Померкший Алмаз

Я родился восемьдесят семь лет назад. Шестьдесят пять лет я правил Империей Тамриэля. Но все эти годы я не был правителем своих собственных снов. Я видел Врата Обливиона, заглянуть за которые может лишь спящий, в своих самых страшных кошмарах. Вот они, стоящие во тьме, извергающие зло… Сегодня, двадцать седьмое число месяца Последнего Зерна, четыреста тридцать третьего года Эпохи Акатоша. Это последний день Третьей Эпохи, и последние часы моей жизни…

— Уриэль VII Септим

— Проклятье, — выругался рядом с Грассусом его ординарец Ариус. — Ударьте меня молотом Стендарра по яйцам. Это та самая «тяжелая кавалерия», но только она не у нас, а у нашего противника. На это замечание Ариуса Кай лишь молча сцепил зубы. Их план — быстро проскользнуть, пока все даэдра гоняются за Альмом — был не больше чем за секунду абсолютно провален. Кассиндер был как всегда прав в своих суждениях: после смерти Варена у них ничего и никогда не идёт по плану. При виде высших даэдра легионеры в страхе сделали шаг назад. Их боевой дух, только что подточенный тяжёлой победой, теперь был окончательно подорван. Некоторые из них не могли сдержать нервного шепота, увидев этих чудовищ. Это были не просто враги, это были порождения кошмаров. Грассус, застывший на месте, чувствовал, как земля под его сабатонами дрожит от поступи даэдрота. «Этого… этого не может быть…» — тихо произнёс он, глядя на то, как из ворот Обливиона выходили всё новые и новые твари. Он думал, что бой с Нулевым Легионом был сложным испытанием, но оказалось, что это было лишь началом. Перед ними предстала битва, которую не выиграть, но проиграть — это означало потерять не только жизнь, но и душу. Зивкины… эти несносные твари имели мерзкую привычку, в подражание своему хозяину Молаг Балу, коллекционировать души смертных, заключая их в камни душ. Они были ненастными, уродливыми выродками, ничуть не лучше бесполого ублюдка, что ими командовал. В общем, это был наихудший враг из всех возможных в Имперском городе от недавних пор. Грассус осознавал, опасность столкновения с ними без особой сильной поддержки. Он повернулся к своим людям и гаркнул им: «Сплотить ряды! Быстро, в коробку и двигаемся назад!». Некоторые из легионеров, будто ослеплённые, всё ещё стояли на месте. Они не двигались, словно забыли, как это делается. Грассус в этот момент почувствовал себя одиноким. Он мог бы сбежать, оставить их, но он был легатом. Он был офицером, бароном и сыном Коловии. Это было бы страшным позором для всех поколений его семьи. Кай поднял руку и крикнул на них ещё громче, чем прежде. Пока он пытался привести своих ребят в чувство, вперёд вышло несколько зивкинов в иссиня-чёрных робах. Они по команде подняли руки и начали формировать общее заклинание. Воздух вокруг мгновенно стал плотным и тяжёлым. Магия, которую концентрировали даэдра, давила на всё вокруг. Зловещее красное сияние осветило их фигуры. Краем глаза Грассус видел надвигающуюся угрозу и понимал, что для их авангарда это не сулило ничего хорошего. И через мгновение он оказался полностью прав. Не успев ни собрать легионеров в боевой строй, ни вернуть им хладнокровие, он увидел, как с пальцев зивкинов-магов сорвалось мощное ударное заклинание. Совместными усилиями они создали плотный, пульсирующий огненный шар, который светился зловещим алым светом. Секунда — и с их пальцев сорвался сгусток пламени. Он понёсся к легионерам с шипящим свистом, на глазах превращаясь в огромный огненный таран, готовящийся смести всё на своём пути. С оглушительным рёвом и треском он влетел в центр разрозненного строя, разорвав воздух раскалённым жаром. Наложенное на щиты зачарование сработало, и те, кто успел поднять их, почувствовали, как щиты завибрировали, поглотив часть ударной волны. Но этого было недостаточно, ибо из-за замешательства многие не успели их применить. Ударная волна с рёвом разметала людей. Тех, кто стоял в самом центре, в эпицентре взрыва, просто разорвало на куски, превратив в кровавый туман. Остальных отшвырнуло с невероятной силой, как кукол: кто-то упал на спину, кто-то откатился, врезавшись в обломки стен. Грассуса тоже зацепило. Он почувствовал, как его тело подхватило и швырнуло назад, вырвав из рук щит. Прежде чем он успел понять, что произошло, его затылок больно ударился о камень, и в глазах потемнело. Офицер потерял ориентацию. Над его головой пронеслись тела его товарищей, а в ушах звенело, заглушая все звуки. Откинув от себя куски расколотой брусчатки, Грассус вскоре с трудом поднялся на ноги. Его голова