НЕПРИЗВАННЫЕ

      — Что это? Пропуск? — спросила я, разглядывая запястье, где только что виднелся отпечаток ангела.       — Гарантия, — ответил Дино и, обернувшись, добавил серьезным тоном. — Если что-нибудь натворишь — отвечать буду я. Головой.       — Понятно, — протянула я. — Обещаю быть паинькой.       — Было бы неплохо, — усмехнулся блондин.       — Здесь великолепно! — воскликнула я. — В жизни бы не подумала, что может существовать такая красота.       Дино улыбнулся.       — Рад, что тебе нравится.       Взмахнув своими трехметровыми крыльями, ангел оказался в вышине. Я последовала за ним. Дино летел с бешеной скоростью, отсекая все попытки закидать его вопросами. По крайней мере хоть было ясно, куда мы летим. Ангел следовал четким курсом на гору к храму, очертаниями напоминающий парижский Монмартр.       — Гора Меру, — пояснил он, когда мы опустились на безукоризненно белой мраморной площадке. —  А это, — Дино указал на резной фасад храма, — Капитолий — главная резиденция Метатрона.       Повернувшись ко мне, он продолжил:       — Верховный ангел ждет тебя.       Слова белокрылого привели меня в ступор. Час от часу не легче. Встретиться с самим Метатроном вот так, без подготовки?       — О чем мне с ним говорить? — озадаченно спросила я.       — Он сам поведет разговор. Слушай и отвечай, когда спросят, — дал совет Дино.       — Ох уж эта ангельская дисциплина.       — Не забывай, ангелы — воины.       — Я не воин, а художник, — ответила я и направилась к широким гравированным дверям.       Метатрон действительно ждал меня прямо, а атриуме, лишая возможности полюбоваться внутренним убранством в полной мере. Лицо Верховного ангела выдавало явное беспокойство.       — Вот мы и встретились, Анджела — произнес он, разведя руки в стороны.       Я учтиво поклонилась.       — Приветствую тебя, Метатрон.       Каким бы вы ожидали увидеть Главу ангелов? Наверняка эдаким седым старцем с изборозжденным мудрыми морщинами лицом, коим столь часто изображают самого Создателя. Моему же взору предстал невысокого роста смуглый и кареглазый мужчина,  одетый в безукоризненно белый костюм-тройку, с  вьющимися золотистыми волосами, собранными в хвост и аккуратной бородкой. Но пусть внешний вид ангела и был до удивления прост, непоколебимая воля и внутренняя сила, буквально пульсирующая из него, не оставляла сомнений — перед вами некто особенный, ослушаться веления которого не посмеет никто. И все бы ничего, если бы не одно но, что меня столь сильно поразило. У Верховного ангела отсутствовали крылья.       Догадавшись о причине моего изумления, Метатрон произнес небрежным тоном:       — Мне не нужно покидать Небеса и спускаться на Землю, чтобы быть в курсе событий. И потом, не крылья делают ангела ангелом.       Легкая улыбка озарила серьезное лицо.       — Я задолжал тебе кое-какие объяснения, — продолжил он, мигом нахмурившись. — Но для начала давай пройдемся.       Сложив руки за спину, ангел направился к одной из боковых дверей, ведущей в великолепный сад. Мы подошли к подножью высокой статуи, стоящей на каменном помосте. Рог изобилия в одной руке и весы в другой сиюминутно вызвали в памяти имя каменного изваяния.       — Фемида Рамнутская, — прошептала я, непроизвольно окидывая взглядом статую во весь ее величественный рост.       — Да, Хаирестрат выстроил ее здесь, как только оказался в нашем мире, — улыбнулся Метатрон. — В Аду своя Фемида — римская, с мечом в руках, ибо их прерогатива — карать, наша — воздавать.       Верховный ангел замолчал, продолжая смотреть на грациозное женское изваяние.       — Скажи мне, Анджела, — наконец произнес он. — Что есть цена единой жизни против миллионов?       Вопрос застал меня врасплох.       — Разве ответ не очевиден? — осторожно вопросом на вопрос ответила я.       — Хотелось бы услышать твое мнение, — настоял Метатрон.       — Цена единой жизни ничто, в сравнении с миллионами, — выдала я самый очевидный ответ.       Метатрон утвердительно кивнул. Нагнувшись, он собрал пригоршню черно-белого гравия, усыпающего дорожку под нашими ногами и положил один камушек на правую чашу весов, высыпав остальные на левую.       — Фемида подтверждает твои слова, — произнес он, глядя, как чаша, наполненная гостью камней, опускается вниз. — Так же думал и я.       Обратив на меня свой взор, Метатрон снова спросил:       — Тебе известна моя история?       Я покачала головой.       — Признаюсь, Библию читала вскользь, а в Академии историю вашей жизни нам не преподавали. Или я, в силу обстоятельств, пропустила этот курс.       Метатрон рассмеялся.       — Что ж, зато честно. Позволь, в таком случае, первоисточнику восполнить пробел в твоих знаниях.       Ангел снова двинулся вдоль дорожки, углубляясь в густую зелень.       — Когда-то я был смертным, таким же, как и все Непризванные.       От удивления я раскрыла рот, снова позабавив Верховного ангела, что явно наслаждался моей неосведомленностью.       — Читай ты Библию повнимательнее, для тебя мои слова не стали бы откровением. Хотя, признаться честно, не все события в ней изложены достоверно. В конце концов, она писалась людьми для людей.       Еще будучи человеком, у меня была любимая семья и рос сын, в котором я души не чаял. Он был для меня гордостью и надеждой на лучшее будущее. Но именно тогда разразилась Война на Небесах. Ангелы восстали против ангелов, неся гибель и разрушение всему сущему. Даже Творец не смог остаться в стороне, видя, как его любимые дети уничтожают друга друга. И тогда сам Создатель призвал меня на помощь. Ему нужно было нейтральное лицо, кто бы мог начать переговоры с враждующими сторонами. Разве смел я отказать? Конечно нет. Вопреки внутренней боли, что терзало мое сердце и душу, я покинул свою семью, покинул своего единственного сына. Ты, наверное спросишь, почему Творец наш призвал меня — самого обычного, ничем особо не выдающегося смертного? Поверь, я до сих пор задаю себе этот вопрос, так точно и не зная на него ответы. Наверняка у Всевышнего имелись свои причины, но мне они — увы, недоступны. Все, чем я могу располагать — лишь догадки. Но не буду утомлять тебя подробностями о перемирии и Договоре. Скажу лишь, что старшим над ангелами Создатель назначил меня, дав имя Метатрон. С одной стороны, поставив некогда смертного во главе перворождённых, Всевышний хотел наказать своих детей за ослушание, научить их смирению и повиновению. С другой, возможно этим решением он хотел сблизить нас — людей с братьями нашими старшими, которым, по сути своей, мало было дела до каких-то смертных.       И вот, сидя здесь, на Небесах, и обозревая сверху жизнь смертных, я ужаснулся, глядя на то, во что превращается мой собственный сын. Спасая жизни миллионов, я упустил одну — самую ценную для меня. Некогда добрый, щедрый, открытый мальчик, мой сын стал настоящим чудовищем. Зерно зла, тайно посеянное самим Сэмюэлем, дало свои всходы и ни один ангел не мог его побороть. Не желая более видеть жестокости и тирании своего дитя, я лично забрал его жизнь, но чтобы душа его не попала в руки Дьявола, я воспользовался установленным правилом и отправил ее пройти столь хорошо известное всем Непризванным испытание. Академия тогда только основалась, давая возможность некогда смертным примкнуть к силам добра или зла. Это была моя единственная надежда на спасение души сына. Но, увы, даже будучи на Небесах в окружении ангелов, мой сын продолжал склоняться к мраку.       Ты уже имела несчастье с ним познакомиться, Анджела. Мой сын — Дариил.       На протяжении всего рассказал по телу моему бегали мурашки.       — Уже не оставалось сомнений, к какой стороне он примкнет по окончании учебы, — продолжил Метатрон. — Ненависть, за то, что я оставил его, снедающая все его нутро ревность ко всем моим небесным деяниям лишь сильнее отталкивали Дариила от меня и всего, что со мной было связано. Что чувствовал я — глава ангелов, чей собственный сын стремился стать демоном? Вряд ли ты хочешь это знать.       Но выпускной экзамен, когда Дариил наслал черную смерть, скосившую более половины населения Европы, заставил задуматься даже Сатану. В конечном счете Дариил не был рожденным демоном. Он был Непризванным. А значит, контролировать его  Владыке Ада было бы куда сложнее, нежели своих генералов. С людьми никогда не знаешь наверняка, будут ли они также послушны тебе, как прирожденные ангелы или демоны, изначально лишенные привилегии выбора. Уверен, ты прекрасно понимаешь, о чем я.       