтому парень инстинктивно переворачивает страницу и обнаруживает ещё одну фразу, выделенную карандашом на идентичном месте: «как поживаешь, Бэкхённи? ;)». Нет, ну это точно его нелепые дружбаны с их отстойным чувством юмора. Завтра Бён уж наверняка устроит им мозгоотрезвляющую взбучку за то, что эти два дебила портят страницы его академических учебников стоимостью более ста тысяч вон. Каждый. Задумчиво проведя большим пальцем с утончённой родинкой по фразе, подчёркнутой простым карандашом, Бэкхён устало прикрывает глаза на пару минут. Кажется, ему срочно требовалось прилечь, иначе он однозначно сдвинется по фазе от «нормального» до «панически неуравновешенного». Серьёзно, когда бы его ещё пугали подобные детские проделки судьбы, как не сегодня? Он настолько переутомился, что мозг воспринимает всё излишне критично, а завтра он точно над посмеётся над собой сегодняшним. При этом чисто из любопытства парень снова переворачивает страницу, уже без удивления читая следующее: «Мне нравится смотреть, как ты спишь». Нет, ну это уже ни в какие рамки! Нервно оглядевшись по сторонам, Бэкхён окидывает взглядом небольшое помещение, с целью обнаружить вероятность того, что что-то могло поменяться за всё это время. Взгляд падает на хлопчатобумажный футон с расправленным одеялом, придвинутый в угол к стенке. Туда еле-еле падал свет от тусклой лампы со стола. Однако Бён чисто из понятия мужской гордости не собирался включать основной свет. Во-первых, выключатель располагался далековато от его рабочего стола. Во-вторых, он не собирается пугаться как маленькая девчонка всяких несуществующих паранормальных активностей. Это лишь плод его воображения; всё можно объяснить разумно, не впадая в крайности. Бэкхён забывается, потому и раскидывает вещи как попало, а потом напрочь забывает о собственных действиях. А эти фразочки в учебнике… ну, точно вылитые Минсок и Чондэ, типичный их нелепый троллинг. Успокоив самого себя, парень переводит взгляд на пустую банку уже выпитой содовой на краю стола. Он терроризирует её глазами ещё какое-то время, а потом уверенно берёт и комкает в ладони, после закидывая всё в ту же злополучную урну под столом. Никаких призраков нет, хватит уже придумывать всякие небылицы и страдать бездельем. Убеждаясь в этом, Бэкхён снова откидывается в кресле, прикрыв на минутку тяжёлые веки, но внезапно резко подскакивает, испуганно оборачиваясь. А всё из-за внезапного грохота, раздавшегося откуда-то сзади, а именно — из холодильника. Не понимая, в чём может быть дело, Бэкхён собирает всю свою волю и мужественность в кулак и уверенно шагает в сторону кухонной техники, сегодня немало учудившей. Раздумывая над тем, чтобы поменять себе холодильник, — так как, по всей видимости, именно от него у Бёна все неприятности, — и заказать новый, парень резко дёргает дверцу. Быстро окинув взглядом содержимое, он убеждаается, что всё в целости. Все малочисленные продукты на месте, ничего не разлито, полки целы и не упали. Оглядев все ещё несколько раз, Бэкхён думает, что проблема в настройках самого холодильника. Видимо, что-то сбилось изнутри. Но грохот что-то уж слишком был похож на то, будто бы нутро холодильника было перевернуто вверх дном отнюдь не каким-то там сбоем. Внезапная мысль стукнула в голову, Бэкхён наклоняется и одним махом выдвигает ящик с беспорядочно разбросанными как попало банками. Его начинает колотить. Он отпрыгивает от ящика, как от некоего чудовища, во все глаза уставившись на погром. — Нет, это уже точно не нормально. — Бормочет Бён, нервно озираясь, но неизменно возвращаясь взглядом к выдвинутому ящику с несчастной содовой. — Это дурная шутка, дурной сон… воображение, не более… Взяв себя в руки должным образом, хоть с каждым разом это всё труднее повторять, Бэкхён снова навёл порядок в ящике, упрямо задвинув его назад. Он захлопывает холодильник и упрямо возвращается к столу, по пути пнув скомканную банку, что снова каким-то образом оказалась посреди комнаты на полу. Вот это уже выходило за все адекватные рамки. Знатно очешуев от происходившей вокруг него паранормальщины, юноша берёт треклятую банку и сильнее сжимает её в кулаке. — Ещё одна такая хрень — я точно сдам себя в психушку. В доказательство его взгляд метнулся к подключенныму к розетке телефону, что мирно лежал на столе. Конечно же, ничего не произошло ни в следующее мгновение, ни мгновением позже. Ни ещё позже. Выждав ещё совсем немного, Бэкхён снова избавляется от вымученной банки и плюхается в кресло. Это просто неописуемо. Ничего не поддаётся маломальским объяснениям. Не сказать, что Бэкхён позиционировал себя ярым скептиком или же, наоборот, чрезмерно верил во всякие чудеса. Но его разум был настолько перенасыщен всеми этими обстоятельствами, что сил на удивление, раздумывание ситуации, а уж тем более на испуг и истерику у него точно не было в запасе. Посчитав, что умудрился попросту нелепо заснуть за столом в порыве учёбы, то скоро его ожидало пренеприятное пробуждение с затекшими конечностями, Бэкхён пялит в одну точку какое-то время. Ничего всё также не происходит. Проверил урну — нет, обе банки на месте. Грохота больше не следовало. Да и на следующей странице никаких фразочек больше не наблюдалось, а на последующих — однозначно. Яро пролистав весь многострадальный учебник, Бён так же немного сумасшедше пролистывает другие две. Ничего, чисты и невинны. По крайней мере, на глаза не попалось. Громко вздохнув, парень откидывается на спинку кресла, бессмысленно пялась в потолок. Сил попросту не осталось, да и заниматься дальнейшей подготовкой больше не было ни стремления, ни желания. Ни смысла. Это всё просто дурной сон. Прикрыв глаза, Бэкхён надеется, что этим обманчивым действием пробудит себя «настоящего», избавляясь от этого кошмара. Порываясь даже с чувством ущипнуть себя для профилактики с целью проверить, действительно ли спит он или нет. Но не хочется разочаровываться раньше времени. Взгляд натыкается на запотевшее окно. Почему оно запотело? Об этом хотелось думать меньше всего. На улице осень в полном разгаре, люди не ходят без пуховиков, а морозный ветер так и намеревается продуть до болезни, как минимум, до мерзкого кашля и першения в горле. Бэкхён мысленно предположил, что перепад температуры произошёл из-за включённого кондиционера, который выпускает горячий воздух в небольшое помещение, вот окно и запотело. Да, не самая интересная тема для размышлений, но в такой ситуации о чем ещё думать? О призраках, поселившихся в твоей собственной квартире? Пф, глупости. Тут что-то впереди привлекло внимание Бэкхёна. Прищурившись, парень осознал, что именно не так. На запотевшем стекле прямо перед ним кто-то любезно выводил пальцем явные буквы. Холодок прошёлся от затылка и вдоль позвоночника. А потом холод покрыл и всё тело до самых кончиков пальцев, когда Бэкхён медленно прочитал одними губами следующее: «Обернись». Стало не до смеха. За спиной послышался скрип половиц под чьими-то тяжёлыми шагами. Время застыло, весь мир тоже. Страх наряду с усталостью парализовал инстинкт закричать или же хотя бы резко вскочить с места. Бэкхён так и замер в кресле и лишь перевёл взгляд вправо, но развернуться не смог. Бён не имел эпитетов описать свои чувства в настоящий момент: он вроде бы боялся, поэтому ли не мог банально закричать? Ему было до дрожи любопытно, но разум боролся с ситуацией, недоумевая, почему хозяин до сих пор сидит в ступоре при приближении явной опасности. Скрип повторился. Мурашки прошлись по всему телу, будоража инстинкт убежать с диким воплем куда только глаза глядят. Но Бэкхён не двигается с места. Ещё рано. Главное, чтобы не наступил момент, когда бы стало слишком поздно. Через мгновение парень спиной ощутил чужое явное присутствие очень близко. А ещё через мгновение этот неизвестный вторженец осторожно, как будто бы на пробу, прикоснулся к его щеке. Бэкхёну показалось, что, в лучшем случае, он сейчас поседеет от страха, а в худшем — облысеет наполовину или