раскалывалась от боли, а перед глазами всё плыло. Он огляделся вокруг себя, но всё было размыто. Вместо строя перед ним были лишь разбросанные тела, стоны раненых и хаос. Имперский Легион, несокрушимый, как скала, был повержен одним заклинанием. Неподалёку легат увидел Аврелия, которому недавно Силан Джарол пронзил бедро. Сейчас Аврелий лежал на земле, его ноги были вывернуты в неестественном положении, а рядом лежал меч. Грассус подошёл и застыл, увидев, что лицо Аврелия было обезображено. Ещё живой легионер с трудом поднял голову, посмотрел на Грассуса и прошептал: — Господин… беги… — прохрипел Аврелий, закашлялся кровью и умер. Грассус вынул из ножен свой эбонитовый меч и кинжал. Это всё, что у него было из оружия. Щита рядом с собой он не нашёл. Зивкины двигались неторопливо, будто растягивая и смакуя своё превосходство. Они шли вперёд, и их тела были наполнены сковывающим холодом. С их ладоней срывались молнии, взрывались огненные шары, а клинки были похожи на языки пламени. Даэдра не испытывали ни ярости, ни гнева. Их лица были бесстрастны, как высеченные из камня. Они просто молча шли вперёд, убивая всех, кто попадался им на пути. Они были сильнее, быстрее и опаснее тех, с кем имперцы только что сражались. Эта разница чувствовалась в каждом ударе, в каждом взмахе меча. И всё же, несмотря на это, легионеры продолжали бороться. Они сражались в одиночку, в парах, в тройках, не обращая внимания на потери. Это была отчаянная, безумная битва. Грассус видел, как один из зивкинов замахнулся мечом на легионера с переднего края. Воин заблокировал удар, отшвырнул врага щитом, но мгновенно был пронзён другим, зашедшим сбоку. Клинок вошёл ему под рёбра, и легионер рухнул, даже не успев вскрикнуть. Ещё был другой легионер, храбрый как сам Пелинал Вайтстрейк во плоти, сражающийся словно одержимый. Подобно Святому Крестоносцу он размахивал тяжёлым мечом, который мог бы выбить дух из любого противника. Воин рубил, колол и отражал удары с невероятной силой, сумев убить не меньше четырёх зивкинов. Его доспехи были изрублены, на лице запеклась кровь, но он не желал сдаваться. Именно он сумел высечь удивление и звук из даэдра. — За Империю! За Сиродил! — взревев как сумасшедший, он бросился на огромного даэдрота, пытаясь отвлечь его на себя. Он сражался храбро, но даэдрот, который до этого просто стоял и наблюдал за боем, поднял свою руку. Его огромные когти сомкнулись на теле легионера, и последний крик был заглушён хрустом раздавленных костей. Всё шло не так. Легат видел это. Стоя на обломке стены, он наблюдал за полем боя. Одна часть его воинов всё ещё сражалась, но другая, более существенная, которая только что крушила легионеров Нулевого Легиона, теперь разбегаются в панике, будто стадо овец. Грассус, видя то, как даэдрот раздавил храброго легионера, наконец понял, что это конец. У него не было больше ни сил, ни надежд. Он опустил приготовленное для боя оружие. На лице Кая не было ни страха, ни ужаса. Только усталость. Все эти годы борьбы за Сиродил и его Империю, бесконечные битвы, утомительная Война Междуцарствия — всё это слишком его измотало. Кай устал сражаться, устал терять друзей, устал видеть смерть. Он закрыл глаза, вдыхая едкий запах дыма. Он ждал. Ждал последнего удара, ждал Забвения. Впервые за долгие годы его разум был абсолютно спокоен. Кай уже почти принял свою судьбой. Он закрыл глаза, ощущая, как его силы уходят. Но внезапно, сквозь грохот битвы, сквозь стоны раненых и вопли даэдра, до него донёсся звонкий, яростный крик. Это был голос Кассиндера, чистый и острый, как клинок выкованный в легионной кузнице. Он не просто кричал, он ревел, пронзая само Забвение, и в этом крике было столько ярости и неукротимой воли, что легат невольно открыл глаза. — Не ссать, легионеры! Поднять головы! — голос Кассиндера был для всех суровым и звенящим, как удар хлыста. — Наше знамя с Алмазом всё ещё целое и реет! А ну-ка, живо собраться подле штандарта! Последний, кто придёт, получит от меня пинка под зад лично! После слов орущего префекта Грассус заметил знаменосца, стоявшего с десятком легионеров и Ариусом. Он что было сил сжимал в своих руках штандарт с изображением Красного Алмаза. Отчаянно бегая глазами по полю боя, знаменосец тоже пытался криками вразумить легионеров. «Красный Алмаз должен оставаться красным, даже если его нужно окропить кровью», — вдруг вспомнились Каю в этот момент излюбленные слова Анатолия Кавдекса. Один из магов-зивкинов, заметив его, выпустил из рук сгусток маны, но Грассус, который уже