you should be sad

Тонкие пальцы слегка сжимают плечо.  — Чонгук. Альфа почти беззвучно стонет и морщится, только потом открывает глаза. Чужая рука на крепком плече задерживается дольше положенного, но Чонгук слишком измотан, чтобы обратить на это внимание.   — Выспался, м? — Тэхён, не отводя взгляда, внимательно наблюдает за сонным Чоном и все же неохотно убирает руку. Тот в ответ зевает и пытается пригладить растрёпанные после сна волосы, насколько это, конечно, возможно.  Признавать не хочется, но хорошо, что Тэхён выбрал места в бизнес-классе. Чонгук отключился сразу же, стоило оказаться в просторном кожаном кресле после всех регистраций. Когда он в последний раз летал бизнесом? В пятнадцать-шестнадцать? Даже окунувшись в давно забытое чувство роскоши, альфу не отпускает странное ощущение тревоги. Со вчерашнего вечера он списывает её на лёгкий мандраж перед поездкой. Может быть, словил триггер от прежней жизни? Или из-за ссоры с Чимином?  Чонгук только что приземлился на Чеджу, а все мысли будто бы так и остались там, в Сеуле. Как там Чимин? Хосок?  Альфа быстро проверяет телефон: ранее отправленное сообщение всё ещё не прочитано. Горько усмехнувшись, Чонгук отправляет следом другое, сразу же убирая телефон обратно в карман. — Готов к двум дням в раю, Чонгук-и? — почти беззаботно спрашивает Тэхён, когда они выходят из самолёта. Он весь такой довольный, солнечный, что Чон невольно подхватывает это настроение и едва заметно улыбается. Или виновник тому яркое светило на небе. Чеджу встречает чистым голубым, без единого облачка. Примерно показательная погода для отпуска, не иначе.  Как бы классно было бы сюда привезти Чимина и Хосока, чтобы отдохнуть от вечной суеты столицы… Взгляд опускается обратно вперед, натыкаясь на светлую макушку перед собой. Мысли снова мрачнеют, и Чонгук их быстро отбрасывает. Не отдыхать он сюда приехал.  — К двум дням работы, — быстро поправляет Тэхёна, даже не пытаясь сдержать горькую ухмылку в голосе.  Омега резко останавливается, и Чонгук едва успевает затормозить, чтобы не врезаться в его спину. — Разве работа не твой рай? —  выгибает бровь, изумленно охая. — Мой рай - моя семья, — Чонгук слегка смеётся, но в его смехе слышится усталость. — И чем быстрее мы закончим, тем быстрее я вернусь к ним. — С учетом того, сколько ты пропадаешь в Лэйовере, твоя семья бы поспорила. Чон отводит взгляд, на это ответить даже нечего. Ради них он и пропадает в ресторане почти день и ночь. Конечно, хотелось бы больше проводить времени дома, а не ловить моменты украдкой в занятых буднях, чаще просыпаться с Чимином, чаще отправляться с Хосоком на его любимую детскую площадку, но… Он сам взял ответственность за свою семью, и не перед чем не оступит.  Чонгук молчит, сжав губы в тонкую линию, пока Тэхён ловит его взгляд. Вздёрнув бровь, омега удовлетворённо отворачивается, таща за собой свой огромный нежно-розовый чемодан. Альфа, вздохнув, поудобней закидываетна плечо черный рюкзак и дальше молча идет следом. Тэхён продолжает идти первым. И ведь никто из окружающих даже не догадывается, сколько усилий ему стоит сдерживать мурчание своей внутренней сущности, что так и рвется наружу! У него получилось, не то чтобы Тэхён сильно сомневался, правда. Он же Ким Тэхён, а Ким Тэхён всегда получает, что хочет. Он шагает вперёд навстречу солнечному Чеджу, в сопровождении раздающихся шагов Чонгука за спиной. Когда его «присмотреться» переросло в «смотреть только на»? Когда позаботился в первую встречу? Когда указал аппа? Когда увидел трепетное отношение к семье? Когда всегда так внимательно относился к омеге?  Чонгук ничего особо-то и не делал, а Тэхён всё глубже и глубже погружался в чувства, которые никогда раньше не испытывал. Как же он влюблен! Графф с бриллиантом от бывшего и его пентхаус в ЛА заставленный корзинами роз? Тэхён испытывает намного больше, когда Чонгук молча берет его чемодан, помогая беззаботно пройти в просторный холл. Ну что за прелесть! Прелесть, дождавшись, пока Тэхён получит ключи от их номеров, помогает докатить чемодан прям до самого номера. После чего скрывается за дверью своего. Посверлив своим лисьим взглядом цифры на чужой двери пару минут, он ловит себя на мысли, как тупо стоит и лыбится. Омега резко заходит в свой номер так же нелепо улыбаясь, тут же с разбегу прыгая в объятья своей королевской кровати. Так вот как любовь сводит людей с ума? Тэхёну совсем чуть-чуть оказывается надо. Омега мечтательно проводит рукой по второй половине кровати, через тактильность возвращая себя в реальность. Всё сложилось как нельзя лучше: солнце, Чеджу, запах океана, успокаивающий шум волн, приятный, свежий запах постельного белья. Не хватает только альфы, который сейчас на расстоянии вытянутой руки, лишь за стеной. Тэхён тянет рукой, захватив в свои ладони лишь фантомную фантазию.  Конечно, он мог взять им один номер на двоих, ссылаясь на экономию для ресторана или ещё на какую-нибудь чепуху, правда, он бы придумал. К счастью, Тэхён достаточно богат, чтобы заплатить за своё счастье миллион триста тысяч вон за ночь, если это означает, что Чонгук получит свой комфорт и спокойствие в поездке.   И не только потому, что на случай, если всё пойдет не по плану, будет рядом комната. Откровенно говоря, альфа бы ни за что не остался с Тэхёном в одном номере в любом случае. Всё из-за одного омеги в Сеуле. О Чимине думать совсем не хотелось.  Тэхён в два шага добрался до своего чемодана, вытащив оттуда простую футболку и толстовку, и отправляется в душ смыть нахлынувшее раздражение.