полностью. Движение не прекратилось, напротив, Бэкхён чувствовал, как чьи-то пальцы аккуратно оглаживают кожу, затем идут вверх по щеке и зарываются пятерней в его растрёпанные волосы, принимаясь ласково поглаживать. «Ещё рано», — твердило подсознание. Сердце билось как сумасшедшее, а дыхание и совсем замедлилось, если не прекратилось вовсе. Бэкхён застыл каменным изваянием, не смея ни сдвинуться, ни выдохнуть хоть слово. Пальцы сильнее сжались на штанине домашних шорт. Отправной точкой стало то, как близко к нему прижались сзади и шумно вдохнули запах его волос через нос. Парень резко подорвался с места, намереваясь дать этому чудо-юде по харе, а затем выбежать из квартиры и орать на весь подъезд: «Спасайте, пожар». Однако, словно бы ожидая подобного, его насильно усаживают назад, с силой надавив на плечи, отчего Бён грохается обратно, в шоке распахнув глаза, так и не исполнив свой спасительный план побега. Какие-то пару секунд ничего не происходило, и Бёну уж превидилось, что он однозначно поехал кукухой, но чужое присутствие возникло вновь. И в этот раз гораздо ближе, чем в прошлый. Бэкхён буквально ощутил, как «что-то» осязаемое начало образовываться позади него на том самом кресле, на котором он сейчас сидел. Страх сковал мышцы, а мозг не мог в это поверить. Это было ощущение, когда кто-то вроде бы садится позади тебя на то же место, но при этом словно бы возникает из воздуха. Бэкхёна начало отодвигать немного вперёд к краю кресла, а ещё довольно ощутимо приподнимать, так как под его ногами возникали чужие длинные и крайне твёрдые конечности. А когда спина уткнулась в чью-то горячую грудь, терпеть стало невыносимо, и Бён снова порывается вскочить с места, вот только его снова опережают и подхватывают на полпути. Чужие длинные и сильные руки обвили его туловище и притянули обратно на место. Бэкхён теперь точно мог заявить, что явно сидел поверх кого-то, видеть кого не представлялось возможным. Со стороны выглядело так, будто бы парень просто застыл в воздухе. Тут же приспичило зарыдать в голос от паники, страха и банального непонимания происходящего. С губ наконец сорвался недоуменный вздох. Чужая ладонь с тела переметнулась вверх и накрыла рот Бёна широкой ладонью, которой не было. То есть она была, но увидеть её было нельзя. Бэкхён незамедлительно затрясся. Он находился в полнейшем шоке и совершенно не мог мыслить разумно. Что предпринять в подобной ситуации? Только недавно юноша вовсю зазубривал очередной скучный предмет для завтрашнего теста, который, по всей видимости, сдать ему точно не удастся, потому как его сейчас прикончат. Без свидетелей и следствия. После просмотра всех фильмов ужасов с идентичным содержанием, прочтения множественный историй, манхвы, рассказов с форумов — эти случаи заканчивались вовсе не хэппи-эндом. А как бороться-то за свою жизнь? Точнее, с кем? С неподдающейся взору аномальщиной, о которой он и не подозревал, да и не верил никогда до этого самого момента? Нет, это точно беда. Бэкхён в неверии протянул свою руку и накрыл ею чужую на своём лице, удостоверяясь в правдивости происходящего. Подушечки пальцев ощущали тепло чьей-то кожи, что явно было ненормально, потому что этого не было видно обычному взгляду. Боже, что за дьявольщина? Хотелось просто разреветься от непонимания, но отчего-то парень всё еще держался. Видимо, от никуда не ушедшего шокового состояния. Тем временем, другая рука невидимого гостя накрыла грудь в области сердца, а потом несильно сжала ткань футболки в этой области пальцами, порывисто сминая. Чужое дыхание коснулось голого участка в стыке шеи и плеча, отчего по коже вновь пробежались крупные мурашки. Сильная рука прижала к себе еще теснее, а чужие ноги развелись в разные стороны вместе с ногами Бёна, которые так удачно оказались на бёдрах невидимого гостя. Бэкхён задышал чаще. Что же с ним сейчас будет? Одна рука так и осталась на лице, плотно закрыв губы парня, а вторая прошлась ниже по животу через футболку и дальше к кромке штанов. Преодолев и это расстояние, рука продолжила свой путь по бедру, накрытому плотной штаниной, чуть сжав его крепкими длинными пальцами. Бэкхён подумал, что сейчас грохнется в обморок. Происходящее всё никак не укладывалось в рамки разумного. А должно бы? Парень находился в прострации, хотя в любой момент готов был сорваться и побежать, позволили бы ему это или нет, — хах, забавно. Кто бы ему позволил? Руки безвольно повисли вдоль тела, их ощутимо потряхивало, тогда как инородные касания осмелели и принялись возвращаться вверх по бедру, по пути задрав широкую футболку и пробравшись под неё, касаясь бледной кожи. В этот момент тело Бэкхёна вздрогнуло и вновь напряглось, а руки хотели бы перехватить чужие, но явный и грозный рык позади, предупреждающий, что лучше о таком даже не помышлять, отбил всё желание. Не зная, куда себя деть, Бён положил обе ладони себе на бёдра. Каждая мышца тела являла собою натянутую струну, а сознание потихоньку сходило с ума. А чужие касания уверенно продолжились. Огладив плоский живот, нарочито щекоча, шершавые пальцы прошлись по гладкой коже и посчитали рёбра с левой стороны. Бэкхён успел задуматься о своей несчастной участи уже немыслимое количество раз, пока крепкие пальцы не обхватили упругуюгорошину соска, сжав между грубыми подушечками указательного и большого пальцев, бессовестно перекатывая между. С губ Бёна мог бы сорваться полноценный стон больше от неожиданности. Благо, его рот был любезно заткнут, зато удивлённый вздох сокрыть не удалось. Этого было достаточно для невидимого вторженца, который намеревался продолжить свои забавы. Меж собственных лопаток Бэкхён услышал довольный, ничем не скрываемый хмык, а затем этот самый нарушитель спокойствия нагло оттянул сосок парня пальцами, добиваясь его набухшего состояния. Бэкхён безнадёжно смотрел в окно, не веря, что это действительно происходит. Прикосновения были… приятными, даже очень. Но стоило ли это того? То есть… что вообще? Какого хрена он вообще задумывается о таком? Конечно, нет! Это ужасно, аморально, ненормально и вообще… — Блядь… — не удержав тихий полустон, полуругательство, уже ничем не заглушенное, так как ладонь, наконец, освободила его рот, по всей видимости, как раз для этого. Прогнувшееся тело парня в чьих-то руках приняло новую порцию мурашек, только вот очевидно уже не от страха. Дело в том, что вторая рука, любезно освободившая рот Бёна, как и первая забралась под ткань футболки, начиная те же процедуры и со вторым соском, уже настырнее перекатывая меж пальцами и оттягивая. Это было вдвойне приятно. Или же просто вдвойне неожиданно? Вот и Бэкхён не мог решить, все ещё дыша через раз и боясь совершить хоть одно лишнее движение. Тело медленно вернулось в прежнее положение, но оставалось в напряжении, при этом Бэкхён старался уйти от соприкосновения с чужой грудью хоть немного, чуть выгнув спину, словно тянулся вперёд. Это явно не пришлось по душе невидимому гостю, который наперекор притиснул парня вплотную к себе, а на плече появилась тяжесть чужого подбородка Горячее дыхание коснулось чувствительной кожи между шеей и ухом. Обжигающе до дрожи. Замерев от испуга, Бэкхён прикусил губу, не дай бог издать ни звука. Но эти ощущения… ему было хорошо, чего таить. Ругая себя внутренне, на чём свет стоит, парень старается привести мысли в порядок и, может быть, как-то договориться со своим невидимым вторженцем. Всё также дыша через раз, Бён почувствовал, что его грудь оставили в покое, большие ладони просто накрыли замершее тело, а «призрак»… «дух»… — да что бы это ни было! — тоже замер и тяжело дышал, обжигая шею горячим дыханием, отчего Бэкхён терялся между чувствами страха и чего-то ещё. Слава богу, хоть сейчас образовалась некая передышка. Это всё было невозможно для восприятия. Переведя дух, Бэкхён собрал всю волю в кулак и сглотнул ощутимый ком в горле. Мужик он всё-таки или нет? Облизав вмиг пересохшие от отчаяния губы, Бён выдал в порыве одну фразу: — Что тебе