успел прийти в себя, рывком отскочил назад, увернувшись от огненного шара. Бросив быстрый взгляд на колонну, он во весь голос закричал магам: — Маги! Бейте по даэдра и наложите на наших «Железную плоть»! Быстрее! Маги, находясь в тылу, услышали приказ Кая и начали читать заклинание. Вскоре над головами легионеров стал подниматься зелёный свет, похожий на невидимый купол. Он окутывал каждого, покрывая их тела невидимой, но прочной бронёй. Теперь, благодаря магической защите, что горела на их щитах и зачарованию «Железной плоти», они могли выдержать если не все, то большинство ударов, включая ослабленные атаки даэдрота. — Легионеры! Живо под штандарт! Я собираю вас под нашим стягом! — вновь закричал Кай. — Вы не трусы! Вы — Легион! Слова Грассуса стали для легионеров спасительным якорем в бушующем море. Услышав знакомый, твёрдый голос, они начали вертеть головами, выискивая своего легата. Неорганизованно, но с лихорадочной скоростью, вызванной страхом и желанием выжить, они принялись стекаться к полковому знаменосцу. Штандарт Легиона с пылающей четвёркой и изображением Красного Алмаза, опоясанного двумя лунами герба Скинграда — Массером и Секундой, — стал для них маяком в хаосе битвы. Ряды быстро смешались, солдаты прижимались друг к другу, образуя плотный, ощетинившийся щитами и мечами строй. За их спинами, словно тёмная волна, напирали зивкины. Их чёрные мантии развевались на ветру, а в глазах горел зловещий синий лёд Хладной Гавани. Эти тёмные фигуры, двигавшиеся вперёд с уверенностью хищников, настигших добычу, создавали ощущение, будто смерть дышит легионерам в спину. — Авангард, занять позиции! — над толпой воинов взметнулся багряный гребень центуриона Белизариуса, а его голос, полный ярости, прорезал шум битвы. — Мы их не пропустим! Остатки авангарда, выжившие после огненного тарана, быстро заняли позиции. Их щиты встали на пути даэдра, словно несокрушимая стена. Но это было ещё не всё. Из глубины улицы, из-за их спин, спешили новые подразделения. Свежие, отдохнувшие, готовые к бою. Их вели префект Кассиндер Дор и капитан стражи Лоран Цивелло. В то время как внимание Грассуса было полностью сосредоточено на перегруппировке легионеров, один из рогатых зивкинов попытался воспользоваться этим моментом. С помощью телепортации он внезапно возник прямо перед офицером. Его руки, освобождённые от мантии, были покрыты руническими татуировками, а в ладони горел чёрный клинок, похожий на тот, что был у легата. Кай успел лишь краем глаза заметить вспышку и появившуюся рядом фигуру, прежде чем зивкин обрушил на него удар. Воздух со свистом рассекло, но легат был слишком закалён в боях, чтобы так легко пропустить этот выпад. Он инстинктивно ушёл в сторону, и меч прошёл в опасной близости от его головы. — Неплохо, имперец, — произнёс с заметным акцентом зивкин на сиродилике, голосом шелеста сухих листьев. — Но это было лишь приветствие. Твоя кровь будет хорошей жертвой для Владыки Бала. Кай ничего не ответил этой твари. Избежав удара, он немедленно контратаковал. Его собственный меч, «Надменный», взметнулся вверх, нацеливаясь на шею зивкина. Но даэдра оказался быстрее. Он поднял свой чёрный клинок, заблокировав удар: два клинка столкнулись, издав громкий звон. От столкновения по воздуху пронёсся разряд магической энергии, заставив легионеров, находящихся рядом, отшатнуться. Лицо зивкина, до этого скрытое капюшоном, теперь было видно. На нём не было ни брони, ни шлема — лишь серовато-угольная кожа, усеянная рунами. На лбу виднелись два небольших рога, а глаза горели зловещим, ярко-синим огнём. Сверкавшая на его груди бляшка с уродливым лицом, лорда Порабощения, подсказала имперцу, что этот даэдра — капитан. Легат моментально отпрыгнул назад. Он видел, что в руках зивкина не просто клинок, а тёмное отражение его собственного меча. Исходившая от него магия, ощущалась даже на расстоянии. Став предельно серьёзным, Кай принял боевую стойку, выставив для защиты меч и кинжал. Он держал два клинка, один — в правой, другой — в левой. Зивкин, на лице которого играла презрительная усмешка, бросился в атаку. Он двигался с нечеловеческой скоростью, нанося удары со всех сторон и Кай едва успевал блокировать их. Скрежет эбонита наполнил воздух. Легат искусно отбивался, используя оба клинка как продолжение своих рук, но зивкин-капитан был не только быстрым, но и сильным. В этот момент, увидев, что их легат оказался в опасности, один из легионеров, стоящий поблизости, бросился Грассусу на помощь. С криком «За Легион!» он замахнулся мечом