В его глазах танцуют черти

      По ночам замок казался совсем пустым, без вечно толкающегося народа и важных персон, что бродили по коридорам, стуча своими идеально начищенными ботинками по каменному полу. Верным спутником всегда оставался только гуляющий, морозящий душу ветерок, что пробирал до костей, когда дежурные солдаты открывали окна на втором этаже нараспашку. Причина сего действия, была известна только этим одаренным личностям. Уверенным шагом, что отдавался эхом в тёмную, скрывающую истину и секреты, часть коридора, Елена Фримен держала путь в свою комнату, уже представляя, как после направится прямиком в душевые, где тёплая вода раскроет для неё свои мокрые объятья и смоет все переживания с её страдальческой души. Остановившись возле родной двери, рыжеволосая, долго не думая, с ноги открыла её, занося в покои поток свежего, прохладного воздуха, что заставил Анну Стоун недовольно насупить брови и сильнее укутаться в колючий плед. — Вроде весна уже, а ночи холодные, — пробубнела русоволосая, шмыгая носом. У девушки всё также были спутаны волосы, будто она подметала ими сверхчистый пол в их укромном уголочке, что свидетельствовало тому, что Фримен пойдёт в душевые не одна, — только не говори, что ты идёшь мыться… мне та-ак не хочется, ты даже себе не представляешь, — для эффектности девушка упала на спину на кровать, будто серебряная пуля только что сделала лишнюю дырку в её грудной клетке, —давай спать так. — Ты же с дороги, вся в пыли и грязи, тем более мы собирали травы, тебе самой не противно, а? — словно мама, Елена размеренно шагала по комнате, собирая разные банные принадлежности и одежду для спанья, смахивая лезущие волосы с глаз, что давно уже растрепались из её низкого хвоста. — Был бы у меня мужик, я бы не вылазила с воды, всё душилась бы пахучим мылом и натирала кожу, столько бы монет на это тратила, все его деньги, — мечтательно прикрыв глаза, Анна завизжала, катаясь по кровати, словно гусеница, скидывая остальные одеяла на грязный пол, — эх…вот это бы я зажила. Была бы самой счастливой женой, да во всём Тросте бы не сыскали везучей человека, чем я, — засмеявшись от собственных слов, под смех Фримен, Стоун подорвалась с кровати, начиная повторять те же манипуляции, что и подруга, босыми ногами ступая по холодному полу. — Что это ты с Оруо заигрываешь? — спросила Елена, с гулом закрывая входную дверь, отчего девушки поморщились, прикрывая уши, Анна чуть не свалилась на пол, стараясь натянуть слетающие с ножек босоножки, пытаясь удержать равновесие на одной ноге. — А тише нельзя?! Тут люди спать пытаются! — донёсся крик дальше по коридору, из комнат мед. помощников, видимо медики явно кого-то разбуркали своим шумом, вырвав из пучин сна. — Приносим свои искренние извинения, спите дальше! — закричала Анна, с гордо поднятым подбородком ступая вперёд, словно специально гупая ножками, создавая эхо и вызывая недовольные стоны с комнаты жалующихся, — и почему они ноют? Время ещё детское, — уже тише добавила Стоун, недовольно цокая зубами, — что ты спрашивала вообще? — повернув слегка сонное лицо на подругу, девушка вопросительно изогнула бровь. — Спрашивала? — с явным непониманием в голосе спросила Елена, рассматривая все ли вещи она взяла с собой в такой важный поход в душевые, — а-а, вспомнила, — ударив себя слегка по лбу, Елена игриво улыбнулась, ткнув локтем в бок подруги, — что у тебя с Оруо? Так заигрывать к нему стала. Бозард то, Бозард сё, — тихо захихиков, вызывая бурю негодования и гнева в глазах Анны, что сейчас была готова кинуть все свои вещи на пол и начать оправдываться жестикулируя, в своей любимой манере. — Что-о?! — закричала девушка, тут же прикрыв рот свободной рукой, не желая, чтобы весь замок проснулся и стал разбираться с двумя бродящими медиками, — что? У тебя голова железная или есть запасная? Думай, что ты говоришь, я и этот Оруо, не дай Бог, — фыркнув, Стоун стала отдаляться от смеющейся подруги, ступая недовольно на пятки. — Кого-то раскрыли, — продолжая тихо хохотать Елена догнала русоволосую, взяв под руку раздражённую девушку, что продолжала закатывать глаза чуть ли не на каждом шаге, — конечно, как можно не влюбиться в самого Оруо Бозарда, такой мужчина, — словно млея от своих слов, Фримен ещё больше засмеялась, держась за живот. — Да ну тебя, — пробубнела Стоун, также начиная смеяться над бедным солдатом, — Оруо же такой умный, если у меня кровотечение откроется – он тут как тут с пучком крапивы, — медики еле сдерживали себя, чтобы не поднять шум по всему замку, смеясь себе в руку, уже чуть ли не бегом добираясь до прохладным душевых. Оказавшись в пункте назначения Анна тут же кинулась занимать свою излюбленную кабинку, что была почти самой последней в ряде стенок. То ли стеснение, то ли какая-то другая веская