🎭🎭🎭

— Тэхён? — Чонгук удивлённо смотрит на воодушевленного омегу и кидает взгляд на часы. В «Голдэн» они должны отправиться только ближе к вечеру, и там явно требовался другой дресс-код. Тэхён стоял на пороге его номера в светло-сером, слегка оверсайз худи. Сменил светлую блузку, в которой был еще в самолёте, оставив лишь сияющие золотистыми змеями цепочки на шее. Волосы казались ещё слегка влажными; пепельные пряди были будто в спешке высушены и совсем не уложены. Непривычно видеть обычно как с обложки выглядевшего Тэхёна…таким. Впрочем, с его статусом иначе и быть не могло. Чонгук сам еще помнит наставление матери о важности внешнего вида. Сейчас это не больше, чем отголоски жизни до. Приоритеты давно сменились, но воспитанная годами потребность в опрятности не исчезла бесследно даже за последние шесть лет. — Чонгук, ты же не собираешься сидеть здесь до вечера в такой хороший день? — Тэхён скрещивает руки на груди, вздернув бровь. Ответить, что да, он вообще-то собирался, было бы слишком очевидно. Чонгук сново проверяет телефон. Ни одно сообщение до сих пор не прочитано.  — И ты предлагаешь…? —  альфа оперся плечом о дверной косяк и вздохнул, убирая мобильный. — Мм, я знаю один спот, но… нам надо будет взять в аренду машину. Чонгук еще раз кидает взгляд на омегу. Судя по внешнему виду Тэ, белая оверсайз футболка вполне сойдет, и Чон готов идти. Альфа молча соглашается. Что бы это ни было, это не может быть хуже, чем сидеть в ожидании ответа.  В силу занятости обоих, Чонгук и Чимин установили негласное правило: отвечать по возможности, не расплываясь на нежности в сообщениях.  Всё-таки Чимин мог хоть что-то ответить, даже если уехал на тренировку.  Автопарк встречает разнообразием авто на любой вкус.  —  На чем прокатимся сегодня, Чонгук-и? — Тэхён шагает рядом с альфой, замедляя ход у ряда люксовых авто, и слегка разворачивается к Чонугку. — может, взять теслу? Или какая машина на твоей «карте желаний»? Хочешь, исполню?  Альфа усмехается, наклоняясь ближе. Тэхён невольно затаил дыхание, когда его накрыло густым, терпким ароматом черной смородины. —  Думаешь, раз я бедный администратор, то никогда не сидел за рулем тачки мечты?    —  Бедный? Зарплату что ли просишь повысить? — Почему от простого общения с Чонгуком ему каждый раз становится жарко? Наверняка дело в никудышной вентиляции парковки. —  А что, повысите, мистер Ким?  — Мистер Чон, не злоупотребляйте своими полномочиями и моими хорошими отношениями с подчиненными. — Тэхён отворачивается, слегка оттянув ворот худи под низкий смех альфы. А в голове омеги новые факты. Какая машина у Чонгука любимая? Как и где он на ней прокатился? Если он сейчас назовет марку, на сколько странно ему ее подогнать, под каким-то сомнительным предлогом?  Только Чон не из таких альф, которого можно купить тачкой. Поэтому Тэхёну он нравился все больше и больше. —Я не особо люблю электронку, но бери то, на чем тебе удобней водить, — Чонгук остановился у белой Теслы, спрятав руки в карманы джоггеров. — Ах, —  Тэхён тянется обреченно вздыхая. Потом переводит взгляд на Чона. Теплый медовый сталкивается с холодным шоколадным. —  Но я так не хочу сегодня садиться за руль… Так какая там твоя любимая машина, не бедный администратор Чон?  