на капитана-зивкинов, но даэдра даже не взглянул на него. Он просто ушёл с линии атаки легата, сделал ловкий полуоборот и пропустил мимо себя легионера с его клинком. Одним движением острие его меча пронзило насквозь грудь имперца. Легионер, не издав ни звука, повалился на землю. Сцепив от гнева зубы, Грассус почувствовал, как ярость закипела в его венах. Сильнее прежнего легат бросился в атаку. Зивкин уклонялся от всех его атак. Вместо того чтобы наносить ответные удары, он направил лезвие своего клинка в лезвие Кая и выпустил мощный разряд магии. Меч легата засветился, поглощая удар, но магия всё равно прошла сквозь него. На мгновение перед глазами Кая всё померкло. Ему вдруг почудилось, что он находится в другом месте: вокруг него были зеленые виноградники, его родовое поместье, цветущий Скинград… Это была иллюзия, призванная дезориентировать его. Зивкин, используя этот момент, сделал выпад, нацелившись в незащищённый бок Кая. Легат, силой воли стряхнув с себя наваждение, резко развернулся, и клинок зивкина скребнул по его нагруднику. И тем не менее этих секунд для даэдра было достаточно… Он ударил ногой по ноге Грассуса, заставив его опуститься на одно колено. Кай попытался подняться, но зивкин ударил его по руке, выбив кинжал. Клинок, зазвенев по мостовой, отскочил в сторону. Легат остался лишь с одним мечом, а его противник, усмехнувшись, замахнулся для финального удара. Чёрный клинок, наполненный тёмной энергией, полетел вниз. В этот момент, когда смерть была так близко, Кай принял решение. Он резко поднял левую руку, одетую в прочную перчатку из имперского дварвена и поймал ею клинок зивкина. Лезвие вонзилось в офицерский дварвен, но не пробило её. Удивление на лице зивкина длилось всего долю секунды. Кай Грассус тоже применил свою магию. Это была «трансмутация: расщепление». Он сосредоточил свою магическую энергию в кончиках пальцев и направил её в грязный металл. Даэдрический сплав, так хорошо известный легату, из которой был сделан клинок, заскрипел, поменял свою твёрдую форму и рассыпался на мелкую металлическую стружки, осыпав землю. Изумление на лице самоуверенной твари было бесценным. Зивкин опешил: легату этого хватило. Грассус резко поднялся и его эбонитовый меч, вонзился в бок даэдра. Чёрная кровь ручьём хлынула из раны. Но Кай не остановился. Он вытянул меч и вновь вонзил его в другой бок зивкина. Затем, не давая ему опомниться, он одним ударом снёс ему голову. Чёрная кровь хлынула на землю и тело даэдра рухнуло, словно мешок с костями. В этот момент зачарование на мече Кая активировалось. Рана на его руке тут же затянулась. Он почувствовал, как крохотная часть энергии врага вливается в него. Легат с презрением посмотрел на мёртвого капитана-зивкинов и сплюнул на его труп. Кай никогда не получал особого удовольствия от убийства, но, когда дело касалось даэдра — это было исключением. Он надеялся, что убитая им тварь будет вечно страдать. Смерть не была для высших даэдра избавлением. Умирая, они лишь возвращались обратно в Обливион, правда уже в другом статусе. Для зивкинов, дремор и зивилаев считалось позором проиграть человеку, и после такого поражения они теряли своё положение, становясь рабами. Кай знал, что ему повезло. То, что он применил, было не просто удачей, а продвинутой формой магии трансмутации — искусством, меняющим структуру частиц металла. Видит Магнус, не зря его мать, баронесса, была придворным магом у графов Скинграда. Кое-чему она всё же успела научить сына, и в такие моменты он был ей безмерно благодарен. «А я ещё учиться не хотел…», — подумал легат, стряхнув с меча чёрную кровь и повернувшись к воинам. Его взгляд, полный решимости, скользнул по полю боя. Увидев, как их легат одолел капитана зивкинов, легионеры воодушевились. Теперь, когда они снова сумели собраться, авангард был готов сражаться. Они выстроились в ровный строй, и их клинки зазвенели в унисон. Расслабившиеся даэдра не ожидали такого поворота событий. Перед ними, вместо разрозненных солдат, стоял монолит — легион, готовый к бою. Зивкины, до этого бесстрастные, казались растерянными. Они не привыкли, что их противники могут оказывать сопротивление. Их магия, что раньше была главным оружием, отныне не имела прежнего успеха. Попытки атаковать ею легионеров оборачивались провалом: простые заклинания одно за другим отскакивали от красных щитов, а более сложные и затратные во времени тут же срывались ответным ударами имперских магов. Бой вспыхнул с новой силой. Легионеры, покрытые мерцающей бронёй «Железной плоти» и