Резьба сорвана

POV Элизабет Купер.

Бывают такие моменты, когда все идёт не по плану. Вся моя жизнь была распланирована родителями от и до. Я должна была хорошо учиться, поступить в лучший университет Чикаго и потом работать высококвалифицированным специалистом где-нибудь в офисе. Ведь род Купер слишком уважаем, чтобы жить как-то иначе. Вообще, иногда мне кажется, что моим родителям глубоко плевать на меня. Ведь стоило мне самостоятельно сделать хоть шаг, на меня тут же сыпалось строгое выражение: «Элизабет, ты ведёшь себя неподобающе!». И мне приходилось вновь выравниваться по струнке, натягивать на лицо сдержанную улыбку и продолжать быть той Элизабет Купер, которую все знают, и к которой все давно привыкли. — Скажи, пожалуйста, мам, зачем все это нужно? — спросила я у матери однажды. — Что нужно, Элизабет? — строго ответила она. — Вот это все, — я показала руками на свой внешний вид, на обстановку в доме. — Почему я не могу гулять, дружить, веселиться, как обычные девочки? — Все эти развлечения — пустая трата времени, в будущем тебе это совершенно не пригодится. В отличие от диплома, который ты, я очень надеюсь, сдашь отлично. — Да, мам, — опустив глаза проговорила я. Это было первым признаком того, что резьба совершенно не подходит гайке, и что она вот-вот слетит Вторым подобным признаком был случай, когда я, придя домой со школы, услышала от отца слова, казалось, полностью пропитанные ненавистью и гневом: «Немедленно собери волосы в хвост, Элизабет, ты выглядишь, как проститутка» И хоть уже этого случая могло хватить, чтобы резьба наконец сорвалась, однако, я все равно смогла это стерпеть. Потраченные нервы — к черту. Сон, которого мне катастрофически не хватало — тоже к черту. Ведь я Купер. Чертова Купер. Последним в этой всей ужасной цепочке, что так умело играла на моих, казалось, уже стальных нервах, был строгий выкрик матери мне в спину: «Если ты сейчас уйдешь, то, как дочь, для меня ты будешь уже навсегда мертва!» Наверное, это не то, что обычно говорят мамы своим детям. Черт возьми, ну конечно, не то! Как вообще можно сказать такое своему чаду? Видимо, мне этого не суждено понять. Конечно же, тогда я ушла, нет, я убежала из этого ада. Пелена слез застилала глаза, а сильная обида на родителей отключила мой разум. Как я оказалась в том странном заведении, что постояльцы именуют баром, я не помню. Помню только, как запах перегара и сигарет ударил по моим рецепторам. Сказать честно, я ещё никогда не чувствовала подобного, ведь дома тема алкоголя или сигарет была запрещена. Я уселась за длинный стол, рядом с какой-то непонятной, но довольно интересно одетой девушкой. Заказав что-то на усмотрение бармена, я попробовала аромат напитка, что буквально бил в нос. Он был терпким и резким. Уже от него мне стало не по себе. Но всё-таки я решилась наконец попробовать тот самый плод, который всю мою жизнь был запретным. Я почувствовала горький вкус, что неприятно обжёг горло. Как я позже узнала, этот не особо вкусный напиток называется виски. Глотнув ещё немного, я попыталась привыкнуть к нему. Вкус становился не таким отвратительным и начинал довольно приятно обжигать гортань. Я быстро пьянела, это я тоже чувствовала. Знаете, это так круто — что-либо чувствовать. Ведь ты понимаешь, что ты живая, что ты, черт возьми, человек. Голова начинала тяжелеть, в глазах двоилось. Я не заметила, как ко мне подошёл парень, как он увел меня куда-то, как шум, доносящийся из бара, стих. С трудом оглядевшись, я заметила, что нахожусь в чьей-то комнате. Мне дали в руки нечто похожее на соломинку, внутри нее был сладковатый порошок. Я почувствовала, что, попадая в кровь, это вещество заставляло меня вести себя ещё более неподобающе, более раскрепощенно. Не так, как положено вести себя Купер. На меня нахлынула волна возбуждения, руки перестали слушаться, хватаясь за, как оказалось, довольно округлые и сексуальные изгибы моего тела. Тот парень, что привел меня сюда, подошёл чуть позже. То, что произошло с нами тогда, мне, черт возьми, понравилось. Правда, скорее всего, этого хотела не я, а запрещённое вещество, попавшее в мой организм, плевать. Главное, что я начала чувствовать то, что чувствуют обычные люди. Я стала живой. Резьба наконец сорвана.