Кто кому принадлежит

Он всегда подкрадывается бесшумно. Тихо закрывает дверь за собой и мягко ступает по ковру, по-прежнему не издавая ни единого звука. Кастиэль старается прогнуться сильнее, когда чувствует прохладное дыхание на своей шее. Взгляд его хозяина обнимает, ласкает, и Кас не может сдержать тихого стона. Не тогда, когда его руки тесно прижаты друг к другу за спиной, стиснуты тонкой красной лентой. Кастиэль никогда не признается, но его сводит с ума это приятное давление на мышцы. И Дин охотно этим пользуется. Его первое прикосновение мимолетное. Он, словно художник, легким движением ладони обводит ленты и тут же отстраняется, наблюдая, как Кас, подобно дикой кошке, прогибается в спине и чуть шире разводит колени в сторону, чтобы затем снова распластаться по кровати, предлагая себя Дину. Такое положение совсем неудобное – голова не зафиксирована, лежит между подушек, и Кастиэль точно знает, стоит ему повернуть голову чуть вправо, и он задохнется. Но ему плевать. Пока Дин рассматривает его, жаждущего одного, пусть самого безобидного прикосновения, Кас не боится за свою жизнь. Кас боится расстроить своего хозяина. – Ты будешь послушным, Кастиэль? – его голос бархатный, низкий, тихо шепчет и Кастиэль чувствует его дыхание в районе поясницы. Губы Дина так близко к его коже, слишком близко, чтобы свести Каса с ума, но недостаточно, чтобы получить удовольствие, – Кас? И он, не сдержавшись, скулит в подушки, почти беззвучно, потому что, черт возьми, Дин действует на него опьяняюще. Развратный, сдержанный. Кастиэль испытывает гордость за своего мальчика. Он помнит, как Дина впервые привезли на машине, тогда вся улица собралась посмотреть на сына главного врача их деревни. Кас был тогда рядом со своей матерью. Сколько лет ему было? Кажется, пятнадцать. А рядом Дин. Такой крохотный, розовощекий, родился, кажется, несколько дней назад. Кастиэль тогда и не подозревал, что все обернется так. Что его мальчик вырастет, станет таким красивым, очаровывающим. Касу нравится, что все сложилось именно так. Он до сих пор помнит, как ласкал своего мальчика грубо, быстро, несдержанно, упиваясь его красотой и отзывчивостью. Они вдвоем тогда опоздали на церемонию бракосочетания одного из братьев Дина. Кас никогда не забудет выражения лиц всех его родственников, когда они ворвались в церковь, взъерошенные, раскрасневшиеся, смущенные, но абсолютно довольные и расслабленные. Тогда все и началось. Кас помнит это, да. Но он не уверен, что эти воспоминания так же важны его Дину. Единственное, что он может сделать, чтобы напомнить ему о своем существовании, так это встать на колени. Связанным, смущенным, желающим и таким желанным для Дина. Позволить молодому парню, совсем еще подростку, овладеть своим телом. Касу ничего не жалко для своего мальчика. Только пусть продолжает смотреть на него с восхищением и обожанием, точно так же, как сейчас. – Я не слышу, Кастиэль, – и его голос ровный, прекрасный, как и все в Дине. Кастиэль на мгновение прикрывает глаза, потому что невозможно сразу вернуть себе возможность говорить. – Да… – выдавливает из себя Кас, а затем его собственный голос подводит его. Обрывается. И Кастиэль чувствует, как внутри него что-то умирает. Он с замиранием сердца ждет, что будет дальше, но наказание не следует. Вместо этого Кас слышит тихий смех, чуть с хрипотцой, и он обмякает всем телом, расслабившись. Хлесткий удар по ягодицам едва ли не валит его с ног, Кастиэль натягивается, как струна, кусает свои губы, чтобы только не выразить того, как ему больно. Но одновременно приятно от мысли, что его Дин все еще прикасается к нему. Не брезгует. – Ты ведь заслуживаешь этого, да? – и его голос тоже дрожит. Кас думает о том, что через несколько лет, когда Дин превратится во взрослого мужчину, ему не будет равных. Кастиэль и сейчас видит, как все заглядываются на его мальчика. Он всегда ревнует, но ничего поделать с этим не может. Дин должен сам выбрать, с кем общаться. – Хозяин… – умоляюще выдыхает Кастиэль, и это то, что нужно Дину. – Не слышу? – он стоит, всего в полуметре, но Кастиэлю недостаточно этого. Он хочет быть ближе, хочет чувствовать Дина в себе. – Да, хозяин, – от этой мысли твердеет не только голос. Касу вовсе не стыдно за