сияющими зачарованными щитами, действовали как слаженный механизм. Ни криков, ни ругани, ни страха — только отлаженная оборона. Их щиты стеной отбрасывали огненные шары, а клинки, сверкающие в зареве горящей столицы, безжалостно рубили зивкинов и скампов. Увернувшись от огненного дождя, Грассус вскоре прорвался к своим, укрывшись за стеной родных имперских щитов. Заняв снова место в первом ряду, его глаза осматривали поле боя, отмечая каждую деталь: где противник слабее, а где мощнее. Один из скампов, набравшись храбрости, бросился на него, но Грассус даже не шелохнулся, лишь резко выставив щит. Тварь, потеряв равновесие, споткнулась, открыв горло, и меч в руке легата молниеносно вонзился в шею монстра. Раздался утробный булькающий хрип, вслед за которым тело скампа прокатилось по земле. Невдалеке в строй щитов врезался широкий зивкин с булавой. Клинки из второго и третьего ряда вонзились ему в грудь. Командиры, увидев, что даэдра замер, приказали: «На счёт три!» «Один! Два! Три!» — и острые мечи провернулись, разрывая плоть и органы под его бронёй. Их противники, зивкины и скампы, наступали волнами. Зивкины, с их извивающимися телами, двигались с пугающей скоростью, пытаясь найти брешь в имперском строю. Их клинки, пылающие чернотой, сталкивались с зачарованными щитами, рассыпаясь искрами. Скампы, более хаотичные и мелкие, бросались на легионеров, используя свою численность, но их атаки были неэффективны против дисциплинированной обороны. Грассус видел другую проблему, куда более опасную, чем волны зивкинов или скампов. И эта проблема звалась даэдротом. Он возвышался посреди широкой улицы, словно живая гора, покрытая острыми, как бритва, шипами. Его массивные руки, похожие на лапы хищного зверя, были готовы разорвать любого, кто осмелится подойти. Но легионеры, теперь защищённые «Железной плотью», не дрогнули. Они сомкнули ряды, окружив чудовище, пытаясь найти хоть одно слабое место, хотя даэдрот казался неуязвимым. Прорычав, словно древний дракон, тварь резко взмахнула хвостом с шипами и обрушилась на щитовой строй. Щиты в этом месте встретили удар, как единый монолит. Удар был такой силы, что по бронированным рукам легионеров, державших строй, прошла сильная вибрация, но стена выстояла. — Маги! — закричал Кай. — Бейте по даэдроту! Маги мгновенно перешли к новому заклинанию. Из их рук сорвались зелёные лучи, которые, словно светящиеся струны, обвились вокруг даэдрота. Заклинание действовало, как сеть, с каждым мгновением стягивая его всё сильнее. Даэдрот издал яростный рёв, пытаясь освободиться. Его мышцы напряглись, но маги не отступали. Они сжимали магические путы на твари и казалось, что чудовище вот-вот разорвётся на части под невероятным давлением. — Он наш! Отойдите! — закричал один из магов. Легионеры тут же отскочили назад. В следующий миг с небес, подобно огненному метеору, сорвался огромный шар из концентрированного пламени. Он летел прямо на даэдрота. Его размеры были настолько чудовищны, что он мог просто раздавить даэдра. Но взрыва не случилось. Вместо этого пылающий снаряд вонзился в тело даэдрота, и тот, что до сих пор казался неуязвимым, жутко с рыком взвыл от боли. Взмахнув лапой, он отшвырнул двух легионеров, попытавшихся воспользоваться моментом: его челюсти тотчас страшно застучали. Легат, в силу своего опыта, сразу понял, что сейчас произойдёт. — Приготовиться! Он сейчас будет дышать огнем! — громогласно выкрикнул Грассус, и в то же мгновение плотно прижался к своему щиту, скрываясь за ним с головы до пят. Даэдрот щёлкнул несколько раз языком. Из его пасти брызнула струя жидкости, которая тут же воспламенилась. Горячий, но терпимый огонь захлестнул щиты Грассуса и его легионеров. «Жалкая имитация», — пронеслось в мыслях легата. Это существо было лишь убогой попыткой Молага Бала уподобиться Акатошу. В отличие от настоящих драконов, что изрыгали пламя, мороз или ядовитый пар силой своего голоса, даэдрот просто жалким образом имитировал их мощь. И тем не менее, вскоре руки многих начало обжигать. Рукояти щитов успели накалиться, а сам воздух вокруг задрожал от нестерпимого жара. Легат не знал, сколько продлилась эта огненная атака, но когда она наконец подошла к концу, он вдруг услышал на самом крайнем фланге знакомый голос, за которым последовал звон брошенного на мостовую щита. Бросив короткий взгляд в ту сторону, он увидел капитана городской стражи Лорена Цивелло. — С меня хватит! — вскрикнул он, отшвырнув от себя дымящийся щит. — Нам их не победить! Пусть гражданские сами себя