нужно? Прозвучало как-то не мужественно и даже еле слышно, на грани между истерикой и диким страхом. Юноша даже не был уверен, что с такого расстояния (которого нет) дух мог его расслышать, а это нужно было уж очень постараться. Чужое дыхание вмиг замерло, но вскоре возобновилось вновь. Кажется, гость не ожидал разговоров. Да и вообще чего-либо в свой адрес. Бэкхён тут же перевёл взгляд на оконное стекло, которое так и оставалось запотевшим. Почему-то парню казалось, что ответ снова каким-то образом окажется там. Но этого не произошло, а вот сзади прямо в самое ухо послышался еле слышный порывистый бас: — Ты. Дрожь уже в который раз прошлась по телу, а в животе внутренности то ли сжались, то ли забились в беспощадном спазме из смешения чувств. Голос. Он был таким глубоким и низким. Несмотря на это, как будто шептал или вообще прозвучал у Бэкхёна в голове. В это было легко поверить, так как Бён все ещё считал, что он стоит на грани между здравым смыслом и выбором хорошего психотерапевта. Глубоко вдохнув, парень обдумал ответ от нарушителя и задал следующее: — Кто ты? Ответа не последовало. Вместо этого замершие ладони задвигались снова, из-за чего юноша испуганно вздрогнул, на секунду потерявши всякую бдительность. Одна широкая ладонь осталась на груди, ничего пока не предпринимая, лишь обжигая бледное тело своим теплом (хотя спрашивается, как это возможно); в то время как, вторая снова опустилась вниз по тому же маршруту, что и в первый раз. Вот только вместо того, чтобы обогнуть кромку спортивных штанов, пальцы протиснулись под неё и проникли прямо внутрь. Бэкхён вновь вздрогнул всем телом и напрягся сильнее, издав то ли возмущённый, то ли удивлённый скулёж. Двинув тазом, парень хотел было помешать трогать своё самое сокровенное, но рука на груди прижала его крепче, а мочку уха предупреждающе прихватили зубами, чуть оттягивая, но не отпуская. Мозг окончательно поплыл. Ну всё, теперь его просто поимеют, и никто не будет искать его умерщвлённое призраком тело. Может быть родители и друзья поплачут, да будут жить себе дальше. В глазах теперь по-настоящему начали собираться покалывающие слёзы. Это пиздец, — думал Бён, глядя в потолок, ощущая спиной чужую вздымающуюся грудь. Жизнь была прекрасна, но жаль, прожита не полностью. Бэкхён так бы и продолжил причитать о своём несбывшемся конце, пока не почувствовал, как его плоть обхватывают пальцами, крепко, но не причиняя боли. Вначале парень не мог прочитать свои ощущения. Это всё было настолько странным, что трудно описать свои эмоции в тот или иной момент. Но когда эти же пальцы начали двигаться вверх-вниз по основанию через ткань трусов, чуть сжимая в процессе собственную плоть, Бэкхён с ужасом осознал, что начинает возбуждаться. Вот прям по-настоящему. То ли сказалось отсутствие какого-либо интима уже долгое время, то ли бесконечный стресс дал о себе знать. Под этими нехитрыми махинациями, Бэкхён почувствовал, как член привстаёт в чужой ладони, дыхание учащается, а жар охватывает всё тело. Этого просто не может быть. Сейчас всё существо Бёна просто делает себе смачный фейс-палм. Бэкхён бы тоже рад дать себе по роже, чтобы привести в чувства, но зарождающееся возбуждение перекрывает здравый рассудок, позволяя инстинктам выбраться наружу и руководить процессом. Сдержав очередной вздох, парень опускает глаза вниз, видя через ткань штанов, как силуэт широкой ладони неспешно надрачивает его достоинство. То есть, руку то он не видел, зато её контуры — ага; да и свою наливающуюся плоть мог узнать из тысячи. На ухо задышали чаще, и Бёна придвинули ещё ближе, ещё теснее к себе. И Бэкхён готов был поклясться, что ощущал чужое быстро стучащее сердце своей спиной. Безумие. Разрываясь между здравым смыслом и собственным похабным желанием, парень точно не мог не признать, что всё происходящее его заводит и крайне сильно. Ноги задрожали, но машинально развелись чуть сильнее. Шумное дыхание наполнило небольшое помещение, а затем по нему же прошёлся несдержанный разочарованный стон, который Бён попытался сдержать, прикусив губу, но не успел. А причина в том, что чужая рука остановила свои ласки, а Бэкхён мог дать сотку, что его невидимый мучитель сейчас ухмыляется, словно чеширский кот — широко и излишне самодовольно. Невольно покраснев от этой мысли, а ещё от нараставшего в разы возбуждения, Бён инстинктивно двинул тазом и бёдрами, бессловесно намекая. Его просьбу выполнили, но немного иначе: вначале крепкие пальцы легко пробежались по длине всего напряжённого органа, а затем нарочито медленно огладили вдоль основания, чуть надавливая. Этого было безумно недостаточно, и Бён дал это понять сквозь сжавший штанину кулак и протяжный полувздох, полустон. Намёк был понят. Испуганно ойкнув, Бэкхён почувствовал, как его немного приподняли в области таза, как и его правую ногу. Бедром он ощущал крепкий обхват широкой ладони, а затем с него разом стянули штанину с одной ноги вместе с боксёрами. Правда вот терпения на вторую не хватило, посему его вновь прижали к горячему распалённому телу, оставляя одну штанину болтаться где-то в области колена. Пахом ощущая прохладный ветерок, — хотя откуда ему взяться в закрытом помещении, — юноша подкоркой сознания понимал, в каком положении находится, и ему было достаточно стыдно, из-за чего он намеревался было свести колени, но все его попытки пресекли, а под конец и вообще нагло шлепнули по оголенному бедру. Чтоб не рыпался. К щекам прилила кровь, а грудь тяжело вздымалась, но Бэкхён не мог себя контролировать, да и смущаться было поздно. Видимо, и бояться тоже. Ноги развели ещё шире, а большая ладонь крепко обхватила возбужденную плоть, из-за чего Бён не смог сдержать облегчённый вздох, тут же прикусывая собственную губу. В ту же секунду вдоль шеи прошлась дорожка из мокрых поцелуев, одна рука надрачивала уже полностью затвердевший орган, увеличивая амплитуду движений, а вторая возобновила активность, снова обхватив один из многострадальных сосков, крутя меж пальцев, распаляя и без того возбуждённое тело и сознание. Бэкхён точно знал, что пожалеет, когда всё это кончится. Но сейчас было так плевать на всё. Хотелось забыться, отдаться воле чувств; воле этого внезапно пришедшего гостя, которого было невозможно увидеть, но приятно чувствовать аж до умалишенности. Как только Бэкхён почувствовал, что скоро будет готов, приносящие удовольствие движения замедлились, пока не прекратились вовсе. «Господи, когда же эти остановки закончатся», — иронично подумал Бён, облизнув пересохшие губы. Тяжело дыша, парень совершенно не соображал, что задумал его гость, пока не ощутил как его таз в очередной раз чуть приподняли благодаря нахождению его ног на чужих бёдрах. По этой причине невидимому гостю было удобно самому чуть приспуститься на стуле вместе с ничего не понимающим парнем, разведя его ноги вместе со своими. Бэкхён ощутил на своих губах чужие пальцы, которые ласково и даже как-то нежно поглаживали вначале верхнюю, а потом нижнюю, просясь внутрь. И Бён разрешил. Приоткрыл губы вначале неуверенно. Затем ощутил подбадривающие, ласковые поглаживания в области живота и уже смелее раскрыл рот, пропуская внутрь две длинные незримые фаланги, которые тут же легли на горячий язык. Сомкнув губы, Бэкхён замер, но когда пальцы внутри его рта чуть пошевелились, юноша без задней мысли начал втягивать щёки, посасывая и обильно смачивая своей слюной. В мыслях не было вопроса — зачем, он просто действовал машинально, как ему велели. Рука на животе довольно огладила кожу, показывая, что Бён всё делает верно, а чужие пальцы начали двигаться внутри рта, выходя и входя обратно. Бэкхён не сдержал порывистых стонов, его невероятно заводило всё происходящее. Что звучит крайне смехотворно, но это так. Наконец, выпустив обильно смоченные пальцы, Бэкхён блаженно откинул голову назад, когда его ноющий член снова обхватила горячая ладонь, возобновив прерванное наслаждение. Чуть грубоватый большой палец подушечкой огладил по