🎭🎭🎭

Пальцы сильнее сжимают кожаный руль, прежде чем Чонгук глушит двигатель. Дорогая кожа приятно ощущается под ладонями. Конечно, не так, как у его когда-то любимого матового шестьдесят третьего. С геликом связаны совсем другие воспоминания. Например, как отец учил его водить ещё в пятнадцать. В прокате любимого мерса не оказалось, и в итоге они отправились на белом G-классе. Чонгук не знает, куда там привёз Тэхёна. Сам-то он остановился в эпицентре ностальгии о своей семье.  Семья.  Чонгук глухо смеется, называя тех людей семьёй, и быстро выходит из машины. В реальность, где его семья Чимин и Хосок.  Тайный спот Тэхёна оказывается обычной, менее туристической лесной тропой, что ведет к обрыву у моря. Альфа приятно удивлен. Чон ожидал чего-то более помпезного, но наоборот был рад свежему, лесному воздуху. Особенно когда после непринуждённой беседы они оба постепенно замолкают. Тэхён почти всегда был разговорчивым. Хоть он был приятным собеседником, Чонгуку сейчас уютно идти с ним тишине.  Каждый думает о чем-то своем, под сопровождение пения разных птиц и шелестом листьев на ветру. Время от времени раздается щелчок камеры Тэ, что тот взял с собой.  Воздух вокруг пропитан ароматом чёрной смородины. Чонгук вздыхает всей грудной клеткой, и плотный запах странно расслабляет напряженные мышцы. Так необычно находиться в месте, с настолько похожим запахом на его собственный.  Ким смотрит на легкую улыбку на чужом лице, как прикрыты чужие веки, как умиротворенно альфа выглядит в редких солнечных лучах, которые отчаянно пробиваются сквозь высокие макушки деревьев. Руки сами направляют камеру. Щёлк. Чонгук тут же открывает глаза. — Стой, Чон Чонгук!  Альфа и так не двигается, лишь растягивает губы в улыбке, глядя на так сосредоточенно настраивающего режим объектива Тэхёна. Щёлк. Тэхён делает снимок в тот самый момент, когда альфа искреннее смеется. Это отзывается по всему телу пробивающим жаром. Он надеется, что не размазал кадр, потому-что руки предательски дрожат. Какой же, блядь, Чон Чонгук невероятный, когда такой открытый и искренний.  Стоит напротив и улыбается, а на лице так и читается немой вопрос. Приподнятая бровь только подтверждает его догадку. Мол, ну и зачем снимаешь? У омеги сбивается дыхание. Глубокий вдох делает только хуже, воздух вокруг пропитан запахом альфы.  — Покажешь потом своей семье. — Тэхён быстро кидает то, что хоть как-то еще держит на расстоянии от альфы. Затем быстро отворачивается, будто листья кустарника слева внезапно стали невероятно интересными и захватывающими. Чтобы как-то отвлечься, Тэхён продолжает снимать природу. Удивительно, что это действительно помогает. Сдерживаться рядом всё тяжелее, но и поспешив только все испортит. Горький вздох тонет в очередном щелчке камеры. Совсем скоро они подходят финальной точке тропы, за лесом уже видно моря. Омега сильно увлеченный поиском эстетичного кадра, резко шагает вперед, пытаясь поймать золотые блики моря сквозь тонкие ветки, и, не смотря под ноги, тут же спотыкается об корни деревьев.  — Осторожнее, Тэ.  Чонгук, натренированный резкими маневрами шестилетнего ребенка, успевает подхватить омегу за плечо резковатой хваткой. — Какая забота о начальстве, метишь на вторую премию? — отшучивается Тэхён, хотя внутри всё сжимается от одного касания. — Все нормально?  Неловкого кивка недостаточно. Альфа не спешит его отпускать, не убедившись, что все полностью в порядке.  — Д-да, просто замечательно.  Тэхён видит, как хмурится Чонгук, заметив, у него подкашиваются ноги. Причина, правда, кроется в чужом касании, а не стукнутых о корни пальцев левой ноги.  Кроме того случая с порезом, администратор Чон больше так и не касался Тэхёна первым.  А омеге так мало.  Он упивается этим моментом сполна, жадно запоминая обхват крепких пальцев вокруг своего плеча.  Просто находиться рядом с Чонгуком хорошо, но.  Хочется касаться. Еще и еще, в любое время, в любое место, в любом месте…  Убедившись, что с омегой все нормально, Чонгук отпускает руку, и тут же хочется вернуть ее назад.  