Семья

***

– Милорд! - Абрахим Винкор, личный секретарь князя Вольдемара Старинова, герцога Торенды, ворвался в кабинет своего господина. Володя отложил перо и посмотрел на слугу. Обычно более-менее сдержанный Абрахим не позволял себе такого нарушения дисциплины. Значит случилось что-то действительно важное. –Что случилось, Абрахим? - устало потерев пальцами переносицу, князь перевел взгляд на часы. За десять лет мастера научились делать их более точными, поэтому во времени никто уже не терялся. Семь часов вечера. Пора выходить из кабинета и идти к жене, сестре, сыну и племяннице. – Ваша жена, - взволнованно начал Винкор. И тут же наткнулся на заледеневший взгляд милорда. – Она... Рожает! Вставший было с кресла Володя, тут же упал обратно. Он совсем забыл, что буквально со дня на день Риола должна родить. – Как... Рожает? – растерянно спросил он, переводя взгляд со стола на секретаря. Абрахим промолчал, но Вольдемару и не требовался ответ. Не в первый раз герцогиня рожает, но тогда он буквально не отходил от Риолы ни на шаг, а потому не пропустил этого момента. Сейчас же он как-то позабыл о ребенке. – Арвид и Беатрис уже у неё. Меня попросили доложить вам, – выдохнул Винкор. – Где Саша? - спросил князь, мгновенно успокоившись. Эту пару врачей он лично натаскал и был уверен в них как в себе. Лет восемь назад они поженились и уже растили двух дочерей-близнецов, которые твёрдо решили идти по стопам родителей и стать личными врачами рода Стариновых. – Ваш сын с госпожой Аливией, - быстро ответил слуга. – Хорошо, – облегчённо выдохнул Володя. Его девятилетний сын был очень неугомонным и вполне мог забежать в родительскую спальню, особенно услышав крики матери. – Может, пройдёте к ним? – предложил Абрахим, с беспокойством глядя на явно уставшим господином. Зная князя, он мог просидеть под дверью спальни, слушая крики жены и вскакивая каждый раз. – Да, я зайду к ним, – кивнул Вольдемар и встал с кресла. – Закрывай здесь всё. И вышел из кабинета. Абрахим посмотрел в спину своего господина, заметно прибавившего в росте, но так и оставшись худым и жилистым, и покачал головой.

***

Едва князь вошёл в спальню сестры, как на него налетели с двух сторон. – Папа! – закричал Сашка, прижимаясь к отцу. Потрепав сына по тёмным волосам, Володя обернулся к повзрослевшей Аливии. – Володя, – крепко обняв брата, молодая женщина заглянула в его глаза. – Ты в порядке? – Я-то что? Не я же рожаю, – усмехнулся князь. – А где Корт? – Он с Ленкой пошёл к Анике. Она по тете соскучилась, – улыбнулась Аливия. – Пап, а почему мама кричит? – серьезно спросил Сашка. Желая быть похожим на отца он усердно учился всему, чему мог научить его отец. Володя присел. – А она, Саш, с богами ругается. – Зачем? – наклонив голову, совсем как Риола, спросил мальчишка. – Они пообещали тебе братика или сестричку, а теперь не отдают, - едва заметно улыбнулся Володя. – Врать нехорошо, – совсем по-взрослому вздохнул Сашка. – Нехорошо, - согласился князь. – Поэтому мама и кричит. Поспишь сегодня с Аливией и Леной? – Хорошо, - кивнул юный Александр. – Володь, ты к Риоле? – взволнованно спросила Аливия, едва брат направился к выходу. – Да. – Может, не стоит? Володя покачал головой и вышел.

***

Всю ночь Вольдемар просидел пол дверью собственной спальни, с тревогой ожидая детского плача. Уже под утро часов в пять долгожданный крик наконец раздался, а после еще один. Едва дождавшись, когда врачи отопрут двери и выйдут, князь влетел в спальню. Риола лежала на кровати, устало откинувшись на подушки, а на ее груди лежали два комочка. – Близнецы, Володь, - улыбнулась его жена. Голос ее охрип, волосы слиплись от пота, губы были искусаны, но Володя не обращал на это никакого внимания. Весь его мир сократился до трёх людей, лежащих на постели: жена и двое детей. – Кто? – хрипло и путанно спросил он, но Риола поняла. – Мальчик и девочка. Володя медленно подошёл к кровати и присел на неё. Протянув руку, он отогнул одеяльце. Маленький человечек сопел во сне. – Как назовём? – тихо спросила Риола у мужа. Володя поднял глаза на неё и улыбнулся. – Есть идеи? – Милаира и Динрой? – прикусив губу, предложила имена своих родителей Риола. – Мне нравится. Мила и Дин. Красиво, – продолжая улыбаться, ответил князь. Слезы радости покатились по щекам герцогини. – Ну что ты, Риола, не плачь. Все хорошо, - мягко прошептал Володя, целуя жену в лоб.

***

Через три дня организовали тихий семейный ужин. Даже Улияна вышла из своей комнаты. – Поздравляю вас с рождением детей, Вольдемар, Риола, – легко поклонилась женщина и села между Аникой и Кортом. – Благодарю, Улияна, - улыбнулась Риола. Князь кивнул. – За Динроя и Милаиру, – взрослые подняли кубки с вином, а дети с чаем...

***

Александр Петрович, изрядно постаревший за десять лет, но не утративший былой энергии, кормил уток в пруду хлебом. Кусочки батона падали в воду и тут же подхватывались крепкими клювами. Мимо пробежал оборванный мальчонка. Прижав к груди булку хлеба и пакет молока, он не оглядываясь летел вперёд. Александру Петровичу вспомнился Володька. Когда он впервые встретил его, тот был сущим скелетом. Неожиданно двое подростков сшибли мальчишку с ног. – Дай сюда, малявка, - заявил один из них. Второй потянулся за хлебом и молоком. Мальчишка же прижал еду поближе к себе. – Нет. Это сестре! Старший размахнулся и пнул пацана по животу. Младший протянул руку... – А ну стоять! – рявкнул Александр Петрович, приближаясь к ним. Подростки оглянулись, и, завидев мужчину, рванули в разные стороны. Александр Петрович присел рядом с парнишкой. – Делайте со мной что хотите, только еду не отбирайте. Это не мне, сестре, - кашляя и постанывая от боли, сказал ребёнок. «Дежавю какое-то», – подумал мужчина... *** Позже выяснилось, что и мальчонка и его сестра ничем серьёзным не больны. Александр Петрович с чистой совестью оформил над ними опеку. Как-то сидя на кухне, в годовщину усыновления Володи, мужчина тихо прошептал: – Надеюсь, у тебя все хорошо, Володя. –Дядя Саша, а кто это? – едва забежав на кухню и увидев фотографию, спросила девчушка. – Это? Это мой сын, Вера. Его зовут Володя, – хмыкнул Александр Петрович. – А почему он не приезжает в гости? – Потому что он очень далеко, Денис. Ты проходи, не стой в дверях.