кругу головку члена, отчего Бён издал громкий стон, раздавшийся по всей комнате. Это очень понравилось невидимому гостю, так как он сказал: — Ты красиво стонешь. Бён бы покраснел, да вот только он уже — румянец не сходил с его щёк и скул с первых ноток возбуждения. Сбитое дыхание не дало ответить на сие замечание, да это было и не нужно, так как за ним последовало следующее. — Ты так течёшь. Сомнительный комплимент, пожалуй, вот только это воздействовало на Бэкхёна, как красная тряпка на быка. И дело было не в самой фразе, а в этом завораживающем, глубоком, чуть хриплом голосе, что просто сводил с ума, не давая оставшимся шестерёнкам работать на полную. Когда чужие смоченные пальцы прошлись по сжатому колечку мышц, а хватка на члене стала твёрже, Бэкхён не выдержал и попросил. — Скажи ещё что-нибудь. Поглаживания прекратились, что было Бёну абсолютно не на руку. Поэтому он повернул голову в бок и готов был руку дать на отсечение, что заглянул в большие карие глаза напротив своих. — Пожалуйста, говори со мной. Я хочу слышать тебя. С минуту всё как будто бы остановилось вовсе, но Бэкхён все также ощущал чужое тело под своим, да и горячие прикосновения никуда не делись, только замерли в раздумьях. Порываясь сказать очередную глупость, Бэкхён остановился и закатил глаза, когда горячая ладонь поигралась с яичками, добираясь до мошонки, взвешивая в руке, забавляясь, перебирая между грубыми подушечками пальцев. Бён уже не сдерживал громких стонов удовольствия, чаще дышал, забыв обо всём на свете. Вновь выгнувшись всем телом, чужие слова почти утонули в очередном протяжном стоне, но Бэкхён чётко их расслышал. — Такой мокрый. Эти слова отдались пульсацией между ног и между извилинами в голове. Тихо пробормотав что-то одобрительно невнятное, Бэкхён пропустил момент, когда пальцы, смоченные его собственным возбуждением и слюной, вновь огладили напряженное колечко, пока что только играючи, поддразнивая. Было настолько хорошо, Господи. Бёну когда-либо ещё было настолько до безумия хорошо? Сейчас крайне трудно вспомнить. Да и не хочется. — Такой послушный, горячий, открытый для меня. Вновь чужой шёпот прошелся эхом в голове, разнося по телу новую волну мурашек. Тихий согласный полустон, полуответ слетел с языка. Как же парню нравился этот низкий глубокий бас, вот бы он ещё… — Расслабься, Бэкхённи. Я хочу растянуть тебя. О боже, он осмелел окончательно и теперь говорит с ним. Что может быть лучше, если не этот подогревающий желание голос, судорожной дрожью пробегающий по каждому клочку нервов? Вот только эта мысль быстро покидает замутненный мозг, когда один палец неполностью вошёл в тугой анал, по кругу начиная растягивать изнутри пока лишь одной подушечкой пальца. И этого Бёну было достаточно, чтобы непроизвольно всхлипнуть и, прикрыв глаза, беспомощно попытаться свести ноги. Но, конечно, ему не дали этого сделать, лишь ласково поцеловали за ухом и зарылись носом в волосы, шепча утешающе возбуждающие слова, обжигая мочку тяжёлым дыханием. Голова полностью опустела, остались лишь ощущения. — Ты молодец, потерпи ещё. Я знаю, ты сможешь принять это. Чужой голос бальзамом пронёсся по смешанным ощущениям, но Бён не хотел прерывать это. Было непривычно, даже в какой-то степени неприятно ощущать в себе чужие пальцы, точнее один, но этого уже как будто было слишком. Успокаивало лишь ощущение чужого тепла от прижатого к спине тела, жаркое дыхание в висок и томительное надрачивание по возбужденной плоти. — Да, вот так, — протянул шепчущий бас, отражаясь эхом по стенкам в голове, — сейчас станет приятней. Бён хотел было спросить, чтобы это значило, пока в него полностью не проник один длинный палец по самую костяшку, вызвав громкий еле всхлип, еле стон. — Чш-ш-ш, — зашептали на ухо, поцеловав за ним, втягивая мочку в чужой рот, слегка посасывая и отвлекая от неприятных ощущений. Рука на члене ускорилась, возвращая чуть увядшую плоть в былое состояние, заставляя кровь течь в жилах. Сознание готово было отключиться в любую минуту, лоб нагрелся от переизбытка эмоций. Тяжело выдохнув, Бэкхён не понимал, как это всё могло произойти с ним. Думал, думал, пока подушечка пальца, двигаясь вкруговую, не продвинулась глубже, уткнувшись в бугорок простаты, тут же надавливая. Эта манипуляция вызвала тонну эмоций в бедном парне, который не мог знать о такой маленькой особенности. Приятной, чёрт её дери. — Что это…? — хрипло выдохнул он. Послышался чужой смешок. — Понравилось, Бэкхённи? — сладко протянули на ушко, прихватив хрящик зубами, чуть оттягивая. Отвечать было крайне смущающим делом, да и не было необходимости, так как заалевший румянец на щеках и шее высказал всё за самого парня. Услышав низкий басистый смех, Бэкхён подумал, что краснее быть уже некуда, да и очередное надавливание на комочек нервов перебило всю мысль, заставив тело выгнуться дугой, а с губ сорвался очередной стон, за который соседи наутро точно не поблагодарят. — Ты такой горячий, ты знаешь? Как сексуально ты выгибаешься. Румянец дошёл аж до кончиков ушей. Бёну никогда не говорили таких слов. Не сказать, чтобы он был знатным ловеласом, да и не спал он никогда с парнями. Хоть сейчас это трудно с чем-либо сравнить, потому что просто не получится, но Бэкхёну было нормально молчать во время секса или просто выдохнуть в порыве «Ты такая красивая». Правда, хоть невидимый гость сказал ему практически те же слова, они звучали гораздо искренне и слетели с языка проще, словно «дух» действительно так думал. Возможно, уже долгое время. Зардевшись, Бэкхён дышал всё чаще и чаще, облизывая пересохшие губы. Он настолько погрузился между реальностью и мыслями, что вновь пропустил момент, когда в него проник второй палец, мучительно медленно раздвигая узкие стеночки. А очнулся в тот миг, когда внутри него развели пальцы «ножницами», отчего его подбросило на незнакомце, а со рта слетел не один протяжный стон. — Тише, Бэкхённи. Я знаю, что ты громкий, но у тебя ещё будет возможность показать себя. Так что потерпи, — насмешливый игривый смешок сопроводил эту реплику, из-за чего Бёну хотелось то ли провалиться со стыда под землю, то ли дать непутёвому призраку по харе. — Я не виноват, что вообще нахожусь в этом положении, так что довольствуйся, пока можешь, — осмелел парень, как-то даже обиженно ответив в порыве. Правда, после этого хотелось откусить себе язык. Вдруг он разозлил его? Только вот басистый уже громкий смех сказал совсем другое. — Смотри-ка, у кого прорезался язычок. Уверен, ты ещё и не на такое способен. — В твоих мечтах, — снова неожиданно выдал Бэкхён, сам офигевая от того, что может так общаться с духом, мать его. Правда, учитывая, в каком положении он находится, то офигевать стоило бы с другого. — Ты так думаешь? — сразу после этого чужие пальцы покинули его тело, а самого Бёна толкнули с такой силой, что тот с вскриком повалился в сторону стола и затормозил неприятное столкновение, уперев ладони в стенку по бокам от уже не особо запотевшего окна. Первые секунды мозг испытал шок, а уже после возмущение грозило вылиться в богатом словарном запасе на виновника сего безобразия. Вот только крепкая рука обхватила пальцами горло, несильно сдавливая, затыкая все грядущие возмущения. Огладив кадык парня и всё также держа его за шею, невидимый гость большим пальцем достал до нижней губы Бёна, слегка оттянув её, показывая ровные белые зубы. Бэкхён в шоке наблюдал за этими махинациями в отражении, где всё отчётливо было видно. Ну, то есть не всё. Самого себя то Бён видел; как его нижнюю губу оттянули тоже, а вот как чужое тело прижалось к нему вплотную, чуть вдавливая в стол, к сожалению, увидеть не мог. Вторая же рука невидимки задрала футболку снова, открывая вид на голую спину. Пересчитав пальцами позвонки, дух обхватил упругую ягодицу парня широкой ладонью, с силой сжав так, что у Бёна сперло всё дыхание, а затем послышался смачный шлепок, после чего пострадавший участок снова обхватили и сжали в руке. Бэкхён звонко