Тэхён тяжело вздыхает, со всей сили сжимая ткань на худи в районе сердца. На рукаве еще остался чужой запах чуть ярче обычного, и он проводит рукой по лицу, прикрывая глаза, довольствуясь тем, чем может. Было бы даже не много смешно, если бы не так отчаянно. Чонгук же списывает это на необходимость отдышаться от пути, и смело проходит вперед к смотровой площадке. Он никогда бы не подумал, что, оказавшись так близко к забытому бризу, его накроет осознанием, что, да, как же он скучал по волнам, что разбивались о скалы на миллионы мелких брызг. Альфа опять возвращается мыслями в свой бывший дом в Пусане. Скучал ли по Пусану Чимин? А Хосок ведь даже не видел моря… Чонгук быстро делает пару селфи, и они отправляются вдогонку к ранее непрочитанным сообщениям. Чонгук  В следующий раз мы обязательно приедем сюда все вместе *фото*   Не дожидавшись ответа, Чонгук возвращает взгляд к волнам.  — Здесь красиво, правда?  Тэхён улыбаясь подходит ближе, на этот раз внимательно смотря под ноги. Камера уже висит на тонком запястье. Почему-то приходит мысль, если он вдруг упадет со скалы, Чонгук тут же бы прыгнул за ним. К счастью, обоих, Тэхён ещё не сошел настолько с ума от своей влюбленности.  Чонгук переводит взгляд на подошедшего Тэ. Капюшон смешно топорщит светлые пряди, и самый обычный вид омегу совершенно не портит. Даже без косметики и с растрепанными волосами, Тэхён выглядит мило и уютно. Чонгук смотрит на омегу как на своего первого настоящего друга за долгое время. Мысленно альфа зачем-то вносит Тэ в свой короткий список дорогих людей. Хоть и знает, что вряд ли когда-то сможет ему чем-то помочь. Когда он покинет Лэйовер, их пути скорее всего разойдутся навсегда. Помнит, как тот мир живет. Но сейчас впервые за долгий день Чонгуку настолько спокойно.  Интересно, Тэхён тоже хотел бы его запомнить? — Что? — Тэхён ловит на себе затянувшийся взгляд альфы. — Дай сюда камеру.  Ким молча протягивает технику. Чонгук хочет запечатлеть этот красивый вид в хорошем качестве? Тэхёну не жалко. Только объектив наведен на омегу, и тот молча давится воздухом, быстро приглаживая растрепанную челку.  Альфа считает красивым кадром его, Тэхёна?  Наивная мысль болезненно колет где-то под рёбрами, и Тэхён внезапно чувствует себя почти уязвимым. Если бы он знал, что Чонгук будет смотреть на него так, точно не выбежал бы из номера в первом попавшемся худи, до конца даже не высушив волосы. Чонгук всё никак не может поймать кадр, пока омега машет руками перед лицом.  — Ты выглядишь хорошо, но перестань, пожалуйста, махать руками. Тэхён прячет руки в карманы худи, и расплывается в улыбке. Тепло моментально разливается по телу. Он улыбается ещё шире. В глазах Чонгука он выглядит хорошо.. И сейчас этого больше, чем достаточно. — Собираешь компромат на начальство? — Тэхён наклоняется к экрану камеры через плечо Чонгука, когда тот подходит ближе, протягивая камеру. — Используя технику, с которой вы можете удалить всё в любой момент, мистер Ким? Тэхён смеется вместе с Чонгуком, и обратно по тропе они возвращаются в хорошем настроении, в сопровождении непринужденной беседы и уютного молчания.

🎭🎭🎭

heidi montag - I'll do it (slowed & reverb)

  Как и ожидалось, «Golden» достойный обладатель своих мишленовских звезд. Интерьер ресторана находит продолжение в дегустационном меню: роскошь мягко обволакивает золотым свечением ламп и янтарными оттенками карамельных соусов. От этого ли пошло такое название? Или от закатного солнца, растёкшегося по волнам жидким золотом? Остатки лучей перекликались с отблесками белого вина в хрустале. Особенно Тэхён отметил, что бокалы были сделаны под заказ в Швейцарии. — Остановите здесь, — Тэхён кивнул шофёру, и машина плавно притормозила у тротуара.   Чонгук перевёл взгляд с водной глади вдоль побережья, мимо которого они ехали, на омегу. За ужином альфа ограничился бокалом шампанского под тост, а Тэхён за весь вечер выпил два бокала белого вина. Вроде бы немного, но оба предпочитали садиться за руль только абсолютно трезвыми. Ким первым вышел из машины, пока Чонгук, с заминкой в пару секунд под недовольный взгляд водителя, тоже поспешил покинуть салон. Они остановились явно не у отеля. Зачем? Тэхён что-то быстро печатает в телефоне и только потом поворачивается к Чонгуку. Надеясь, что тот не заметил, с каким облегчением омега вдохнул свежий вечерний воздух выходя из такси. Сидя рядом с альфой на заднем сиденье, Тэхён всерьёз думал, что сейчас задохнётся. Не то чтобы он был против, но если бы они проехали еще тридцать метров, омега просто перестал бы себя контролировать. После дневной прогулки запах Чонгука стал намного резче. Это из-за того, что его аромат так раскрылся, когда сливался с природным в лесу? В ресторане, среди людей и чужих запахов, тот так не выбивался. Стоило снова оказаться рядом, и самообладание начинало трещать по швам. Рано.  — Прости, что-то стало душно, — Тэхён виновато улыбается.  — Ты не против пройтись? Отель буквально за углом, нам нужно только через парк. Альфа быстро скользнул немного взволнованным взглядом по омеге. Сейчас перед Чонгуком стоял привычный Тэхён. Тот самый, которого он ежедневно видел в «Лэйовере». Светлые волосы аккуратно уложены лёгкими волнами, хотя пара прядей всё же выбились из-за ветра. Пастельно-розовая рубашка, тонкий белый шарф вместо галстука, идеально сидящие белые брюки. Чонгук и сам переоделся к вечеру. С укладкой, конечно, не заморачивался. А вот светло-голубая рубашка сидела на нём достаточно хорошо, чтобы сделать его внешний вид презентабельным. Альфа закатывает рукава ещё выше и слегка оттягивает ворот. Тэхён прав, действительно душно. Жарко. То ли из-за тёплого вечера, то ли кондиционер в машине работал отвратительно. Лёгкий бриз касается кожи, и Чонгук понимает, что идея прогуляться не такая уж плохая. — Превосходная концепция, — Тэхён неспешно идёт вперёд, и разговор сам собой снова сводится к обсуждению посещённого ресторана. — Особенно хорошо отработаны все детали. — И через дегустационное меню раскрывается философия шеф-повара, — кивает Чонгук. — Только такую концепцию очень легко завалить без сильной команды. В парке заметно прохладнее из-за вечерней тени, но это совершенно не помогает против жара, медленно расползающегося внутри. — Какая духота сегодня, — Чонгук вновь оттягивает ворот рубашки и недовольно морщится, когда на лицо попадают редкие брызги воды. Тэхён стряхивая капли с пальцев и невинно смеётся, останавливаясь около фонтана в середине парка. — Это харасмент от начальства, — предупреждающе щурится альфа. Тэхён вызывающе усмехается и повторяет действие ещё раз, пока Чонгук пытается увернуться. — Это забота о моих дорогих подчинённых. Омега пятится назад, снова тянется к воде и тут же срывается на бег, когда Чонгук делает шаг вперёд. Почему-то альфа бежит следом и в пару широких шагов догоняет его. Тэхён смеётся, и Чонгук подхватывает этот смех, когда оба останавливаются отдышаться. Чонгук упирается ладонями в колени и вопросительно смотрит на омегу, даже не пытаясь понять, что это вообще сейчас было. — Прости, — Тэхён закусывает губу, изображая раскаяние, хотя в глазах ни капли вины. — Не удержался. Но Чонгук совсем не злится. Не понимает, но и не берётся анализировать. Просто сдаётся моменту. Он даже не помнит, когда в последний раз чувствовал себя настолько беззаботно. — Я будто в молодость вернулся, — Чонгук опять улыбается, и у Тэхёна болезненно тянет под рёбрами. Но он же и сейчас молодой.  Почти всегда зрелый взгляд Чонгука сейчас кажется совершенно ребяческим. — Я…  Тэхён не успевает договорить. Вскрикнув от неожиданности, он резко прижимается к боку Чонгука, вцепившись пальцами в его предплечье. Чонгук опять смеётся, не обращая внимания, насколько близко сейчас к нему омега. Тэхёну резко становится не до смеха. Автоматический полив сада, рядом с которым они оказались пока носились по парку, работал исправно, по кругу окатывая водой всё вокруг в радиусе десяти метров. Весь промокший до нитки Тэхён был жутко раздражен, пока Чонгук, такой же мокрый насквозь, не мог сдержать смех.  — Карма, — Чонгук пытается успокоиться, вытирая выступившие от смеха слёзы в уголках глаз. Потом протягивает омеге руку. — Ну что, обратно? Чону еще смешнее от недовольного лица Тэхёна. Как тот раздражённо смахивает с волос на лицо стекающие капли. Сердце пропускает, Тэхён уверен, совсем не нужный удар. И дотрагиваясь до протянутой руки, его прошибает дрожь. Это точно из-за холода после дурацкого полива. Когда Чонгук отворачивается, Тэ позволяет себе неожиданно мягко улыбнуться. Под продолжающимся поливом они вместе бегут по зелёной зоне, стремясь поскорее выбраться на тропинку. От абсолютной абсурдности ситуации Тэхён тоже смеется. Следующие пятнадацать минут тащиться до отеля промокшими насквозь, совершенно не смешно. Зато вместе с Чонгуком. За руку. 