защищают! Кто хочет жить и обладает хоть каплей ума, следуйте за мной! — выплюнул он, выходя из строя и с одним лишь мечом наперевес бросаясь на соседнюю улицу. — Куда, глупец?! Вот сука… — выругался Грассус сквозь стиснутые зубы. Он видел, как помимо Цивелло, строй покинуло ещё трое стражников. Ярость буквально забурлила внутри легата, когда он бросил взгляд на их убегающие спины. Его глаза метались между наступающими противниками и драпающими дезертирами. Даэдрот тем временем, чья огненная струя иссякла, облизнулся и медленно двинулся к их строю. Краем глаза Грассус заметил, как Цивелло со своими подручными пробежал по боковой улице и скрылся за углом. Дезертиры исчезли из виду, но не прошло и мгновения, как с той же стороны послышался ужасающий рёв, а затем — влажный хруст. Следом за этим возгласом из-за угла с огромной скоростью вылетело несколько тел. Это были уже не стражники, а кровавые куски мяса. В иной ситуации Грассус, возможно, и обрадовался бы смерти дезертиров, но только не сейчас. Почему? Потому что вслед за раздавленным телом Цивелло показалась огромная груда гнилого мяса, сшитая толстыми нитями и верёвками. Это был Атронах плоти — существо, собранное из трупов, которое тяжело переваливалось с боку на бок. Сквозь его сшитое из лоскутов тело сочились слизь и гной. За этим монстром, подобно рою саранчи, бежала толпа скампов и ещё больше легионеров Нулевого Легиона. Грассус мгновенно похолодел, позабыв о предателях. Он лихо осознал весь масштаб катастрофы: их окружали. Теперь враг был не только спереди, но и сбоку. Им предстояло сражаться на два фронта. — Хрень из нужника Обливиона, — прорычал один из легионеров, стоявший рядом с Грассусом, глядя на новое чудовище. — Молаг Бал сам урод, так ещё и уродов плодит. — Нас окружают, господин легат! — раздался с другого фланга встревоженный голос Кассиндера. — Если наш авангард падёт, эти твари запросто прорвутся к гражданским позади! Грассус видел всё это не хуже них. Но что он мог поделать? Его уставший разум совсем отказывался искать выход. Никакие мысли просто не лезли в голову: снова трудная минута, снова тяжелый выбор. «Проклятье», — с горечью подумал Кай, после чего из оцепенения его вывел смешок, раздавшийся прямо над головой. Легат тут же резко задрал взгляд. — Проклятье, а у вас тут, как я вижу, тоже всё это время было весело, — произнёс до боли знакомый саркастичный голос. — Господин Альм! — с улыбкой и огромным облегчением воскликнул Кай, узнав союзного мага. Абсолон Альм, что с высоты видел их бедственное положение не хуже самого легата, начал медленно снижаться. Его ноги вскоре коснулись мостовой, и он, пробежав ещё несколько шагов, мягко остановился рядом с Грассусом. — Господин Альм, что мы… — начал легат, но Альм тут же остановил его поднятой рукой. — Сейчас, минутку терпения, — ответил маг, не отрывая взгляда от наступающих врагов. Он махнул рукой в сторону боевых магов: — Задержите их, а я пока займусь этими… — его взор упал на соседнюю улицу, откуда доносился рёв нечестивого атронаха. Маг без промедления поднял свой посох из серебра вверх. Тот засиял ещё ярче, чем прежде, озарив белоснежным светом всю округу. По брусчатке вокруг него побежали трещины, она крошилась и вздымалась в воздух, будто под действием невидимой силы. На лице Альма вздулись вены, посинев, словно натянутые нити. Когда он достиг пика концентрации маны, в центр улицы был выпущен огромный разряд цепной молнии. Она не просто ударила туда — она взорвалась каскадом сверкающих искр. Молния мгновенно испарила всех скампов и нулевых, превратив их в столпы яркого пепла, что, словно стая светлячков, разлетелись по ветру. От силы разряда фасады ближайших домов смялись и обрушились, а сам он, пробив всё на своём пути, ударил прямо в мясную тушу атронаха, взорвав его изнутри. Огромные куски мяса полетели во все стороны. Ближайшие два дома, не выдержав ударной волны, начали рушиться, поднимая плотную пыль, которая тут же заволокла всю улицу, полностью перекрыв проход. — Черенок лопаты Меридии в задницу! Отличный выстрел! — присвистнул один из легионеров, потрясённый увиденным. — Ещё бы, малыш, — устало усмехнулся Альм, стукнув посохом о расколотую брусчатку. — Я в кампании прошлого года в Валенвуде съел на завтрак не одного альтмера и босмера. — Господин Альм, у нас ещё есть даэдрот! — моментально подскочив к магу, затараторил Кай. — Вы можете с ним тоже расправиться? Альм не ответил Грассусу. Его ноги зашатались и подкосились, и только в самый последний момент легат успел подставить