вскрикнул и откинул голову. Он буквально мог ощутить, как ягодица стремительно наливается оттенком красного. А ещё ему казалось, что широкая ладонь идеально обхватывала его задницу, даже если видеть этого он не мог. — Зачем ты провоцируешь меня, Бэкхённи? — томно зашептали на ухо, ещё сильнее сминая злосчастную ягодицу, — Хочешь получить наказание? Сразу захотелось съязвить в ответ, но Бэкхён, на удивление, ничего не ответил, сжимая губы. То ли в нём взыграл инстинкт самосохранения, дабы не злить того, у кого власти над ним самим побольше, то ли банальный страх неизведанного, но всё же. Только, видимо, это не понравилось духу, который чуть отстранился, а затем ещё один звонкий шлепок прошёлся уже по второй ягодице. Бэкхён издал то ли громкий стон, то ли уже вскрик. Горло сжали чуть сильнее, но это не приносило дискомфорта, а лишь наоборот. Бэкхён чувствовал себя грёбанным извращенцем. — Я повторю, Бэкхённи. Ты хочешь быть наказанным? Проскулив что-то невнятное в ответ, парень тут же почувствовал, как его ягодицу предупреждающе сжали сильные пальцы, поэтому выпалил: — Нет, не хочу! Пожалуйста. Ушную раковину опалил удовлетворённый вздох, а затем чужой горячий язык прошёлся по кромке уха, распаляя и без того возбуждённое сознание. — А чего же ты хочешь, Бэкхённи? Этот вопрос поставил в тупик. Чего же Бэкхён хочет? Если он сейчас скажет этому недо-призраку, чтобы он нахрен свалил из его жития, он действительно уйдёт? Или разозлится? А может проигнорирует и продолжит начатое? К своему не удовольствию, Бён обнаружил, что первый вопрос вызвал в нём страх. Только вот этот страх был вызван тем, что призрак действительно мог уйти и оставить парня. Второй вопрос остался без внимания ради своего же блага, а вот последний вызвал больше радости и трепета. Ожидание ответа затянулось, поэтому, пока ему снова не стали предупреждающе намекать, Бэкхён смочил пересохшие губы, пробежав по ним языком, и посмотрел в отражение окна, прямо туда, где, по его догадкам, находилось лицо его незримого соблазнителя. А затем произнёс негромко, но уверенно: — Я хочу тебя. Нутро сжалось в преддверии чего-то неизвестного, но Бён явно ощутил, как чужое дыхание сбилось, а сердце забилось чаще. Сумасшествие. Почувствовав, как его горло освободили от хватки, а в стык между шеей и плечом уткнулось чужое лицо, Бэкхён услышал тихий смех, а может даже всхлип. — Ты действительно невероятен, Бён Бэкхён. Не успел Бэкхён что-либо ответить, как в комнате потух свет окончательно, при том, что лампу на столе никто не выключал. Или Бён просто не видел. Помещение погрузилось во мрак, Бэкхён не мог разглядеть даже собственного носа, а с улицы свет не проникал внутрь. Это всё обострило ощущения в разы, хотя куда ещё больше? Бён шумно выдохнул и в следующую секунду ощутил, как крепкие пальцы вновь огладили его анус. Опустив голову, Бэкхён принял в себя сразу три пальца, гулко дыша и сходя с ума от привыкания к растяжке. Другая ладонь гладила бледное тело, снова оттянув набухшие сосочки, вернулась по животу к набухшей плоти, обхватывая член пальцами и тут же задавая темп, надрачивая резко и ни капельки не нежно. Да Бёну этого было и не нужно, он тут же откинул голову со звучными стонами, наполнившими помещение, отдался сладостным ощущениям. Отдался своему гостю полностью. Три пальца уже вовсю трахали парня, подстраиваясь под дрочку члена, со смачными и хлюпающими звуками выходя и входя в тело распаленного Бёна. Бэкхён метался между двумя крыше сносными ощущениями, сходя с ума и уже вовсю прося большего. Хотелось ощутить в себе что-то большое, по-настоящему глубоко, сильно и ещё, ещё, ещё… Бэкхён до последнего думал, что это не то, чем кажется, но когда чужое тело позади поддалось бёдрами к парню, он поясницей ощутил чужой крепкий стояк. И ощущал его всё это время, пока они сидели на стуле, только вот думать об этом не хотелось от слова совсем. Но не сейчас, когда мозг был полностью объят жаром возбуждения и похоти. Посему Бён сам не понял, как протянул руку назад и, — о чудо! — сжал чужой член уже собственными пальцами, обхватывая ладонью. Раздался низкий стон, добавляя и желания, и уверенности, поэтому Бэкхён обхватил ствол сильнее, начиная несложные движения вверх-вниз, размазывая естественную смазку по всему достоинству. На ухо грубо зарычали, а затем в руку неслабо так толкнулись, заставив парня уйти телом вперёд так, что тот почти уронил себя на стол, оперившись о его поверхность одной рукой и чуть не въехав лбом в окно. Правда вот, никто из них этого не заметил, объятые страстью, им было не до этого. Процесс был запущен давно, поэтому все идёт к очевидному результату. Надрачивая длинный и крепкий член, давно текущий и возбужденный, Бэкхён до сих пор не мог поверить, что это всё происходит здесь и сейчас. Его трахают пальцами, надрачивают член, пока он сам ублажает не своё достоинство, а какого-то невидимого гостя, который просто пришёл и взял его. Точнее, ещё не взял, но точно собирался. А самое пугающее и при этом заводящее — это то, что Бён не был этого против. С ума сойти просто. Комнату наполнили звучные и хлюпающие движения, а также прерывистые стоны из двух голосов, что звучало поистине волшебно. Бэкхён воистину считал, что его звонкий мелодичный голос просто невероятно подходит этому низкому, хриплому, рычащему басу. Фантастика. Ноги дрожали и не слушались, тело изнывало от желания. Бён уже давно перестал смущаться или стыдиться чего-то, потому лишь делал незамысловатые движения тазом, насаживаясь на крепкие пальцы в своей заднице. Господи, он никогда не думал, что будет так кайфовать с этого. Дыхание было сбивчивым и прерывистым, и несмотря на всё это, ему всё ещё было мало. — Пожалуйста. — Томно протянул Бэкхён, скребя пальцами свободной руки по деревянному столу, то откидывая голову назад, то снова утыкаясь макушкой в холодное стекло окна. — Да, Бэкхённи? Ты хотел о чём-то попросить? «Вот мудло», — подумал Бён, радуясь от мысли, что в его голову никто залезть не может, в отличие от его задницы, поэтому прикусил губу и снова поскрёб по столу. — Прошу, пожалуйста, — выдохнул парень, не сдерживая очередной протяжный стон от дразнящего надавливания на простату. Пальцы внутри него замедлились, пока вовсе не остановились глубоко в нём, лишь изредка чуть выходя неполностью и входя снова. В то время как рука на собственном члене огладила уретру вверх-вниз, издевательски поддразнивая большим пальцем. — Я весь во внимании. «Бля-я-ять», — протянуло сознание, офигевая в край. Нет, его тут значит специально совращали, а теперь решили поддразнить и поиздеваться. Пиздец эпических масштабов это называется. Прикусив губу, чтобы не сказать чего лишнего, Бэкхён тщательно обдумывает ответ, пока невидимый гость терпеливо ждёт, не давая парню расслабиться, мучительно медленно дразня его и сзади, и спереди. Встряхнув головой, Бён всё-таки усмиряет свою гордость, охуевший от всего разум и низко выдыхает. — Пожалуйста, возьми меня. Прозвучала эта просьба на одном дыхании и настолько тихо, быстро и невнятно, что духу пришлось наклониться, чтобы расслышать её. Довольная ухмылка растянулась на лице, но поиздеваться ещё немного никто не запрещал. — Что, Бэкхённи? Повтори-ка ещё раз. «СУКА БЛЯТЬ», — закричал голос в голове, но снаружи парень сохранял удивительное спокойствие, хотя губы пробормотали что-то наподобие «ебанное нечто». Его сердце забилось сильнее, а дыхание участилось и непонятно от чего больше: возбуждения или раздражения. Стараясь успокоиться и глубоко вдохнуть, Бэкхён вскинул голову. Лунный свет проникал в комнату, освещая её своими голубыми и серебряными оттенками. Мрак был повержен перед этими лучами. Бэкхён завороженно глядел в окно туда, откуда лился свет луны, а в отражении на него смотрел невероятной красоты юноша, завораживая своими большими карими глазами. У Бёна перехватило дыхание, всё замерло перед глазами. Он смотрел, нет, любовался им, словно Нарцисс любуется своим отражением или