🎭🎭🎭

Чонгук громко чихает, когда они выходят из лифта на нужном этаже. Все тело пылает, и противно липнущая, уже холодная ткань нисколько не охлаждает. Нотки сирени щекочут ноздри, смешиваясь в коктейль со смородиной. — Будь здоров.  Тэхён проводит рукой вдоль выразительно проступающих под промокшей рубашкой лопаток. Кончиками пальцев ловит мелкую дрожь. Чонгук невероятно горячий. — Вот только заболеть ещё не хватало, — альфа недовольно хмыкает, зарываясь ладонью во влажные волосы. — Ты весь горишь. — Да? А кто решил устроить душ посреди парка? — Чон усмехается и с удивлённым выражением лица поворачивается к омеге. Ох. Он слишком близко к Тэхёну. Ненавязчивый запах сирени, который весь день окутывал пространство, вдруг становится слишком ярким. Настолько, что сполна забивает лёгкие. Чонгук не может дышать, не может даже контролировать собственное дыхание. Он чувствует только эту сирень и громко чихает. — Ты реально простыл?— Омега взволнованно хмурится, подходит ближе, пытаясь заглянуть в лицо Чону. Глаза альфы кажутся слишком блестящими, затуманенными в приглушённом свете холла. Даже болезненными. Пальцы не спешат исчезать с чужой спины, и Тэхён подталкивает альфу в его номер. Тот послушно заходит следом. Дверь мягко защёлкивается, отсекая их от внешнего мира. Конкретного плана на вечер не было, но у омеги крутилась пара идей завалиться в чужой номер, например, с бутылкой игристого и всю ночь болтать о всякой ерунде. Теперь же Тэхён просто хочет убедиться, что Чон хотя бы ляжет спать в сухой одежде. Не хватало только, чтобы тот окончательно заболел. Омега обречённо вдыхает исходящий от альфы шлейф природного запаха. Не под таким, конечно, предлогом он хотел оказаться чужом номере. — Эй, снимай это, — Тэхён кивает на мокрую рубашку.  Чонгук со вздохом опускается на край постели. Упирается ладонью в покрывало, а второй неохотно принимается за пуговицы. Обычно ловкие пальцы мучительно долго возятся с застёжками. Рука не слушается, и Чонгук неоднозначно усмехается. Не может унять дрожь. Жар, холод, мокрая ткань, запах. Запах, от которого его будто выворачивает изнутри. Голова кружится от сирени, что перебивает кислород в комнате.  —  Тебе тоже бы переодеться, — Чонгук пытается отвлечься от сирени и смотрит в сторону Тэ. Они промокли одинаково сильно. Не хватало, чтобы ещё и его начальник начал чихать. Омега подходит ближе и только после слов альфы обращает внимание, как собственная промокшая рубашка, вообще-то, тоже неприятно липнет к телу. Тэхён игнорирует это и проводит рукой по влажным светлым прядям. Может, ему принести полотенце? Чонгук замирает, когда чувствует ладонь на макушке. Ловит чужой взгляд, и его опять накрывает волна жара, пока он в очередной раз тянется к пуговицам всё ещё трясущимися руками. — Давай я... — Тэхён тянет свои холодные пальцы, и Чонгук облокачивается уже и второй рукой, предоставляя место Тэ. Запах чёрной смородины в комнате вдруг становится тяжёлым, агрессивным, смешиваясь с ароматом мокрой сирени. Рука омеги намного быстрее справляется с пуговицами и случайно мажет пальцами по голой коже под ключицей. Касание отзывается током, и из груди альфы вырывается рычание. Этого достаточно, чтобы понять, что... Это не простуда.  Чонгук резко перехватывает запястье омеги. Кажется, что если сожмёт ладонь ещё хоть на миллиметр сильнее, то Ким услышит хруст собственных костей. Тёмно-синий след неровно расцветает на нежной коже. Омега проглатывает глухой стон. — Уходи.  Чон собирает остатки сознания и предупреждающе рычит, когда Тэ вновь тянется второй рукой к альфе. — Не стоит ложится в мокрой одежде.  Тэхён справляется с остальными пуговицами одной рукой и, подхватив воротник рубашки, стягивает её настолько, насколько позволяет сидячее положение альфы. —Тэхён, у меня гон.  Он дышит через раз и чувствует резко нарастающее раздражение. Чонгук не последнее животное, но из-за удушающего, отравляющего кислород сладкого запаха становится резче и агрессивнее. Хочется принудить Тэхёна подчиниться, в ответ задушив своим феромоном, но Чон крепко держится за своё осознанное сознание. Не только потому, что Ким его начальник, но в первую очередь потому, что он никогда так не поступит с омегой. И потому, что он хочет к своей омеге, но Чимин сейчас в Сеуле. Альфа внутри срывается на жалобный скулёж. — Чонгук, — Тэхён заставляет его поднять руку, чтобы всё-таки стянуть рубашку до конца. Омега садится ближе, аккуратно разворачивая Чона к себе. Чужая щека обжигает жаром его ладонь. — Прости…— расфокусированный взгляд цепляется за отметину на запястье, но Тэхён тут же возвращает внимание Чонгука обратно на себя. — У тебя есть с собой подавители?  