плечо, не дав магу рухнуть на землю. Только теперь Грассус заметил: Альм был не в лучшем состоянии, чем они все. На его мифриловых доспехах виднелись глубокие царапины, а роба была порвана в нескольких местах и опалена огнём. Было очевидно, что и у него до этого был тяжкий бой. — Увы, нет, — шумно выдохнул мастер Гильдии магов. — На ещё одно такое заклинание меня не хватит. Да и в отличие от мягкотелого атронаха, у даэдрота шкура намного толще. Ему нужно бить точно в глаз. За ними — мозг, единственное уязвимое место. Грассус обернулся. С прибытием Абсолон Альма и его отряда их магические силы удвоились. Маги выглядели измотанными после предыдущего боя, но в их глазах по-прежнему горела ярость. Кай знал: если им удастся свалить даэдрота, главная ударная сила зивкинов падёт. В таком случае они будут вынуждены отступить, что ни раз уже происходило с ними ранее. — Тогда нам нужно оглушить его, чтобы прицелиться или подобраться к глазам. Сможете помочь? — уверенно взглянув на Альма, твёрдым голосом спросил Грассус. Альм без колебаний кивнул. Оба мужчины уставились на бушующего даэдрота, за спинами которого жались друг к другу зивкины. Их смелость испарилась, как дым, а на серых лицах читалась нерешительность. Ни один высший даэдра не хотел быть отправленным обратно в Обливион руками смертного. Никто из них не хотел быть низвергнуть на вечные страдания. — Наложите на эту тварь путы! — приказал Альм своим магам. — Стрелки и пехота! Цельтесь ему в глаза! — вторил ему Грассус, обращаясь к своим людям. Маги моментально выполнили приказ. В воздухе завибрировал яркий, сине-белый свет, и из их ладоней вырвалась сотня искрящихся нитей. Они сплелись в плотную сеть, подобно змеям, вновь обвив могучее тело даэдрота. На этот раз хватка была ещё сильнее, ведь число заклинателей увеличилось. Даэдрот, парализованный магией, зарычал. Не от боли, а от ярости. Он попытался вырваться, но путы маны держали его крепко. Легионеры не ждали. Они, как один, бросились вперёд. Сотни стрел со свистом полетели в сторону монстра, но его кожа была подобна камню. Стрелы словно иглы отскакивали, крошились и падали на землю, не оставив на чешуйчатой плоти даже царапины. Легат, вышедший на первую линию, видел это и тут же отдал новый приказ. — Копья! Залп! — закричал Грассус легионерам, что стояли в первых рядах. Теперь уже сотни копий, похожих на дротики, со свистом рассекли воздух. Однако и они тоже не достигли цели. Даэдрот, несмотря на свою примитивность, каким-то чутьём понял, куда целятся имперцы. Подняв перед крокодильей мордой свои широкие, бронированные лапы, он прикрылся от смертоносного града. Копья скрежетали, рикошетили, но ни одно из них не попало в уязвимое место. Тем временем магические путы, удерживающие чудовище, стали снова меркнуть и ослабевать. Почувствовав свободу, даэдрот издал оглушительный рык. Его мощный, чешуйчатый хвост взметнулся в воздух, а затем с грохотом обрушился на землю. Ударная волна разметала первый ряд легионеров, и те, словно марионетки, отлетели назад. Яркие, как изумруды, путы окончательно спали. Даэдрот, ощутив полную волю, издал оглушительный рык и бросился на плотный строй легионеров. Над улицей раздался оглушительный треск, щиты выдержали первый натиск, но было очевидно, что они не продержатся долго. «Железная плоть» и зачарованные щиты помогали легионерам не получать физический или магический урон, но это не значило, что это прибавляло силы в их руках или ногах. — Должен быть другой способ… — пробормотал Кай себе под нос, бросаясь к даэдроту. Его разум лихорадочно перебирал все варианты. И тут его вдруг резко осенило, план созрел. — Маги! Облейте даэдрота водой! А после — поджарьте молниями! Маги Абсолона Альма, поначалу опешившие от такого необычного приказа, быстро пришли в себя. Несколько колдунов подняли руки, и из их ладоней хлынули мощные потоки воды, точно из прорвавшихся труб. Вода моментально облепила крепкое тело даэдрота, промочив его грубую шкуру. Чудовище в замешательстве зарычало, пытаясь стряхнуть с себя неожиданную влагу. Это был сигнал. Следом за водной стихией воздух наполнился треском разрядов. Альм ударил посохом по брусчатке. Всего лишь одна секунда — и ослепительно-пурпурная молния устремилась к твари. Ударив по мокрому телу даэдрота, она с силой, в разы превосходящей обычный разряд, пронзила его плоть. Даэдрот истошно взревел, его тело содрогнулось от чудовищной боли, каждый мускул свело судорогой. Чудовище зашаталось, пытаясь устоять, но электрический разряд был слишком силён. С