древнегреческий художник своей музой. В ушах звучал лишь гул собственного сердца, да чужое такое же прерывистое дыхание. Бэкхён не мог оторвать глаз от него, поэтому не заметил, как твёрдо произнёс то, что хотел сказать до этого. — Пожалуйста, трахни меня. Лицо в отражении, кажется, было удивлено не меньше, но после этих слов, пухлые губы игриво растянулись в улыбке, из-за чего сердце ёкнуло. А в груди томно заныло. Бэкхён был как в тумане, кажется, он даже сам не понял, что сказал. Юноша за ним вдохнул его запах, уткнувшись носом в висок, и прикрыл глаза. А затем зашептал на ухо. — Не слишком уж романтично, но я засчитаю это. Бён даже не въехал в сказанное, он до сих пор был под впечатлением от внешнего вида молодого человека, что предстал перед ним при свете луны в отражении грёбанного стекла. Стало до одури обидно, что всё это может быть лишь плодом его воображения. Он хотел бы касаться его, держаться за руки, общаться, чувствовать его тепло и не отпускать. Желательно надолго. Или никогда. Не успел он продолжить свою мысль, как ощутил чужую плоть, потирающуюся меж ягодиц. Коленки задрожали, а с губ слетел тихий выдох. Бэкхён сильнее вцепился пальцами в края стола, ожидая дальнейших действий. Не выдержав, он приоткрыл один глаз, замечая, как парень оглядывает его самого, опуская взгляд со светлого затылка по шее, оттуда по плечам и выпирающим лопаткам. Надавив меж них своей ладонью, было видно, как его глаза в отражении загорелись, а сам он прерывисто выдохнул. Бен не понимал причину, но ему этого было и не нужно, если он видит такую реакцию на себя, то зачем думать больше. Сглотнув, он не ожидал услышать следующее: — Ты точно ангел, спустившийся с небес. Ты бы видел себя, как вижу тебя я сейчас. А причиной были выпирающие лопатки, меж которых ладонью и надавил юноша, любуясь ими. Словно обрезанные крылья, которые позволяют Бёну жить в суровом мире людей, хотя ему определённо тут не место. Бэкхёну же от этих слов хотелось издать ироничный смешок, но он сдержал себя, хотя лёгкая улыбка тронула уголки его губ. — Забавно, потому что на ангела тут смахиваешь ты. Точнее, на моего персонального демона. Юноша сзади посмотрел на него в отражении и загадочно улыбнулся в ответ, глядя Бёну прямо в глаза. Он был высок, выше Бэкхёна на голову, а ещё у него были тёмные вьющиеся волосы, которые обрамляли всё лицо. Широкие плечи и крепкое телосложение — он был нереален. И Бэкхён очень боялся, что так оно и есть. Прикрыв глаза, он не хотел больше думать об этом. Дабы не потерять настрой, он машинально потерся о стоящий колом член, не сдержав томного стона. Жаль, что он не видел, как потемнели зрачки у духа от этого движения. Тот бесцеремонно ухватил парня за ягодицу, сам потираясь возбужденной плотью, а затем облизнул свою ладонь, проведя ей вдоль возбуждения, размазав собственную смазку. Бэкхён уже было захныкал, требуя большего, но и гость не стал больше тянуть, уткнувшись головкой в растянутое колечко мышц и уверенно толкаясь внутрь горячего тела. Бён невольно зашипел, кусая губу и опуская голову. Это не так уж приятно, но он хочет вытерпеть, потому что понимает, что никто не сделает ему больно. Это странное чувство, но он полностью доверился ему, кем бы он ни был. Распахнув глаза, Бэкхён ощутил ласковые поцелуи вдоль плеча, в то время как, другая рука невидимки гладила его тело, бессловесно обещая, что всё будет хорошо. Бён хотел бы в это верить. Войдя полностью, незримый юноша начал медленно двигаться, давая парню шанс привыкнуть к себе, к своему размеру. Бэкхён молчал, анализируя свои ощущения, а затем глубоко выдохнул, начиная тихо постанывать от увеличившейся амплитуды движений, но всё таких же плавных и неторопливых. Духу не хотелось бы причинить боль, это не входило в его планы. Бэкхён снова поскрёб по столу, а затем откинул голову вбок, когда невидимый гость поцеловал его в шею, чтобы затем вцепиться в кожу зубами, несильно, но ощутимо, поддразнивая парня. А после он провел языком по укусу и всосал кожу, оставляя пару тёмных меток. Каждое касание, каждый поцелуй, каждое движение — всё это отражалось на Бёне, который с каждым толчком глубоко внутри себя не мог сдержать тонну протяжных стонов, которые немилосердно отдавались от стен комнаты, распаляя сильнее два горящих желанием тела. Бэкхён метался между этим страстным сексом с невидимым парнем, который имел его так сильно, и так желанно. Он ещё никогда не чувствовал себя настолько желанным. Размеренные толчки становились все напористее и быстрее, Бэкхён опирался о стенку рукой, чтобы не удариться лбом о её поверхность. Рваные вздохи и стоны так и срывались с его рта, а при очередном сильном толчке — звучали всё громче и протяжней. Ритмичные постукивания края стола о стенку сопровождали весь процесс. Бэкхён не мог контролировать это возбуждение, полностью заполонившее мозг. Весь разум отключился, предоставляя похоти взять контроль над всем телом. Парень ощущал большую горячую ладонь, сжимающую его ягодицу, которую чуть отвели в сторону, открывая себе прекрасный вид на всё происходящее. И Бён бы с удовольствием упал бы в обморок от стыда, но упасть в обморок хотелось лишь от нескончаемого удовольствия, заполонившего каждую клеточку собственного тела. Связать и двух слов не получилось бы, а доносившиеся позади низкие стоны ничем нескрываемого наслаждения лишь подогревали своё собственное. Бэкхён порывисто выдохнул, содрогаясь от очередного толчка — головкой ровно в простату. С силой сжимая край стола, Бэкхён откинулся назад, чувствуя, как его прижали к чужому поджарому телу. Откинув голову на чужое плечо, Бэкхён на миг приоткрыл глаза, через ресницы глядя на отражение в окне. Внезапное щемящее желание, которое нестерпимо хотелось осуществить сию же секунду, как будто наполовину отрезвило сознание парня, который рвано выпалил охрипшим голосом: — Постой… остановись… Толчки из быстрых и прерывистых стали замедляться, пока не остановились вовсе, но невидимый гость так и остался внутри парня. Молчание так и повисло в воздухе, только тихие вздохи и выдохи от двух запыхавшихся тел нарушали эту тишину. Бэкхён пытался отдышаться и то и дело облизывал пересыхающие губы. А в отражении окна при всё том же лунном свете на него глядел такой же тяжело дышащий парень, чьи глаза так и были объяты страстью и желанием, только теперь стали подёрнуты пеленой недоумения. — Ты чего? Болит где? Глубокий бас так и проник в голову. Бэкхён сглотнул и не отрывал взгляда от отражения, а затем медленно потянулся рукой вверх по своему телу, как будто неуверенно, но затем более напористо, решая всё для себя. Юноша в отражении неотрывно наблюдал за этим жестом, не понимая, что происходит, но не стал мешать. Он лишь дёрнулся, хлопая глазами, когда Бён накрыл его ладонь на груди своей и крепко сжал. Поджав губы, Бэкхён нерешительно смотрел в ответ, но не смел сдавать назад, даже если его ждёт разочарование. — Разверни меня. Я хочу видеть тебя. Юноша вначале как будто не услышал, а потом вдруг опомнился и свёл брови вместе, раздумывая, правильно ли он расслышал. Бэкхён, видя чужое недоверие, вдруг оттолкнулся от стола и собирался развернуться сам, когда его придержали за плечо, не давая сделать этого. А горячий шёпот коснулся уха. — Ты уверен, что хочешь? — Я бы не просил, — тут же ответил Бён, решительно глядя на юношу позади через стекло. — И либо ты даёшь мне повернуться, либо я сам… Его прервал низкий смешок, а невидимый гость лишь пожал плечами и озорно посмотрел в глаза Бёна. — Как пожелаешь. Не зачем сразу угрожать. Только Бэкхён возжелал заупрямиться и ядовито высказаться в ответ, как его одним резким движением повернули на сто восемьдесят градусов, подхватывая под бёдрами и усаживая на деревянный стол, успев смахнуть учебники на пол. Бэкхён аж опешил и не нашел, что сказать, лишь вцепился руками в край стола, чтобы не упасть. Он открыл глаза, которые до этого машинально зажмурил, чтобы выдать такую словесную брань, но все слова