В ушах звенит, и Чонгук словно сквозь воду слышит заданный вопрос. Тяжело выдыхая, альфа отрицательно качает головой. Откуда он знал, что у него начнётся гон? С его нагрузкой, стрессом и нерегулярным приёмом таблеток цикл уже давно сбился. Конечно, Чонгук думал когда-нибудь серьёзнее взяться за здоровье. Он ведь хотел когда-нибудь ещё детей с Чимином. Попозже, когда они наконец встанут на ноги и станут той самой семьёй, о которой всегда мечтал альфа. В реальности он уже не помнит, когда в последний раз они проводили гон или течку вместе. Чимин не может пропускать учёбу и следит за приёмом подавителей намного строже Чона. Чонгук же всегда глотает горсть самых сильных таблеток, пока его не отпустит. Кто-то из них должен быть рядом с Хоби. В глазах темнеет, и по альфе прокатывается новая волна жара. Капли пота выступают на лице, смешиваясь с каплями, что падают с волос. Как он мог забыть подавители? Лёгкая усталость, сонливость, обострившиеся запахи. Блять, как он мог не заметить хоть какие-то признаки? Рука со скулы зарывается в волосы, и Чона резко впечатывают в запаховую железу. От перенасыщенности запахом тот стонет. Он хочет отстраниться, но пальцы тянут за волосы, заставляя уткнуться носом обратно. — Дыши, Чонгук, — Тэхён шепчет, второй рукой круговыми движениями поглаживая его по спине. Альфа глубоко вдыхает. Ещё и ещё. Не может надышаться, пока в какой-то момент напряжённые плечи не расслабляются. Омега аккуратно отпускает хватку. — Легче? Легче.  Стало действительно легче. Почему от сладкого, удушающего запаха стало спокойней? Когда он ещё проводил гон с Чимином, цветочным запахом невозможно было надышаться. Хотелось вгрызться, растерзать чужую железу, его крыло, до потери рассудка, с каждым вдохом всё больше опьяняясь. Невесомые прикосновения в сопровождении сирени расслабляли, жар давил на виски, и когда холодные пальцы вцепились в кромку брюк, Чонгук резко опрокинул омегу на спину, зафиксировав чужие запястья и нависая сверху. Чимин.  Взгляд размывается, цветочный запах достигает предела, и годами подавляемые инстинкты берут верх. Ему мало Чимина. Зверь внутри скулит, бьётся, пытаясь закомфортить свою пару. Страсть растекается дикой нежностью, и омегу хочется заласкать. Альфа аккуратно собирает кончиком носа успокаивающий запах и ведёт вверх по шее, невесомо задевая кожу очертаниями губ. — Чимин… — имя со стоном умирает в изгибе шеи, и Тэхён понимает, что должен это все остановить. Он хочет Чонгука, и идеальнее момента получить желаемое не будет.  Только… Не так. Когда Тэхён успел записаться в отряд моралистов? Как Чонгук может нравиться ему настолько сильно, что сейчас, когда ему вылизывают шею, Тэ думает лишь о том, как Чону будет потом больно и невыносимо? Да, Тэхён не смог отказать себе в маленькой шалости, задержать ладони на чужом теле дольше, помогая снять рубашку. Ладони горели под кожей, но он всего лишь хотел избавить Чонгука от мокрой одежды. Убедиться, что тот уснёт, а потом отправиться отогреваться под тёплым душем в собственный номер. Тэ знал, что делать с альфой в гоне и как омега может облегчить чужое состояние даже без плотского подтекста. Но… Чувства.  Утром он станет причиной отвращения и ненависти Чонгука. Мимолётное удовольствие, растекающееся по телу от влажного поцелуя в шею, не стоит боли любимого человека. — Чимини… — шёпот опять щекочет очертания шеи, и Тэхён громко стонет, когда язык медленно проходится до самого подбородка, оставляя нежный поцелуй в основании челюсти.  Омега должен уйти. Прямо сейчас. Ткнуть коленкой в живот, поменять их местами, благо рост позволяет. Оставить его на смятом покрывале, развернутся и, собрав всю свою волю в кулак, покинуть номер… Нет, он не может так поступить с Чонгуком.  Сердце заходится в бешеном ритме. Возбуждение сплетается с совестью. Омега раскрывает глаза и резко меняет их местами, аккуратно поднимаясь.  Не хочет так поступить с Чонгуком.  Альфа опять хватает его за руки и тянет обратно.  Не будет так поступать с Чонугком.  — Чим…— шёпот заглушают собственные удары сердца, а чужое имя, охлаждает сильнее, чем вечерний полив в парке. — Не уходи… Тэхён должен уйти.  Чонгук тянет его на себя сильнее, и Тэхён охотно отвечает, когда Чонгук подаётся вперёд. О, Чон Чонгук, как ты будешь утром себя за это ненавидеть.  Тэхён должен уйти, но его решительность растворяется с каждым движением губ. Как же Чонгук идеально целует, резкость сменяется контрастной невесомостью. Ещё лучше, чем Тэ представлял, любуясь пухлыми губами в Лэйовере. — Ч… — имя растворяется в поцелуе, когда Тэхён мягко касается в ответ. Нежность сладким ядом растекается по телу, и сейчас для Чонгука он готов быть кем угодно. Даже Чимином. Лишь бы альфа продолжал так оттягивать его нижнюю губу своими.  Тэхён слабый, эгоистичный и безумно влюблённый в чужого альфу омега. Собственная рубашка летит в противоположную от вещей Чонгука сторону. И альфа в этот раз не перехватывает запястье, когда руки расстегивают брюки, лишь приподнимается, помогая быстрее от них избавиться. — Сразу бы так…— Тэ ухмыляется. Чонгук опять резко опрокидывает омегу под себя, едва ощутимо кусает в подбородок и тут же зализывая место укуса. Омега продолжает исследовать, как каждая клетка тела отзывается на его прикосновения. Руки скользят смелее, задерживаются на теле дольше, и Чонгук так же изучающе поглаживает в ответ. Кожа к коже, ладони собирают дрожь кончиками пальцев, и никто не разрывает поцелуй. Почти. Не понятно, кто на секунду отрывается, чтобы перевести дыхание и снова столкнуться губами в ласковой близости. Не страстной, дикой, голодной. Глубокой, тягучей, почти ленивой.  Словно сотканной из исцеляющей нежности, в которой они оба, даже не зная о том, так отчаянно нуждались. Видишь? Нет, чувствуешь? Каждой клеткой, как я люблю тебя?  Чонгук срывается на рык, когда Тэхён мажет губами по пульсирующей жилке на шее, ловит его голову в ладони и целует. Целует, как будто действительно имеет это ввиду. Так, что возбуждение накрывает гораздо сильнее, чем от любой дикой, животной страсти. Не для того, чтобы насытиться друг другом, а утолить голод друг друга. Исцелить общую жажду. Руки везде. Касания становятся дольше, глубже, но не хаотичнее, а целенаправленней. Каждый участок кожи изучается, реакции жадно считываются и отзываются в следующем прикосновении. Поэтому Чонгук лижет шею, когда растягивает пальцами, второй рукой удерживая сжимает талию. Аккуратно, больше не хочет оставлять синяков. Смазка уже давно стекает по бёдрам, и Тэ двигается на встречу, нарываясь на предупреждающий рык. Его только растягивают, а в уголках глаз уже скапливаются слёзы. Не потому, что больно. А слишком хорошо. Ещё чуть-чуть, и он не выдержит, с уст срывается жалобный хнык, заставляющий альфу убрать пальцы. Чонгук приподнимается, но Тэхён тут же улавливает его замешательство, тянется к нему, смазанно ткнувшись губами в скулу. — Я сейчас. Чонгук тянет его обратно, целуя в лопатку, но получает ладонью по руке и понимающе отпускает, чуть ли не срываясь на скулёж от внезапной потери омеги под боком. Чонгук падает на подушки спиной, отпуская Чимина. Как бы он ни хотел, но они не могут сейчас позволить себе еще одного ребёнка. Потом, после свадьбы обязательно. А сейчас фантомные прикосновения лаской ощущаются по коже, приятно покалывая. Как же давно они не были так вместе. Когда Чимин последний раз был таким нежным и тактильным? Он любил страсть, отметины по всему телу, а сегодня плавился в руках и плавил сам.  Тэхён возвращается, и как только подходит к кровати, Чонгук хватает его в охапку и опять впивается в сладость губ. Пальцы переплетаются, Тэхён пожимает переплетённые руки в знак того, что готов, и Чонгук поглаживает большим пальцем тыльную сторону ладони.  Опять и опять целует. Целует, пока омега растягивается вокруг него. Целует, когда низ живота скручивает, и оба рассыпаются, крепче сжимая ладони друг друга. Целует, когда внутри наполняет узел. Целует, когда отпускает руки, поглаживая по спине, чтобы аккуратно уложить омегу на своей груди. Целует, прежде чем провалиться в сон рядом с любовью всей его жизни.  Чонгук обнимает, и довольный мажет губами в шею, мечтая однажды оставить свою метку. Проваливается в сон сам, отключаясь, когда чувствует такой же нежный поцелуй на своей коже в ответ. Чимин никогда не любил целоваться.