грохотом оно припало на одно колено, тяжело опираясь на широкую лапу. Даэдрот попытался поднять голову, но его движения были неуклюжими. Его крошечный мозг, казалось, совершенно потерялся. Он тяжело дышал, а из пасти вырывались клубы пара, смешанные с едким дымом. Даэдрот был на грани. — За мной! — закричал Грассус, бросаясь в лобовую атаку. Могучие лапы даэдрота скрежетали по камню, а шипастый хвост бешено хлестал по воздуху, пытаясь отогнать врагов. Чувствуя надвигающуюся угрозу, чудовище пятилось назад, ёрзая по мостовой. Его глаза-бусины лихорадочно выискивали брешь в строю. Как только легионеры подобрались ближе, его лапа, похожая на когтистый валун, ударила по земле. Пара воинов была отброшена, но, защищённые заклинанием, они избежали увечий. Ударная волна просто разметала их в стороны, словно тряпичных кукол. Грассус, находясь в первом ряду, увернулся от удара, отскочив назад. «На расстоянии нам не одолеть его», — пронеслось в голове легата. Он понимал, что так они лишь будут терять бойцов, пока чудовище не размозжит их всех. Нужно сблизиться. Обойдя своих людей, легат внезапно бросил свой заряженный магией щит в морду даэдрота. Щит ударился с глухим звоном, отвлекая внимание даэдра и заставляя его ошеломлённо замотать головой. Легионеры закричали, увидев, как их командир бросился на чудовище, пытаясь остановить его, но было поздно. Грассус, натренированный с детства, двигался с невероятной грацией. Он увернулся от очередного удара лапы, запрыгнул на неё и, словно пёрышко, побежал вверх по конечности. Даэдрот зарычал, пытаясь сбросить его, однако Кай, держась за шипы на его руке, был слишком быстр. В середине пути в легата прилетела огненная стрела, выпущенная одним из зивкинов. «Железная плоть» и имперский дварвенский доспех смягчили удар заклинания, тем не менее искры раскалённого металла всё же обожгли его кожу. Зивкины пытались помочь своему главному оружию, но их усилия были совершенно тщетны. Кай добежал до плеча чудовища и, прежде чем даэдрот успел что-то предпринять, прыгнул. В руках Грассуса был фамильный эбонитовый меч, острый, как бритва. Сделав широкий размах, он вонзил его в глазницу даэдрота, провернул и протолкнул ещё дальше — прямо в мозг. Непобедимый до этого даэдрот истошно взревел от боли. Его рёв разнёсся по всему городу, заглушив на мгновение все звуки битвы. Чёрная, как смола, кровь ручьём хлынула на камень. Чудовище пошатнулось, завалилось на бок и рухнуло, подняв большой столб пыли. Даэдрот наконец-то был повержен. Могущественный крик затих. Он был мёртв. Впервые за весь бой, всегда бесстрастные зивкины были ошеломлены. На краткое мгновение они прекратили сражение, чтобы оглянуться на павшего тяжеловеса. — В атаку, Четвёртый легион! Бей этих выродков, не жалей! — немедля призвал Грассус своих парней, победно возвысившись над громадной тушей даэдрота с окровавленным мечом. Вдохновлённые победой легата, легионеры с готовностью поддержали его призыв. Смерть даэдрота стала для них сигналом. Над их головами моментально взвеяли красные штандарты. Выпустив всю свою ярость, они бросились вперёд, сметая на своём пути оставшихся зивкинов и скампов. Легионеры, до этого отступавшие и едва державшие строй, теперь яростно рубили и кололи даэдра, не оставляя им шанса на спасение. Капитаны зивкинов, видевшие, как их «непобедимое» оружие пало от руки простого смертного, пришли в ужас. Они не стали дожидаться, пока ярость имперцев обрушится на них. Один за другим, с поразительной скоростью, они открывали врата Обливиона и исчезали в пурпурных разрывах реальности, бросая своих рядовых воинов на верную смерть. Легионеры безжалостно расправлялись с оставшимися даэдра. Каждый их удар был наполнен накопившейся за долгие месяцы яростью и болью. Кай Грассус, стоявший посреди кровавой бойни, молча наблюдал за этой резнёй. Тяжело вздохнув, он опустил плечи. Дорога была открыта. Они могли двигаться дальше по улице, к союзникам. Но цена этой победы была высока, и каждому бойцу ещё предстояло осознать это… -------------------------- Глоссарий и примечания (к временному периоду, а не в целом к TES): Сиродилик — это старый вариант и предшественник языка тамриэлика. Сиродилик был государственным языком Империи Реманов в конце 1Э и всю 2Э. Со временем, при Септимах и в 3Э, он трансформировался в тот самый тамриэлик. Практически во всех играх серии TES технически все говорят на тамриэлике. Исключением являются TES Online и TES Redguard (события игр происходят в 2Э), где персонажи общаются на старом сиродилике.