причина, но девушка терпеть не могла купаться вплоть до первой кабинки, что находилась почти у самого выхода из душевых. Кажется, в начальном душевом проёме ни одна живая душа Разведки, даже воду не включала, ведь каждый прохожий при особом желании, а думаю мужчины имеют такое, если заглянут в это прохладное помещение, то сразу наткнутся на голую девицу. Поэтому ни у кого не возникало нужды так рисковать, разве что на спор, а этот азарт был одним из самых главных развлечений в стенах этот каменной громадины. Когда прохладные струи воды окутали тела двух медиков, вызывая возмущения со стороны Анны из-за отсутствия теплого душа, всё напряжение сошло на нет. Будто все переживания и стресс уплыли вместе с каплями спасающей жидкости, что смывала пыль и грязь с юных тел. И будто они никогда не ссорились с Риваем, будто никакого покушения на жизнь Оливера Стара не было, будто их друзья не погибли в той проклятой вылазке, будто сейчас они зайдут в веющий лекарственными травами лазарет и встретят Эда, Римму, Криса и Оса. Словно ничего не происходило, а это время, время, что было равносильно бесконечной муке и боли в области сердца от пережитых событий, всего лишь плод воображений Елены Фримен. Но это было реальным, всё то, что происходило в Разведке оказалось жестокой реальностью. Все эти потери, смерти, покалеченные, сожратые тела были до тошноты реальными. От этой неповоротной правды минуты спокойствия улетучивались, на их место приходил страх, самобичевание и воспоминания. Воспоминания о людях, которых ты больше не увидишь вновь, о эмоциях, что ты пережил при взгляде на этого человека, что был когда-то ближе всех, а сейчас лежит в холодной, мёртвой земле или гниёт где-то за стеной Мария. Это сводило с ума, многие после первых вылазок боялись засыпать, страшились, что следующие погибнут они, что в следующий раз именно их тело разорвут гнилые зубы. Не было чувства, будто они одержали победу, даже если их сердца всё ещё бились, а лёгкие наполнялись желаемым воздухом. Цель оправдывает средства? А с каких это пор людские жизни стали средством и разводочным материалом? Конечно, они сами вступали в эти смертоносные ряди и бежали на титанов самостоятельно, прокачивая своё тело, но стоит ли эта иллюзия свободы стольких смертей и жертв? Тут было спорно и ни один живой человек не сможет ответить честно на этот вопрос, из-за своего незнания, даже сам командующий Развед. корпуса Эрвин Смит. Из размышлений Елену Фримен вывел гул падающих ведер, что целый век хранились в укромном, тёмном уголочке душевых, что когда-то скинула Анна, поднимая шум по всему замку. Но сейчас это была не Стоун. Женский крик раздался эхом по душевым и быстрый топот ног, убегающего человека. Девушки кутались в полотенца и перепуганные выглянули из-за стенок, сначала осмотрев вход душевых, а после посмотрев друг на другу, сильнее прижимая колючую ткань к влажным телам. — Что за чёрт? — прошептала осипшим, испуганным голосом Анна, держась за сердце дрожащими пальцами, что отбивало чечетку сейчас, так и наревелось покинуть свою хозяйку и спрятаться, — вот почему именно мы в такое влипаем? — заныла девушка, топая по мокрому полу ножками в балетках, поскользнувшись, чуть не падая. — Не знаю, — также испуганно произнесла Елена, натягивая на влажное тело чистую одежду, торопясь, будто опаздывает и слегка нанося духи в области шее, когда-то подаренные будущим майором, —ты понимаешь, что за нами кто-то постоянно подглядывает какой-то извращенец? — нервно произнесла Елена, поднимая с пола грязную одежду, что ненароком уронила. — Конечно, я это понимаю, — фыркнула Анна, также быстро собираясь и вцепившись в руку Фримен, направилась к выходу с душевых, — а если у него нож, и он сейчас нас за тем углом поджидает и ещё улыбается страшно? — указав на дальний угол в глубине коридора дрожащей рукой, в мыслях уже представляя, как какой-то страшный монстр со звериным оскалом точит нож, которым сейчас порубает юные женские тела. — Ты дурочка? Зачем ты меня пугаешь? — испуганно прошептала Елена, отходя обратно к душевым, прижимаясь к телу Анны, будто та сейчас испарится, — и как мы сейчас в комнату доберёмся, а? уже совсем стемнело, Боже, — закрыв дрожащие веки, Фримен села на пол, размышляя о своей неминуемой кончине. — Ей, — Стоун потянула её за рукав рубашки, словно разбудив от глубокого сна, заставив подругу открыть свои голубые, как небо, глаза, — если мы пойдём туда, — девушка указала на другой поворот, что вёл в левое крыло замка. — То мы точно не доберёмся домой и будем ночевать в коридоре, ты этого хочешь? —раздраженно произнесла рыжеволосая, длинными пальцами дёргая за корни волос, стараясь хоть как-то угомонить страх, — нам двадцать три года, а мы придумали себе извращенца и не можем по коридору