то, что он возбуждается, как подросток. Они с Дином на равных – вот что самое важное. Ладони его хозяина разводят ягодицы в стороны. Кастиэль чувствует его мягкие, почти заботливые прикосновения к себе, как его пальцы заинтересованно обводят колечко сжатых мышц. И Кас прогибается сильнее под взглядом Дина, под его прикосновениями, чтобы только показать, как сильно он хочет в себе эти пальцы. Но Дин не спешит. Медленно водит пальцами по нежной коже, распаляя. – Ты трогал себя? – ему словно все равно. Кастиэль молчит, не зная чего ожидать от хозяина, – Кастиэль, ты же помнишь, – он говорит лениво, растягивает слова специально, чтобы Кас смог подольше насладиться его приятным голосом, – Когда я спрашиваю, надо отвечать, – но прикосновения Дина совсем не способствуют внятному ответу. Кастиэлю приходится собрать всю волю в кулак, и все равно из горла вырывается вялое хныканье: – Да… хозяин, – стонет Кас, и ему чертовски стыдно, что он касался себя, что не позвал своего мальчика разделить недолгие секунды удовольствия. А Дин только ухмыляется, и Кастиэль знает, что следует за этой улыбкой. Но тут парень неожиданно удивляет его. – И о чем ты думал во время… этого? – и ему, правда, интересно. Кастиэль ерзает на кровати, пытаясь размять затекшие руки, но лишь возбуждается сильнее. Ленты сильнее перетягивают его тело и это чертовски приятно. В голове проскальзывает грешная мысль, что он мог бы простоять так весь день, пока ласковые пальцы хозяина не касаются его члена. Кастиэля резко вздергивает вверх, он никак не ожидал этого, но затем, Дин, словно поняв свою ошибку, переводит ладонь чуть вниз, сильно сжимая поджатые яйца в кулаке. Мнет, и сжимает, перекатывает между пальцами, а Каса ведет от этих прикосновений, как от дорогого вина. – Расскажи мне о своих фантазиях, Кастиэль, В этот момент Кас чувствует, что его мальчик все еще в одежде. Даже куртку не снял, так спешил прикоснуться к нему. О, эта чертова кожаная куртка. С ней у Кастиэля связаны самые теплые воспоминания. Дину было лет тринадцать, может, чуть больше. Красивый, сильный для своего возраста. Его голос только начал меняться, и в тоне впервые стали проскальзывать приказные нотки. Тогда Кас и понял, что его желание уберечь мальчика и трепетное отношение к нему значат нечто иное, чем просто забота. В тот год семья Винчестеров впервые собралась за одним столом на день всех Святых. Обычно каждый их праздник отмечался у старшего поколения, но в этот раз что-то пошло не так – все остались в Лоуренсе. Поэтому и Дин, и его младший брат, с которыми Кастиэль часто оставался посидеть, отправились гулять по ближайшим домам, выпрашивая конфеты. Сэмми тогда вырядился в Дракулу, а Дин, считавший Хеллоуин пустой тратой времени, ограничился простым нарядом байкера. Волосы прилизанны, только на затылке торчал хохолок. Штаны порваны на коленях, шнурованные боты доставали чуть ли не до колен. А еще на нем висела эта чертова кожаная куртка, и Кастиэлю сорвало голову. Только за мальчиками закрылась дверь, Кас со стоном припал к стене, тут же запустив ладонь в свои штаны. Он дрочил быстро, рвано, постоянно сбиваясь с темпа. Кастиэль не считал фантазии о мальчике чем-то ненормальным, но после этой ночи их количество резко возросло. Кас представлял, как Дин будет биться в его объятиях, сопротивляться, извиваться, возможно кричать. Он хотел впиться зубами в нежную кожу мальчика, терзать его своими прикосновениями, мучить, издеваться…. Вот только в итоге все вышло наоборот. Кастиэль понял это по нахальному и чуть виноватому взгляду, на который наткнулся сразу, как отошел от первого оргазма. Дин ухмылялся самоуверенно, в глазах скользило понимание, и Кас думал о том, что нельзя быть таким умным в этом возрасте. За ними едва закрылась дверь, а Дин тут же прижался к Кастиэлю, настойчиво целуя. У него не было опыта в этом – Кас точно знал, вот только в ту ночь это оказалось совсем неважно. Утром Дин ушел от него совершенно другим человеком. Теперь он доверчиво вглядывался в Кастиэля, всегда выискивал его в толпе знакомых. Первым, к кому приходил Дин делиться со своими проблемами или успехами, стал Новак – тихий, неприметный парень из дома напротив. Кас тогда не знал, что создал себе еще одну