Метатрон бросил на меня неоднозначный взгляд.  Трудно было поспорить с его словами.       — В итоге, с согласия обеих сторон, мы усыпили Дариила на неопределенное время, что я использовал до каждого мгновения в попытках найти способ вернуть себе сына.       — Если это правда и вы его пробудили, значит, нашелся способ его вернуть?       Глаза мои неразрывно следили за Верховным ангелом.       — Нашёлся, — коротко выдохнул он, устремив усталый взгляд на меня. — Он стоит прямо передо мной.       И снова нескрываемое удивление отпечаталось на моем лице.       — Понимаю твое изумление, возмущение и, возможно даже, гнев, что ты пытаешься скрыть, но так оно и есть. Анджела, — Метатрон положил свои ладони мне на плечи, готовясь возложить непомерное бремя. — С этого момента твое единственное задание — это Дариил. Верни его на светлую сторону. Верни мне сына.       Сказать, что я обомлела от услышанного, значит  не сказать ничего. Вся тяжесть услышанных слов тонным грузом пыталась осесть в голове. Вернуть Дариила к светлой стороне после того, как сильнейшие ангелы потерпели неудачу? Метатроном явно движет иррациональное отчаяние, нежели здравый смысл, если он просит помощи у Непризванной. Хорошо, не спорю, мне передались кое-какие способности от матери-серафима, и да, мне пришлось бороться с Мальбонтом. Но Мальбонта нужно было уничтожить. Здесь же мне предстоит склонить абсолютное зло к свету. Все равно, что просить самого Сатану покаяться во всех грехах и пройти обряд причащения.       Продолжая держать меня за плечи, Метатрон произнес:       — Что-то сродни этому испытал и я, когда услышал голос внутри себя, взывающий о помощи. И голос тот твердил, что только я способен примирить враждующие стороны. Только я могу вернуть мир.       Я медленно подняла глаза на Метатрона.       — То, что вы просите — чистой воды безумие. После нашей сегодняшней встречи меня вообще терзают сомнения, что в вашем сыне осталось хоть что-то светлого.       Ангел сохранял полнейшую невозмутимость, в то время как я даже не знала, о чём думать.       — Веришь ли ты, что всё необъяснимое, всё, что происходит вопреки законам порядка и смысла, происходит не просто так?       Видя мое недоумение, Верховный ангел продолжил:       — Дар Мирейи перешел к смертной девочке. Как такое возможно? Возможно, если на то Его воля. Всё указывает на тебя, Анджела.       «Что всё?», — не понимала я.       Однако Метатрон уже отвернулся, направившись обратно к зданию Капитолия. Меня продолжала колотить мелкая дрожь.       — С чего мне вам помогать? — услышала я вопрос еще до того, как поняла, что сама же и задала его.       Верховный ангел замер.       — Из-за вас моей матери пришлось покинуть родной дом, из-за вас ее дочь теперь вечный изгнанник, мечущийся между мирами и не знающий, куда примкнуть.       — Решение покинуть Небеса было принято Мирейей добровольно…       — Да, ведь альтернативой была смерть, вечное забвение, Небытие…       Ангел резко обернулся, но во взгляде его не было ни злости, ни упрека, лишь боль.       — Каждое принятое нами решение, выбор, что мы делаем, верный или нет, запускает цепную реакцию из последующих событий. Не думай, что ангелы совершенны. Нам тоже свойственно ошибаться. Но поверь, твоя мать знала, на что шла. Мирейя как никто понимала важность самопожертвования.       Отвернувшись, Метатрон продолжил путь вдоль зеленых насаждений.       — Ты не ангел, а потому я не ожидаю от тебя безвозмездной помощи. Но в тебе есть благородство, Анджела. Дино рассказал тебе, чего добивается Дариил?       «Ад», — вспомнила я слова белокрылого. Верховный ангел молча кивнул, словно прочел мои мысли.       — Никому не нужна вторая война на небесах. А она неизбежно последует, встань Дариил во главе Преисподней.       — Это шантаж! — возмутилась я. — Вы не оставляете мне выбора. Хотите возложить вину о начале Армагеддона на плечи Непризванной!       — Выбор — лишь иллюзия, — бросил Метатрон.       Ладони непроизвольно сжались в кулаки. Злость, словно лава во внезапно проснувшемся вулкане, начала медленно прокладывать путь вверх, готовясь вылиться в бушующий поток, выжигающий дотла всё на своём пути, но пришлось взять себя в руки.       — У меня есть условие, — крикнула я в спину удаляющемуся собеседнику.       — Слушаю тебя, — ответил ангел, остановившись перед статуей Фемиды.       — Моя близкая подруга, — я запнулась. Просьба моя может быть воспринята Метатроном, как дерзость. Но я должна попытаться. Ради Саши. — Нарушила Правило Неприкосновения. Помилуйте ее и демона, с кем она оступилась. Дайте им второй шанс, как своему сыну.       Метатрон молчал, разглядывая гигантскую статую. Трудно было понять, что скрывается за этим молчанием — возмущение, гнев или что-то еще?       — Ты слышала об энтропии? — вдруг прозвучал вопрос, заставивший меня невольно нахмуриться.       — Геральд упоминал во время одного из уроков, — вспомнила я.       — Правило существует и оно, боюсь, не подлежит пересмотру, поправкам и, тем более, созданию прецедентов. Исполнение его абсолютно и беспрекословно. Никаких вторых шансов. Сама посуди, сегодня ослушаются два студента и не понесут публичного наказания — завтра мы будем иметь дело с десятками, сотнями, тысячами. Нет, Анджела, боюсь здесь ты своей подруге ничем не сможешь помочь.       — Но ведь Мальбонт побежден, — настояла я.       Метатрон лишь улыбнулся моей наивности.       — Мальбонт никогда не будет побежден. Он вечен также, как и сам Создатель. И кто знает? Может он и есть наш создатель? Альфа и Омега — две стороны одной медали. Создатель и разрушитель. Навряд ли нашим умам суждено когда-либо постичь всю многогранность бытия. И потом, Мальбонтом пугают небесных и подземных детишек, чтобы даже не вздумали нарушать правила. Ведь если ангелы начнут сближаться с демонами, добро смешается со злом, что в итоге останется?       Метатрон снова зачерпнул пригоршню камней и стал понемногу сыпать белые на одну чашу весов Фемиды, черные — на другую.       — Наше с демонами противостояние запускает колебание весов. Небольшой перевес в одну сторону приводит к движению вторую и так далее. Жизнь течет и меняется. Но вот что случится, если обе стороны перемешаются.       Ангел стал пересыпать камни в одной чаши на другую и наоборот, пока весы не пришли в равновесие.       — Абсолютное равновесие, энтропия. Знаешь, что это значит?       Я кивнула.       — Конец всего сущего.       Остаток пути прошел в молчании.        — Единственное, что ты можешь сделать для подруги, — произнес Верховный ангел, отворяя для меня входную дверь, — это навестить ее и поддержать в трудную минуту.       Я вышла на мраморную площадку.       — Анджела, — окликнул меня Метатрон. — Если ты вернешь Дариила в Элизиум, я останусь перед тобой в долгу и выполню любую твою просьбу, если она не будет ставить под угрозу целостность бытия.       С этими словами Верховный ангел одарил меня многозначительным взглядом и захлопнул дверь, оставив наедине с невыполнимым заданием. Я схватилась за голову, не зная, что и думать и как быть, в который раз коря себя за то, что вообще ввязалась во все это. Останься я на земле, неужели меня притащили бы сюда силками? Что же делать?       Внезапно рядом раздался грохот, заставивший тут же обернуться.       — Извини, привычка, — произнес Дино, поднимаясь с колена после резкого приземления. — Выглядишь неважно.       Если это сказал ангел, то дела действительно были хуже некуда. На какой-то миг захотелось наброситься на него с кулаками за то, что втянул меня во все это. Вот только что это даст? Очередную порцию самобичевания за то, что посмела усомниться в друге? Даже если я и была заданием Дино, в конце концов, решение вернуться было принято мною добровольно.       — Мне нужно увидеть Сашу, — попросила я.       Ангел кивнул, сказав при этом:       — Позволь показать одно место, чтобы хоть как-то сгладить плохие для тебя новости. А после мы тут же отправимся к твоей подруге. Обещаю.