пройтись. — Вообще-то, мне двадцать два только, — пробубнела Анна, насильно поднимая подругу на ноги, положив свои маленькие ладошки ей на плечи, — подумай логически, первый кабинет, который нам попадется в той стороне это кабинет сильнейшего воина человечества, собственно он сможет нас защитить. — Я не пойду к Риваю, совсем уже? Как ты себе это представляешь? — цокнув зубами, Елена уж было уверенным шагом направилась к злопастному повороту, как замерла, на пятках поворачиваясь к Анне, —хорошо, но мне стыдно его просить, — пробубнела Фримен, опуская взгляд на мокрые следы, что они оставили на полу в коридоре. — Ой, как хорошо, что мне не стыдно, — заулыбалась Стоун, словно ликуя над своей победой, потащила Елену по более-менее освещенному тусклым светом луны коридором, напевая себе под нос какую-то нелепую песенку, чуть не в припрыжку добираясь к нужной, злополучной двери. Весело постучав по дереву, Анна, не дожидаясь ответа от хозяина покоев, отворила дверь на распашку, выпуская тайны двоих взрослых людей наружу. Лицезрев всю картину, Елена встретилась с глазами грозового неба, что были чуть взволнованы и удивлены в это мгновение, девушка смущенно отвела взгляд, чувствуя, что в сердце, где-то укромном уголочке, предательски заныло, хоть Фримен не могла описать это чувство, даже самой себе. Медик не понимала, почему её задел тот факт, что сейчас она увидела, как Ривай со спущенной с плеч белоснежной рубашкой, сидя на стуле за своим рабочим столом, нежился от рук Петры Ралл, что сейчас стояла позади спинки стула и массировала плечи Капитана с явным удовольствием на лице, даже не заметив, что в кабинете появились две лишние особы, продолжала с упоением сминать напряженные мышцы своего Капитана. — Елена? — голос Ривая слегка дрогнул, но кажется это почувствовали все присутствующие в комнате, мужчина нахмурил брови, скидывая с себя нежные руки Петры, что сейчас слегка перепугано смотрела на медиков, наконец заприметив Елену и весело махающую ей Анну, взгляд Капитана был заинтересован и направлен только на одну девушку в кабинете. — Извините, мы сейчас уйдём, — прошептала Фримен, вцепившись в дверную ручку дрожащими пальцами, за которую когда-то держался Ривай, не выпуская девушку со своей комнаты. — Ой, перестань, что тут такого мы все взрослые люди, — фыркнула Анна, дёргая за лёгкую ткань рукава подруги и поворачиваясь всем телом к сильнейшему воину человечества, что сейчас скрестил руки на крепкой груди с выжидаемым видом осматривая русоволосую девушку, — за нами кто-то следил в душевых. — Опять? — воскликнула слегка покрасневшая Петра, прикрывая алые губки ладошкой, выходя уже вперёд из-за спины Ривая и садясь на серый диван. — Да, опять, — вздохнула Анна, поправляя выбившуюся с рук грязную рубашку, чтобы ткань не оказалась на чистом полу Ривая, словно вещи Стоун могли вмиг измазать его, — и мы не можем дойти в свою комнату, поэтому, Капитан, будьте так добры, проведите двух несчастных девушек и не дайте им пасть в этом неравном бою, — это прозвучало недостаточно вежливо, на что мужчина потёр виски, прикрывая веки. — Хорошо, — от его спокойного голоса все вздрогнули, будто ожидали уже отказ или какую-то отмазку, но всё же Ривай оказался достойным мужчиной и согласился выручить двух трусих, — Елена, посмотри какие документы ты должна будешь заполнить, о физическом состоянии и здоровье Элитного отряда, — солдат указал на не маленькую стопку бумаг подле себя, поднимая взор серых глаз на расстроенную девушку. — Сейчас, — прошептала медик, стараясь как можно быстрее сократить дистанцию между входом и массивным столом этого статного, хоть и низкого по росту, мужчины. Оказавшись по правую руку Ривая, девушка слегка наклонилась над его столом, убирая волосы назад, тем самым открывая солдату взор на лебединую шею, замечая его взгляд на себе. От этого юное сердечко забилось в бешеном темпе, а свободная от вещей рука, слегка подрагивала. Медик водила тонким пальчиком по ровно написанным буквам, что сейчас расплывались у неё перед глазами, Елена не могла и слова прочитать. Облизав рефлекторно губы, лекарь заправила выбившуюся влажную прядь за ушко. Она совсем забыла о Анне и Петре, что сейчас выжидающе смотрели на них, неловко потирая ладошки. Анна рассматривала серые стены в кабинете Капитана, насупив брови, заприметив вмятину на одной из них. — Лилии? — вопросительно прошептав Ривай, в наглую рассматривая шею близ стоящей девушку, словно также забыл о присутствии лишних в комнате, заставляя щёчки рыжеволосой слегка порозоветь. — Мои любимые цветы — улыбнувшись кончиками губ, Елена смущенно взглянула на мужчину, с теплотой в голубых глазах. Наткнувшись на такой взгляд ты будто сразу переносился в месте окруженное заботой и уютом. — И ради этих духов ты трахалась с Закаирусом?