проблему. Ноющую, озабоченную, умоляющую отсосать на каждом шагу, проблему. Сейчас Кастиэль почти уверен, что Дин тоже вспоминает эту ночь. Ох, он готов сделать что угодно, чтобы только повторить это, чтобы снова увидеть хозяина таким беззащитным, просящим, неопытным…. Чтобы почувствовать хрусткую кожу куртки под собой, чтобы словить первые стоны с его губ, чтобы подарить ему первый оргазм, чтобы… – Кастиэль, – напоминает ему Дин, легонько шлепая по ягодицам. Это могло быть не больно, если бы не ярко-красное пятно от предыдущего шлепка. Кастиэля пробивает мелкая дрожь. – Я… – Боже, он, действительно, не верит в то, что делает это. – Я думал о вас, хозяин, – признается он. – И что же? Он готов сделать все, чтобы удовлетворить фантазию своего мальчика. Дин так ласков с ним, но Кастиэль думает, что ходит по тонкому лезвию, без страховки. – Я думаю о вашем теле, – «таком сильном, подтянутом, идеальном», – добавляет Кас про себя, а вслух не произносит. Он не хочет, чтобы Дин знал этого. – О том, как вы касаетесь меня. О том, как я касаюсь вас, – и о том, как он подминает молодое тело под себя, вбивается, зверски, вгрызаясь в выпирающие лопатки своего мальчика. О да, это чертовски заводит его. Но все что может сделать Кастиэль – потереться ягодицами о кожаную куртку, когда ладони Дина ласкают его яйца. – Ты лжешь мне, Кастиэль. Ты знаешь, что следует за этим, – и эти стальные нотки в его интонациях. Кас внутренне сжимается, и он даже слышит пульс, бешено стучащий. Дин словно не хочет наказывать его. – Нет! – кричит он, и ладонь его хозяина замирает в нескольких сантиметрах от кожи. – Нет, я еще не все… – Кас понимает, что почти приказывает ему, но сейчас это неважно. Дин ему разрешит, Дин любит его, Дин не хочет приносить ему боль. – Ты хочешь что-то сказать? – Я ослушался, хозяин, – начинает Кастиэль, и он слышит, как шуршит одежда. Как жаль, что он не может увидеть тело своего хозяина. Поджарое, смуглое, мышцы перекатываются под тонкой мальчишеской кожей. И, несмотря на юный возраст, Дин обладает телом настоящего мужчины. Касу не терпится оказаться в постели вместе с ним взрослым. – Я думал о том, как буду владеть вами. – Продолжай, – приказывает Дин, и Кастиэль чувствует это мстительное желание в себе, вопреки возбуждению, он продолжает говорить, хотя должен умолять хозяина прикоснуться к себе. – Я думал о том, как ваши губы… ох… – и он забывается, затыкается, когда пальцы Дина снова впиваются в его кожу. Язык Дина ведет невидимую линию, вдоль лент, успокаивая Кастиэля, разрешая ему продолжать. – Я хотел видеть ваши губы на своем члене, хотел изнасиловать ваш рот, хозяин. Хотел иметь вас до тех пор, пока вам не станет больно или пока мне не надоест, – Кас произносит это на одном дыхании: скованно, сбито, задыхаясь, а губы Дина обводят сжавшееся колечко мышц. Кастиэль хочет расслабиться, подставиться сильнее, но он не позволяет себе этого, потому что ладони Дина на его руках, и они жестко удерживают его на одном месте. Кастиэль на седьмом небе от счастья, когда в его тело проникает язык мальчика. Так жарко, влажно, грязно, и чертовски правильно. Так, как нравится Кастиэлю. Так, как нравится самому Дину. Слышать тихие стоны своего партнера, забывая о минутной игре. Только чистое удовольствие, только ублажить своего человека. – Я думал о том, что вы прекрасно смотритесь в позе наездника, – слабо выдыхает Кас, стонет, но тут же замолкает. Ни единого прикосновения на его теле. Дин не касается его, но по-прежнему находится так близко, что Кастиэль чувствует его дыхание. Любуется – Кас точно знает. И он старается прогнуться сильнее, подстраиваясь под похотливый взгляд так, как нравится Дину. Так, как нравится его хозяину. И он снова теряет голову от эмоций. – Ммм… Дин… Пожалуйста… – тихий всхлип срывается с его губ, когда язык парня обводит аккуратные ямочки на пояснице. Кас резко двигает бедрами, забыв про затекшие руки. Он слишком эгоистичен, слишком хочет удовольствия, слишком хочет своего хозяина. И тем больнее воспринимается наказание. Кастиэль вздрагивает, как от удара хлыстом, когда Дин отстраняется. Он больше не чувствует жаркого дыхания на своей влажной от пота коже. И от этого становится одиноко. Холодно. Кас почти не дышит. Он готов почти