Всё ради хайпа, всё ради бабла

— Эй, Олексий, ты живой там? — раздался громкий голос из открывшейся двери подвала. — Я принёс тебе еду. Измученный тощий парень спутавшимися волосами и двухнедельной щетиной с трудом поднял голову. Его правая рука, прикованная наручниками к батарее, слегка сползла вниз. — Ну, смотрю, ты в сознании, — произнёс невысокий человек в форме, напоминающей форму немецкого офицера Второй мировой войны, осматривая его. Мужчина в форме слегка ткнул парня в бок носком своего начищенного сапога. — На, подкрепись, — он протянул парню алюминиевую чашку с чем-то, напоминающим кашу. — А потом начнём процедуры. Парень, как Голлум, схватив чашку, отполз в угол и начал жадно есть кашу руками.

***

— У нас неприятность, мой командир, — сказал худощавый парень в очках, который вошёл в подвал. — Один из наших клонов был убит. — Что произошло? — Он допустил неосторожное высказывание, вызвавшее расистский скандал. Вот его и решили. — Его ведь предупреждали, что так может закончиться… — Кто же мог знать? Ладно, он, кажется, поел, несите его в операционную.

***

В операционной всё было готово к операции. Мужчина в хирургическом халате и очках, вымыв руки в перчатках, держал их перед собой, вытянув вверх. — Кладите его на стол, — сказал он, указывая головой на хирургический стол. Молчаливые клоны бережно раздели измученного парня и осторожно уложили его на стол. — Что ты планируешь с ним делать? — спросил вошедший в операционную толстый бородатый парень. — Эвтаназию? — Нет, этот клон ещё послужит нам, но теперь его имя будет не Олексий, а, скажем, Алёна. — Смена пола? — удивился толстый. — И тебе совсем не жаль его? — К сожалению, современные меры требуют современных решений. Мы хотим сломать систему и обмануть Твич. — А как же голос, не спалят? — Всё будет хорошо. Если они предъявят нам претензии, мы подадим встречный иск, обвинив их в гомофобии. — Ну, это логично, — согласился толстый. — Ладно, не буду вам мешать, пойду проведаю жену. — Иди уже, — помахал хирургу уходящему другу. — Не раздражай меня. — Ой всё, — сказал толстый и вышел из операционной.

***

Операция длилась двенадцать часов, но прошла успешно. Теперь, уже в облике женщины, она находилась в небольшой комнате, оборудованной под палату, где восстанавливалась после наркоза. — Что будем делать дальше? — спросил парень в строгом костюме и очках, осторожно отхлебнув кофе из кружки. — Когда он, или, точнее, она придёт в себя? — Мы будем учить её быть настоящей женщиной, — откинувшись на спинку кресла, ответил парень с длинными волосами в очках. — Но зачем нам это? — удивился парень в костюме. — Поскольку мне нельзя появляться на Твиче, мы будем действовать обходными путями. Теперь мы будем играть по их правилам. — Не слишком ли это? — засомневался парень. — Ты же говорил, что Твич — это площадка для людей с необычными взглядами. Я процитировал твои слова трёхлетней давности. — Не переживай, Игорь, я знаю, что делать. Наша трансженщина полностью соответствует всем правилам этой платформы. А в интернете полно извращенцев, которые готовы поверить во что угодно. Люди даже смотрят на нарисованных девушек, и им это кажется нормальным, — спокойно сказал парень с длинными волосами, отхлебнув кофе из кружки с изображением мопса. — Не переживай, мы ещё создадим ей онлайн-инфляцию. План надёжный, как швейцарские часы. Игорь отхлебнул ещё кофе и улыбнулся.

***

      Олексий открыл глаза и увидел, что находится на больничной койке. Голова была словно в тумане, в ушах стоял гул. Рука болела — в вене была игла капельницы. Грудь тоже испытывала непривычные боли. — Очнулся, — сказал похожий на него парень. — Позови главного врача. Он просил, как только Олексий придёт в себя, сразу же позвать его, — добавил он, обращаясь ко второму, словно клона. — Чего стоишь? Беги скорее. Парнишка молча побежал звать главного врача.

***

По прошествии нескольких недель после операции пациентка успешно адаптировалась к своему новому телу и постепенно привыкала к жизни в нём. Алексей обучал Алексу искусству стриминга. Правда, стримить в бассейне не пришлось, но бикини на ней выглядело весьма эффектно. Юные зрители, жаждущие увидеть юную девушку (как они считали), с жадностью прилипали к экранам своих устройств. Шейхи-донатеры спешили опустошить свои кошельки, делая пожертвования. Никто не заметил подвоха.