touch me

Хёнджин не должен был этого видеть, его никак не касалась личная жизнь друзей, однако это всё ещё была также и его комната. Тихие стоны, которые он мог различить из-за приоткрытой двери, явно не принадлежали Минхо. От подобных звуков своего соседа ему иногда приходилось просыпаться глубокой ночью и страдать до утра уже от собственного возбуждения, ведь снять его так же, как до этого Ли, не позволяла совесть. Любопытство погубило не одну ласку, но не узнать, кому именно принадлежали такие высокие стоны, Хёнджин не мог, хоть вариантов было и немного. Он приоткрыл дверь ещё на пару сантиметров в надежде, что парни действительно слишком увлечены друг другом, чтобы заметить рассматривающего их постороннего человека. Сквозь узкий проем его взгляд зацепился за обнаженную спину с узкой талией, нижнюю же часть тела скрывало одеяло. Это без сомнений был Джисон, который в данный момент с упоением скакал на Минхо. Хёнджин тяжело сглотнул, мурашки побежали по его загривку. Ему необходимо было уйти, но он не мог оторваться от напряжённого лица Минхо, Минхо, с силой подкидывающего бедра, от чего одеяло непреклонно сползало вниз, и руками помогающего Хану двигаться на нём, усиливая проникновение. Волна жара отдалась в паху, когда, кроме постанываний младшего, он расслышал вырвавшийся звук Минхо. Дальнейшее наблюдение грозило стояком, поэтому ему пришлось так же тихо закрыть дверь.

***

На протяжении двух недель воспоминания об этом не отпускали Хёнджина, ему хотелось так же. С Минхо. Но он не мог об этом с ним даже поговорить, предполагая жесткий отказ и дальнейшие поддразнивания от старшего. Простых пальцев, какими бы длинными они ни были, ему уже не хватало, хотелось большего. Поэтому он, сгорая от стыда и замаскировавшись как смог, сходил в магазин для взрослых. Не желая долго находиться в этом месте и не особо задумываясь, он приобрёл визуально похожую на член старшего резиновую игрушку и пару бутылочек смазки. Первые попытки ввести фаллоимитатор в себя предпринимались в душе, для чего Хёнджин специально ходил туда последним. Это было неудобно как с физической стороны, потому что он никак не мог найти удачное и удобное положение, так и с моральной, постоянно опасаясь, что кому-то срочно понадобится ванная комната, и тогда ребят не остановит даже замок. Ещё через неделю у него отменяется занятие по вокалу, из-за чего Хван оказывается в общежитии один. Решив, что лучшего момента в ближайшее время точно не представится, он принимает душ и после, не одеваясь, заваливается в кровать. Зная привычку младших лазить по всем шкафам в поисках новых элементов к своим образам, ему пришлось хорошо подумать, куда спрятать свой неожиданный секрет. Руководствуясь правилом «хочешь спрятать — оставь на виду», Хёнджин хранил игрушку завёрнутой в ткань, между кроватью и стеной, прикрывая сверху подушкой, и уповал на наличие хоть каких-то границ, которые не позволили бы шарить по чужим кроватям. И если такая находка могла вызвать лишние вопросы, то смазка в верхнем ящике тумбочки была обычным явлением. В конце концов, они являются молодыми парнями, только вышедшими из пубертатного периода, все всё понимают. Достав необходимое и оставив неподалёку, Хёнджин начал искать любимые фанкамы старшего, они всегда помогали ему настроиться. Минхо был непозволительно красив, занимаясь танцами, а когда дело касалось сцены, становился концентрацией сексуальности. Во время выступлений от ненужного возбуждения спасала лишь собственная сосредоточенность на движениях и словах, зато дома ничто не мешало наверстать упущенное. Отточенные движения Минхо на экране вызывали в памяти уже размывшуюся картинку трёхнедельной давности. Хёнджину ничего не стоило представить, как Ли исследует тело Джисона сначала руками, проводя от ступней и выше, до бедер, талии, переходя потом на живот и грудь уже губами, заставляя младшего выгибаться навстречу влажным прикосновениям. Как Минхо разводит ноги Джисона в стороны, чтобы предоставить себе доступ к дырочке младшего, как обводит пальцами небольшой член, заставляя поджаться мышцы на животе, как, целуя внутреннюю сторону бедер, принимается растягивать его под себя. Собственный член уже требует внимания только от мыслей об этом, и Хёнджин не отказывает себе в удовольствии, касаясь тёмно-розовой головки и собирая капельки предэякулята, чтобы немного облегчить скольжение ладони. Ему нравится начинать практически на сухую, это обеспечивает большую чувствительность и слабый, необходимый ему дискомфорт. Телефон оказывается забыт где-то на кровати. Не давая себе