хныкать от удовольствия, когда тонкие пальцы его мальчика, его хозяина подцепляют узкий ремешок ошейника, сдавливавшего его шею все это время. Тонкая кожа – как знак принадлежности только Дину, только ему одному. Кас надеется, что он осознает это. Дин резко тянет на себя, прижимая Каса спиной к своей груди, сжимая, выкручивая темные горошины возбужденных сосков. – Кастиэль… – ласково шепчет Дин на ухо. Кас отзывается глухим стоном. Он узнает этот тон из тысячи. – Ты помнишь про наш разговор? – его губы касаются позвонков на шее Кастиэля и тому стоит больших усилий не издать ни звука. Он не должен прерывать своего хозяина, пока тот наслаждается им. – Да… – кожаная полоса давит на горло, обвивая вокруг, как змея. Касу больно, но он не дергается. Он доверяет своему хозяину. – Да?.. – Дин гладит его по бокам ласково, словно дорогую игрушку. – А я уж думал, что стоит напомнить... – он касается его члена снова, теребит головку между пальцами. Кас непременно бы подумал, что Дин затеял это все, чтобы полюбоваться им, но сейчас он не соображает абсолютно ничего. Перед глазами пылает темнота, и он хрипит на последнем издыхании. – Хозяин… И его отпускает. Он слышит тихий смешок Дина. Он считает его шлюхой. Кас иногда думает, что он прав. Перед глазами все плывет, вокруг темно и странное ощущение на глазах. Кастиэль впивается зубами в подушку, все еще тяжело дыша, когда Дин легко, одним толчком входит в него. Кас пытается отдышаться, но это невозможно, когда член хозяина растягивает его, долбясь сразу по простате. Кастиэль хочет стонать, хочет показать, как ему хорошо, но из горла вырывается лишь счастливый хрип. Дин останавливается ненадолго и тогда Кас чувствует теплый язык на запястьях и шее. В тех местах, где кожа соприкасается с красной лентой. Его мальчик любит дразнить. Кастиэль держится, потому что он поклялся себе, что доживет до того момента, когда Дин закончит колледж. И то, может, только для того, чтобы хозяин затрахал его до смерти. Чтобы Дин не сдерживался, не боялся, что их застанут не вовремя, чтобы стиснул пальцы на шее сильнее, чем нужно, вбивался быстрее, чем это необходимо и целовал так жадно, словно в последний раз. Кастиэль желал умереть в его постели, распластавшись по ней, как сейчас – обнаженный, связанный, но при этом совершенно свободный. Кас чувствует влагу на своих бедрах и спине, и пульсирующая головка его хозяина в последний раз проникает в его безвольное тело. Кастиэль шипит, но подчиняется. Щелкает застежка ошейника, и Дин переворачивает его на спину. Слишком рано. Кастиэль еще не успел насладиться моментом, но он прощает своего мальчика, потому что он любит смотреть, как меняется его выражение лица в такие моменты. Дин скользит меж его ног, извивается, дрожит в послеоргазменной неге. Он еле держится на руках, расслабленный, прекрасный, но совершенно затраханный, словно это его имели в этом чертовом номере мотеля. Его губы плотно обхватывают член Кастиэля, а тот не смеет двигаться. Он чувствует, как сжимается горло его мальчика вокруг его головки. Кас хочет коснуться Дина – он давится, насаживается головой усерднее, и Кастиэль хочет сильнее надавить на затылок, но руки… Оргазм накрывает его с головой, когда Дин развязывает тонкий узел на его ладонях. Дин бережно и опасливо гладит его по щекам, вытягивая ошейник из-под его шеи . Красные ленты ласково проходятся по коже. Кас рвано дышит, горло дерет от каждого короткого выдоха – его мальчик неплохо поработал. Кастиэль счастливо улыбается, когда губы его мальчика оставляют след на щеке, а затем Дин ложится рядом. Он льнет и прижимается к Касу, как девчонка, как доверчивый котенок. И Кастиэль приобнимает его. Его мальчик прогибается, ластясь под мягкими прикосновениями. – Я же ничего не испортил, хозяин? – голос Дина неприлично высок, а во взгляде столько надежды, что у Кастиэля щемит в сердце, и он прикрывает глаза, – Вы же меня не накажете? – в его словах грусть и невысказанные просьбы. Кастиэль оглядывает мальчика: зеленые влюбленные глаза, девичьи губы, россыпь веснушек. Он не понимает, как можно не влюбиться в него. Кас ничего не отвечает, но в тот момент, когда Дин стискивает его руку, умоляюще и беспредельно ласково, Кастиэль понимает, что нет. Не накажет.