застряли в горле. Он смотрел точно в темные большие глаза, которые до этого лишь представлял в своей голове и видел в отражении. Сейчас вблизи они выглядят по-другому. Такие живые и тёплые. А эти шоколадные кудри, обрамляющие бледное, чуть сияющее лицо, мягкие щёки и превосходная ямочка, от которой толпа мурашек пробежалась по телу. Юноша перед Бёном игриво улыбался и не скрывался, любопытно следя за сменяющимися эмоциями на лице Бэкхёна. А у последнего внутри был такой табун из чувств и ощущений, которые отражались на его лице, что невидимый гость лишь по-доброму посмеялся, особенно, когда Бён в порыве эмоций накрыл чужую щеку ладонью, ласково огладив большим пальцем скулу, не веря в происходящее. В голове всё перемешалось, но единственная мысль была неизменной — лишь бы это всё оказалось правдой, а не плодом воображения. Этот парень перед ним… он необыкновенен. Такой, каким Бён никогда не представлял, но как будто ждал именно его. Сердце забилось чаще, звучно отбиваясь в ушах, а дыхание будто и вовсе остановилось. Не хотелось рушить это мгновение, не хотелось забывать. И уж точно не было желания расставаться. — Как тебя зовут? Бэкхён и сам не заметил, как прошептал этот вопрос. Глядя в карие глаза напротив, он ждал ответа, пока его гость также пристально смотрел на него. Он взял вторую руку Бёна в свою и накрыл свою грудь — то место, где билось его сердце. И также не отрывая взгляда, он проговорил: — Скажи, ты чувствуешь это? Уточнять было бессмысленным делом. Бэкхён опустил глаза на то место, куда были прижаты их руки, а затем закусил губу. Чужое сердце билось настолько сильно, что могло выпрыгнуть из груди. Бэкхён явно ощущал это своей ладонью и до сих пор не мог осознать этого. Затем он вновь поднял взгляд на юношу, что терпеливо и серьезно ждал его ответа, и приподнял губы в тёплой улыбке. — Я чувствую. Тот лишь облегчённо выдохнул и на секунду прикрыл глаза, щекой ластясь ко всё ещё оставшейся там ладони, чтобы затем улыбнуться в ответ. — Моё имя Пак Чанёль. Бэкхён повторил его имя, смакуя на языке, и подумал, что оно очень подходит его обладателю. Рука на щеке медленно обвила чужую шею и притянула к себе ближе. Касаясь своим носом чужого, Бэкхён томно выдохнул в пухлые губы. — Что ж, моё предложение о том, чтобы взять меня, ещё в силе. Пак Чанёль. Юноша удивлённо уставился на Бёна, а затем рассмеялся, чуть пихнув последнего в грудь, но Бэкхён удержался, ни на сантиметр не сдвинувшись от такого желанного тела. — Дурак. Такой момент испортил. Бэкхён лишь тепло улыбался, глядя на такого радостного парня перед собой, пока взгляд того вдруг не переменился. Его снова накрыло поволокой желания, как и Бёна, который томно застонал, когда широкая ладонь обхватила его член. Второй рукой его притиснули к краю, чтобы затем вновь войти в горячее нутро двумя пальцами, сразу задавая темп. Бэкхён мигом потерялся в пространстве, сходя с ума от жара внизу, который тут же обхватил всё тело. Он крепко вцепился в чужую шею, зарываясь длинными пальцами в спутанные кудри, не слабо так сжав их. Чанёль тут же отреагировал, зарычав в чужие губы и впившись в них жарким поцелуем, бессовестно искусывая и врываясь в рот своим языком, вытворяя такие вещи, что Бён готов был точно упасть без сознания от передозировки страсти и похоти, летавших меж ними. Вот только было в этом что-то ещё такое неосязаемое, но Бэкхён чувствовал это, хоть и не мог дать этому названия. Чанёль. Он впервые слышит это имя. У него никогда не было ни одного такого знакомого. Разве сам он мог его придумать? Да, у Бёна всё ещё есть маленький страх, что он всё это придумал и, не дай бог, он сейчас очнётся на матраце в углу комнаты от этого горячего сна утром, после чего его будет ждать ненавистный экзамен, к которому он так и не подготовился, как следует. Но Бэкхён ни за что бы не променял всё происходящее с ним сейчас на какую-то подготовку, даже если это сон. Потому что он того заслуживает. Чанёль. Протяжно простонав в чужие губы, Бэкхён оттянул нижнюю зубами, помутневшим взглядом следя за реакцией своего гостя. Чанёля это лишь раззадорило, и он ухмыльнулся, подушечкой пальца надавив на бугорок внутри Бёна. Тот выгнулся дугой, а по ногам прошлась волна удовольствия, которая обхватила всё тело. Прерывисто дыша, Бэкхён уткнулся лбом в лоб парня и задышал чаще, обхватывая пальцами чужой стояк. Чанёль лишь прорычал что-то нечленораздельное, пока Бэкхён начал рвано надрачивать ему. Многочисленные стоны и вздохи смешались вместе, создавая сладкую какофонию звуков, мимо проехала машина, на пару секунд осветив фарами два объятые страстью тела, которые даже не заметили этого, полностью поглощённые друг другом. Бэкхён уже не выдерживал, он обхватил ногами бёдра Чанёля и притиснул ближе к себе, намекая без слов. Тот лишь понятливо хмыкнул, остановив взаимные поддразнивания. Он снова наклонился и уже мягко коснулся чужих губ, сплетаясь в жгуче медленном поцелуе, лаская чужие губы своими. Господи, как же давно он мечтал об этом. Неужели, всё это правда? Оторвавшись от таких сладких губ, покрасневших от такого настырного чужого внимания, Чанёль перешёл взглядом выше, осматривая такое красивое лицо перед собой. У Бёна покраснели щёки и губы, он тяжело дышал, и вообще был растрёпан, горяч и взбудоражен. А ещё возбуждён до чёртиков. Его глаза были прикрыты, но он из-под ресниц наблюдал за парнем, чьё отражение ясно отражалось в его глазах. Чанёль облизал губы, находя пальцы Бэкхёна и сплетая их вместе. Он поцеловал парня в висок и приставил головку к разработанному входу, уткнувшись в русую макушку и вдыхая такой приятный аромат. Бэкхён шумно задышал и не сдержал протяжный стон, когда в него вновь вошли, двигаясь уже не так дико, как было, а размеренно и глубоко. Боже, это было настолько… сильно. Сильнее и чувственнее, чем если бы его просто оттрахали, как он и просил. Чанёль двигался неспешно, а куда спешить? Оргазм уже приближался, грозясь накрыть обоих, но пока они лишь наслаждались ощущением полного единения друг с другом. Кто бы мог подумать? Голос уже охрип, но проглотить тихие стоны Бён был не в силах. Он вцепился в парня словно коала, боясь отпустить, когда это всё закончится. Эта неприятная мысль била обухом под коркой всё сильнее и сильнее, пока еле слышный всхлип не сошёл с губ. Правда вот его всё же услышали. — Не плачь. Чанёль любовно огладил чужую щеку и вытер ненужную слезу, ласково улыбаясь. Конечно, он всё понял, но что он мог сделать? Ему рвало сердце. Бён лишь отвернулся, прикрывшись рукой, явно устыдившись своего поведения. — Я не плачу. Я ведь мужчина, как никак. В ответ ему хмыкнули. — Бэкхённи. Я знаю тебя настолько долго, что можешь не притворяться. Не выйдет. От этих слов стало настолько обидно внутри, что Бэкхён нахмурился и тут же заглянул в чужие глаза, в порыве выдавая: — Откуда тебе знать?! Я тебя впервые вижу! Да я тебя знать не знал до сегодняшнего дня и представить не мог, что всё будет так. Ты просто появился из неоткуда. Эти дурацкие банки, записки. Ты появился так неожиданно и потом… вдруг ты… — Исчезну, — закончили за него. Бён поджал губы и опустил голову. Он не понимал сам себя, к чему такая истерика. Даже если это всего лишь плод его воображения. Неужели, он настолько не хочет отпускать всю эту ситуацию, слишком поверив в неё? Но внутри Бэкхён понимал, что отпускать точно не хотелось, но не саму ситуацию. Его подбородка коснулись чужие пальцы, осторожно приподнимая. Бэкхён заглянул в шоколадные глаза напротив, которые без слов извинялись, говоря, что по-другому просто бы не получилось. Почему-то появилось желание разрыдаться и впасть в то состояние, когда можно жалеть себя и поддаться истерике. Пока его губ мимолётно не коснулись чужими, успокаивая нервы и разум, не давая осуществить это желание. Чанёль снова чмокнул парня, ласково поглаживая по спине, и улыбнулся такой яркой и широкой улыбкой, что у Бэкхёна внутренности скрутило узлом. Приятным таким. — Ты веришь мне? Бэкхён