достичь края, Хван пережимает член у основания, желая максимально растянуть во времени весь процесс, пока есть возможность. Смазка оказывается очень кстати, когда он переходит к следующему этапу. Мягко массируя плотно сжатый вход, на выдохе Хёнджин проталкивает всего одну фалангу. Разрабатывать себя лёжа на спине оказывается очень неудобно, и ему приходится перевернуться на левый бок, сгибая колени, чтобы лучше раскрыться. Добавив ещё смазки и заведя правую руку за спину, он пробует ещё раз. Палец наконец входит до конца. Хёнджин замирает, сосредотачиваясь на ощущениях внутри. Каждый раз, когда он растягивает себя, это помогает ему отпустить всё то напряжение, которое скапливается от постоянных тренировок и нахождения среди большого количества людей. Это его способ возвращаться к себе. Когда Хёнджин привыкает к чувству небольшого распирания, а сфинктер перестает непроизвольно сокращаться, оказывая сильное давление, он начинает осторожно проминать стенки. Достаточно расслабившись, Хван вытаскивает палец и приставляет уже два, процесс идёт медленно, но верно. С ощутимым дискомфортом пальцы всё-таки входят на две трети. В этот раз, не задерживаясь надолго в статичном состоянии, он начинает активнее расширять себя. Картинка распластавшегося на простынях Джисона подпитывает острое желание представить на его месте себя, оказаться натянутым на пальцы Минхо, желаемым и таким же чувствительным к любой ласке, которую ему могут дать. Чуть изменившееся направление движений позволяет задеть простату. Хёнджина пронзает как легким разрядом тока, от чего даже оставленный без внимания член немного дёргается. После этого дело идёт быстрее, и вскоре добавленный третий палец почти так же легко двигается внутри. Не желая больше останавливаться на малом, Хван вынимает пальцы, вытирает их о заранее приготовленное для таких случаев полотенце, переворачивается и садится на колени. Его главной фантазией было то, как Минхо берет его сзади, как оставляет абсолютно уязвимым, не давая опуститься и сдвинуть ноги. Он так хотел лечь под старшего, что теперь, находясь наконец-то не в холодной ванной, а в их общей комнате, не мог больше ждать. Он обильно смазывает резиновый член и встает на четвереньки. Правая рука немного затекла от не самого удобного положения при растяжке, поэтому он даёт ей отдохнуть и заводит за спину левую. Игрушка превосходит по объему пальцы, что доставляет определенные проблемы. По собственной схеме на выдохе Хван проталкивает головку. Уже привычный дискомфорт сменяется легкой болью, но это только добавляет интенсивности ощущениям. Медленно проталкивая резиновый член глубже, Хёнджин концентрируется на мысли о старшем, о том, как Минхо отвлекал бы его от неприятных ощущений, как приказывал бы быть тихим. Это заставляет его расслабиться, и, чтобы добавить реалистичности своим фантазиям, он опускается грудью на кровать и освободившейся рукой проводит по истекающему члену. Игрушка внутри проходится по простате, и двойная стимуляция вырывает из него первый протяжный стон. Трахая себя пальцами, Хёнджин никогда не улетал так далеко, как с резиновым членом в своей заднице. Будь он чуточку смелее, непременно попробовал бы провернуть это прямо на кровати старшего, уткнувшись носом в его подушку, но пока всё, что он мог себе позволить, это случайный час одиночества. — Минхо-… хёёён… — чего Минхо не ожидал, возвращаясь с танцевальной практики, так это застать соседа по комнате в столь компрометирующем положении и со своим именем среди стонов. Дверь в очередной раз подвела, не защелкнувшись вовремя, поэтому не стала преградой для уставшего, но заинтересованного парня. Ли знал, что Хёнджин не был равнодушен к скиншипу, но не думал, что всё так серьезно. Аккуратно приоткрыв дверь и зайдя внутрь, Минхо остановился, рассматривая представшую перед ним картину. Голова Хвана была отвернута к стене, а сам он настолько увлекся процессом, уверенный, что все заняты в компании, что не заметил чужого присутствия. Очередной стон раздался как раз тогда, когда старший подошёл к расправленной кровати, Хёнджин приближался к кульминации, думая о нём. Вместо того, чтобы уйти и дать другу закончить, Минхо одной рукой зафиксировал голову Хвана на кровати, а другой перехватил игрушку, вводя её глубже, чем могло позволить положение кисти младшего. Хёнджин дёрнулся от неожиданного проникновения и от упавшего в страхе сердца, к тому же он не мог повернуть голову и подняться, оказавшись в ловушке. Рука на члене непроизвольно сжалась, снова отодвигая такое близкое освобождение. — Тебе был нужен я? — услышав мягкий голос Минхо, Хван был готов разорваться от стыда, покрывшего его холодным потом, и накатившего с новой силой возбуждения от осознания близости объекта своих желаний.  — Х-хён, — только и смог выдохнуть младший, закатив глаза от очередного глубокого толчка, — пожалуйста… — Нет, Джини, я не буду тебя трахать, Джисону это не понравится, — Минхо мог поспорить, что Хан узнает об этом в любом случае. Когда дело касалось их отношений, он становился таким же дотошным, как в попытках взять высокие ноты, и у него это получалось, так что определённо не стоило усугублять своё положение. Ли отпустил голову Хёнджина, но вытянул обе его руки вперед. — Держи их так, можешь опереться на лоб, — придав младшему нужное положение, Минхо увеличил темп, прокручивая игрушку, чтобы найти волшебное место. Тихое поскуливание от интенсивности проникновения прервал короткий вскрик, обозначивший местонахождение цели. Ли переместился назад, положив для устойчивости освободившуюся руку на бедро младшего. Стараясь вводить резиновый член под нужным углом, он не мог перестать думать о том, какова будет реакция Джисона на эту ситуацию, но он определенно не хотел, чтобы об этом знал кто-то ещё, особенно Чан. Хёнджина необходимо было довести до разрядки в ближайшее время, потому что не только Минхо мог закончить раньше. Хлюпающие звуки несколько отвлекали от надвигающихся проблем, но Ли был согласен остановить время на этом моменте. Не каждый день в его руках оказывался самый красивый человек, которого он знал. Да, он всё ещё любил Джисона, и это не могло подвергаться никакому сомнению, но так вышло, что однажды они обсуждали вероятность того, что рано или поздно Хван окажется в их постели. Сложность заключалась в том, что сейчас это произошло без согласования всех сторон. Бёдра Хёнджина разъезжались от напряжения, сам он был на пределе и регулярно проезжающийся по простате член не делал легче. Понимание того, что сейчас его трахает именно Минхо, заставляло распадаться на части. Единственное, на что он оставался способен, это, уткнувшись носом в простыню, извлекать слабые, хрипящие звуки от особенно глубоких толчков. Дышать становилось всё тяжелее, но, не желая прекращать эту сладкую пытку, Хван готов был потерпеть нехватку кислорода, это только подталкивало его ближе к краю. — Давай, Джини, я верю, ты сможешь кончить сам, — Минхо хотелось знать, где предел желаний младшего. Он не собирался ему помогать, а тот не мог ослушаться старшего и дотронуться до себя. Но это не понадобилось, после слов старшего Хёнджину хватило лишь несколько толчков, чтобы полностью разрушиться. Его тело охватила дрожь от интенсивности оргазма, простынь оказалась испорчена, а на глаза непроизвольно выступили слёзы. — Вытащи, вытащи, — тихо проскулил младший, сжимая кулаки и подбираясь под себя. Минхо осторожно вывел игрушку из всё ещё сокращающейся раскрасневшейся дырочки и положил руки на поясницу Хёнджина, призывая полностью опуститься. Когда Хван почувствовал на себе одеяло, которое накинул старший, он не сдержался и разрыдался. — Ну что ты, маленький, — Минхо сталкивался и раньше с подобным состоянием, правда тогда это был их первый полноценный раз с Джисоном, и он не знал, что делать, но теперь он понимал, что его неожиданному партнеру необходимо почувствовать себя в безопасности, чтобы найти в себе силы успокоиться. — Всё хорошо, Джини, я рядом, — это не было сложно, ведь он испытывал определенную симпатию к другу, и сейчас главное было, чтобы младший ему поверил, — я здесь для тебя. Хочешь попить или перекусить? Хёнджин не смог ответить, все его переживания по поводу влечения к другу вылились в рыдание после секса, и это было выше его понимания. Ему потребовалось больше десяти минут, чтобы начать хоть как-то реагировать на присутствие Минхо, но к тому времени остальные участники стали возвращаться в общежитие, так что старшему пришлось выйти из комнаты, чтобы никого к нему не допустить. И это было очень вовремя, потому что Чан хотел поговорить с Хваном. — Хён, Джини так устал, что сразу лёг спать, я даже не стал его беспокоить, — Минхо очень не любил врать, но, видя состояние друга, был готов взять на себя ответственность за слова. — Раз так, передай ему, когда проснется, что его занятие перенесли на воскресенье, а пока пусть отдыхает. Получив отмашку, Минхо выдохнул и отправился в душ, пока вернувшиеся парни не успели его занять. Хёнджин же действительно заснул, уставший, опустошённый и удовлетворённый. — Я подумаю об этом позже, — пробормотал себе под нос старший и включил воду.