Наследие

Ана не может удержать удивленного вздоха, когда впервые слышит Эхо. Это происходит на первом собрании Овервотч после его развала. Робот элегантно вплывает в помещение, где они все собрались, заливисто смеется, видя Маккри и Гендзи, легко взмахивает рукой. Солнце пляшет на ее идеально белом корпусе, отбрасывает от блестящих поверхностей солнечные зайчики. Омница выглядит хрупкой, словно выточенной из мрамора или слоновой кости. А еще у Эхо ее голос. Амари чувствует, как болезненно сжимается ее сердце, как вновь в сознании возникает образ давно мертвой ученой, чей смех вырывается сейчас из металлической груди. На мгновение ей кажется, что в комнату зашла сама Мина Ляо. Но спустя долю секунды тяжелое понимание наполняет голову свинцом. Ну конечно, она дала своему величайшему творению свой голос, как же могло быть иначе… Ана собирает волю в кулак и удерживает на лице беспристрастную маску. Только Джек замечает, как неестественно блестит золото ее глаза, но ничего не говорит. Не сейчас. Не когда под угрозой целый город, полный мирных жителей. Они быстро обсуждают план действий и выдвигаются на помощь. Сейчас главное – спасти людей, а время подумать о Мине и Эхо у Аны еще будет. Если она выживет. Амари ловит себя на том, что засматривается на то, как легко двигается робот в пылу боя, как сверкает под яркими лучами металл суставов, как легко разрезает луч тела омников, как играючи она преграждает путь липкими бомбами очередному врагу. Это красиво, по-настоящему красиво. Амари с трудом отводит взгляд от завораживающей картины и сосредотачивается на лечении Гендзи. Их следующая встреча происходит в импровизированном лазарете, где Ана помогает Ангеле перевязывать раненых бойцов. Эхо заходит спросить, не нужна ли помощь. Этого следовало ожидать, безустанная машина, всегда готовая сделать, что потребуется. Амари лишь на секунду подвисает, слыша излишне роботизированный, но все же родной голос, и с натянутой улыбкой кивает на коробки с бинтами и медикаментами, стоящие у стены. Омница легко подхватывает тяжелые контейнеры и ставит их рядом с койками, останавливается на секунду, чтобы, видимо, поискать что-то в своих базах, и начинает ловко обматывать руки лежащему поблизости солдату. После этого они не видятся где-то неделю, будучи отправленными на разные миссии. Ана даже забывает о белоснежных крыльях и голосе. Забывает, ровно до вечера пятницы, когда они собираются для очередного обсуждения дальнейших действий. После этого Эхо тихо отворяет дверь в ее комнату, которую капитан забыла запереть, и застает ее безбожно напивающейся за небольшим столом, заваленным горой каких-то бумаг, документов, дел и лежащей посреди всего этого одной фотографии. - Капитан Амари? – омница зовет ее осторожно, будто боясь спугнуть или вызвать гнев, - я могу помочь? Ана усмехается и даже не отрывает заволоченного взгляда от фотографии. Чего и следовала ожидать. - У тебя ее голос, - она все же поворачивает голову и смотрит сквозь седые спутанные пряди на лицо робота, чье синие свечение не позволяет комнате опуститься в непроглядную темноту. Эхо зависает на несколько мгновений, и египтянка буквально чувствует, как та пытается найти алгоритм для действия в таких ситуациях. Ее глаза слабо мерцают, и лицо принимает застывшее задумчивое выражение. - Мисс Ляо говорила о том, что вы были близки… - омница складывает крылья в подобии качелей и садится на образовавшуюся поверхность, - я не могу понять, что вы чувствуете сейчас, но я соболезную вам. - Она провела замечательную работу, когда сделала тебя, - честно говорит Ана и вдыхает тянущийся из-за занавесок свежий воздух перемешанный с запахом крепкого алкоголя, - мало кто из омников способен на сострадание. Да и из людей то же… Амари опускает голову на сложенные руки и рассматривает собственные покрытые рубцами и свежими царапинами пальцы. Связь с реальностью потихоньку пропадает. Эхо смотрит на снайперку, искренне пытаясь хоть немного прочувствовать то, что та сейчас испытывает. Сложно. Она вспоминает слова, что в самом начале говорила Ана: у тебя ее голос. - Моя особенность – это дупликация. Я имею большую библиотеку личностей, которые я могу скопировать. Мина Ляо была первой, кого я смогла дуплицировать. Ее внешность все еще есть в моей базе. Я могла бы стать ею, если это поможет вам. Амари с минуту пытается просто осознать сказанное омницей. Слишком много сложных слов для замутненного мозга. Доходит, когда на ее плечи аккуратно ложатся тонкие руки. Эхо-Мина ведет ладонями по напряженному корпусу, гладит распущенные волосы, расчесывает пальцами белесые пряди. Ощущения смешанные. Ана смотрит на то, как синие переливчатые запястья скрываются под таким же синим медицинским халатом, в котором всегда ходила ученая. Любимый голос шепчет что-то успокаивающее на ухо, но дыхание не опаляет кожу, его вообще нет. Диссонанс успешно заливается глотком обжигающей жидкости. Амари позволяет усадить себя на узкую кровать, позволяет обнять себя и прижаться теснее. Омница покачивается медленно, едва ощутимо, пытаясь унять бешено бьющееся сердце капитана. Это ее задача – помогать, как может, как умеет. Алгоритмы подсказывают, как лучше поступать, новые данные записываются и отправляются в личное дело египтянки. Когда Ана прикасается к узким губам, Эхо не сопротивляется, видит, что снайперка уже совсем не понимает, кто именно перед ней. Амари нежно целует пластины жесткого света, оставляет медленные поцелуи на бирюзовых сияющих щеках, шее, отчаянно прижимается к проекции умершей много лет назад любви. Хватает затопленным алкоголем сознанием крупицы потерянного счастья. Омница, кажется, понимает, как это, должно быть, больно. Пытается понимать. И делает все возможное, что подарить хоть немного облегчения. Ведь это ее задача. То, что в нее вложила своими руками когда-то давно мисс Ляо.