засомневался, но глядя в такие честные глаза напротив, не мог дать отрицательный ответ. Им хотелось верить, и Бён лишь вздохнул, отдавая бразды правления полностью в чужие руки. Он обхватил тело юноши своими руками, крепко сжимая, и зажмурился сам. — Обещай мне. Слова больше не были нужны. Оба поняли друг друга без лишних уточнений. Это изначально была нечестная и неравная игра. Но соблазн был так велик. А что делать дальше — никто никогда не задумывается. Да и было бы это необходимостью в их-то случае? Чанёль также обхватил руками тело Бёна, уткнувшись в его волосы и глубоко выдыхая. — Обещаю. Бэкхён выдохнул всё напряжение, поселившееся внутри, и сам потянулся за поцелуем, забываясь в этом омуте. Плевать, что будет дальше. Есть здесь и сейчас, поэтому он будет наслаждаться каждой секундой. Как в последний раз. Ему сразу же ответили, целуя мокро и глубоко, выбивая из головы все ненужные мысли, которые были ни к чему сейчас. Бэкхёна не хотелось оставлять ни с чем. Его хотелось защищать, и быть всегда рядом. И сейчас Чанёль собирался дать ему всё тепло, что у него есть, дабы согреть этого парня в своих руках. Он шумно выдохнул и уткнулся в стык между шеей и плечом, пробуя чужую кожу на вкус, проведя по ней горячим языком. Бэкхён прогнулся в спине, откинув голову и утопая в собственных стонах, как и в сладостных ощущениях, потому как чужая плоть внутри него задвигалась вновь, проникая глубоко и до безумия сладко. Было настолько жарко. Пот стекал по разгоряченной коже, но некоторые капельки были ловко пойманы чужим юрким языком. Крепкая хватка в кудрявых волосах, томные вздохи, ритмичные вбивания стола в стену — всё это сводило с ума, накрывая парней с головой. Бэкхён и не понял, как оргазм стрелой пронесся по каждой клеточке тела, заставив прикрыть глаза и в последний раз сладко простонать в чужие губы. Чанёль только этого и ждал, прижимая к себе обмякшее тело, чтобы ускорить движениями бёдрами и с рыком вцепиться в кожу Бёна, оставив очередную метку и кончив глубоко внутри, не выдержав ощущения того, как сильно Бэкхён сжал его в себе. Оба ещё приходили в себя, не в силах оторваться друг от друга, лишь ласковые поцелуи разбавляли атмосферу между ними, да мягкие поглаживания по оголённым участкам кожи. Бэкхён был вымотан и физически, и морально. Хотелось просто вырубиться, что он, в принципе, и сделал, прикрыв на секунду глаза, а, на самом деле, тихо засопев у Чанёля на плече. Последний лишь тепло улыбнулся и поцеловал русую макушку, поглаживая уснувшего парня по спине.

*****

Вернувшись домой, Бэкхён зажёг в коридоре свет, со вздохом опустив тяжёлый пакет с продуктами на пол и разувшись. Денёк был однозначно не из лёгких, но один из экзаменов он всё же сдал, хоть ни черта и не выспался за эту ночь. Взяв в руки пакет и пройдя в комнату, он тут же осмотрел её на предмет изменений. Ничего, всё так же, как и было до этого. Поджав губы, парень повернулся к холодильнику. Рука потянулась к ручке, но дрогнула на полпути. Ругнувшись, Бэкхён всё же открыл дверцу и заглянул внутрь. Продукты на месте. Как и злополучные банки. Тряхнув головой, Бён разложил купленные товары по местам и, в последний раз осмотрев всё содержимое, закрыл дверцу. Постояв зачем-то еще секунд десять, парень стянул с себя куртку и включил обогреватель. Переодевшись в домашнюю одежду, он вновь осмотрел всю комнату и разочарованно вздохнул. Это очень глупо — то, что он делает. Бэкхён чувствует себя сумасшедшим и до сих пор надеется на невозможное. Он раскинулся на матраце звездочкой, слушая размеренное гудение холодильника и кондиционера, пока в ушах звучал чужой низкий бас, а перед глазами стоял лишь образ одного определенного человека. Весь день Бён не мог сосредоточиться и забыть всё происходящее этой ночью. Хоть обухом себя по голове бей — картинка лишь одна: шоколадные кудри да тёмные глаза. Ощущение крепких рук на теле и море ощущений: от головокружительного возбуждения до непреднамеренной истерики. До сих пор у Бэкхёна сводит внизу живота, задница ноет, а грудь разрывает от противоречий. Он неотрывно глядит в потолок, громко вздохнув. Хочется кричать, чтобы освободиться от тисков, сжавших грудину. Но соседей жалко, они и без того вчера настрадались. Бёну и так им сегодня в глаза было стыдно смотреть, столкнувшись перед выходом на лестничной площадке. Прикрыв глаза, Бэкхён невольно накрыл ладонью живот и медленно провёл ей по своему телу. Он представил вчерашние ощущения того, как чужая широкая рука гладила всё его тело, пуская по нему волну дрожи, от чего с губ сорвался тихий вздох. Затем он добрался до груди и накрыл своё бьющееся сердце, открыл глаза и снова уставился в светлый потолок. — Всё-таки это был сон. Его тихий голос прорезал мирное гудение бытовой техники, да еле слышимый шум столичного города где-то вдалеке. За окном уже давно стемнело, телефон разрывался от входящих уведомлений. Наверняка Чондэ и Минсок снова планируют уговорить его собраться для нового времяпрепровождения в их любимом пабе. Они и без того ему сегодня уже недвусмысленно намекали, с игривыми насмешками оглядывая тёмные пятна на коже парня, которые он не смог скрыть за воротом кофты. Да вот только у Бёна не было подходящего настроя, хотелось лишь лежать, тупо глядя в потолок да переосмысливать всю свою жизнь, и чтобы никто не трогал. Почти никто. — Ты обещал мне. Очередная невольная реплика сорвалась в пустоту. Бэкхён разочарованно провёл рукой по лицу и оглядел комнату. Ничего не происходило. Что ж, пора звонить оператору ближайшей психиатрической лечебницы, Бэкхён был готов самолично себя сдать на опыты. Лишь бы его вылечили, и не было так больно. Сердце в очередной раз неприятно заныло, Бэкхён лишь сильнее сжал свою футболку в этом месте. А затем откинул руку и отвернулся к стене. Парень сам не заметил, как уснул, вымотавшись за день. Проснулся Бён лишь пару часов спустя. Глядя в экран телефона, он обнаружил, что часы отсчитывали семь часов вечера. Завтра суббота, а это означало, что можно было лечь попозже и хорошенько отоспаться. Вот только в воскресенье придется готовиться к очередному зачёту, но это уже забота не этого дня. Широко зевнув, Бэкхён поднялся и, ругая себя за опрометчивое расходование электричества, выключил общий свет, погружая комнату в темноту. Неожиданная мысль ударила в голову. Постояв в ожидании в полной темени, Бэкхён быстро моргал, привыкая к слабой видимости. Вскоре все предметы стали различимы, парень вновь осмотрел всю комнату. И какого же было его разочарование, когда и в этот раз ничего не случилось. Ни спустя пять минут. Ни спустя пятнадцать. Ни тридцать. Плюнув, Бэкхён прошёл к столу у окна. Рука на секунду замерла, потянувшись к ночнику, но всё же уверенно щелкнула выключатель. Слабый свет озарил помещение, но пришлось заново промаргиваться. Звучно зевнув, Бён провёл рукой по растрёпанным волосам, чтобы затем направиться к холодильнику. Достав свою банку содовой, он открыл её и сделал глоток. Что ж, сегодня можно забыться и полностью отдаться сериалам на Нетфликсе, избавляясь от накопленного стресса. Но сначала следовало бы нормально поесть. Проходит ещё пара часов. Бэкхён откидывается и потягивается на стуле, разминая затёкшие мышцы. Свет был полностью выключен, лишь отсвет от ноутбука на столе разбавлял полную темноту. Сходив в туалет после очередного употребления банки с содовой, Бэкхён раздумывал над сюжетом дорамы и того, что ждало его в следующей серии, не заметив, что снова пнул что-то в темноте. А когда сообразил, внутренности вдруг стремительно сжались, а глаза тут же нашли в темноте скомканную банку содовой на полу. Подняв её, Бэкхён огляделся. Снова забыл? Когда же это он стал таким растяпой? Вот только лёгкая улыбка уже коснулась уголков губ, а взгляд обвёл банку в руке, которую он всё ещё держал. И сжал сильнее, когда до ушей дошёл такой знакомый, хриплый бас: — Привет, Бэкхённи. Он верил не напрасно. И мог с уверенностью заявить, что ни о чём не жалеет.