Светлячки и злюка-герой

Стоял пасмурный день. Сырой воздух освежал лёгкие изнутри, а тёмные тучи практически угрожали всем проходящим под ними людям. Казалось, вот-вот пустится проливной дождь, который смоет всё, что может. Кажется, что из-за этого дождя будет наводнение и половина людей сгинет во мгле глубин. Казалось, что она уже там и ей уже не выбраться. Тело практически не ощущалось, а голова была набита пухом. Всё вокруг говорило о том, что это последнее, что почувствует изнурённое тело. Но, вдруг, где-то на лице почувствовалось тепло. Это тепло было таким желанным и необычным среди холодного океана тёмной воды, что пальцы рефлекторно потянулись вслед за ним. Даже, если их обладатель этого не чувствовал, пальцы удержали это тепло. Хотя, вернее, пытались удержать. Но оно не собиралось задерживаться, и вот холодная водная гладь снова захватила всё тело, будто переваривая в себе, забирая всё хорошее, но в то же время даря умиротворение. Кажется, сейчас спасение - только та самая ледяная вода, которая норовит тебя проглотить. Но то спокойствие, даруемое взамен, так манило за-вместо того недостающего тепла. Тот лучик света и комфорта был изменчивым и не постоянным. Уставшему разуму же хотелось "стабильности", и холод, который предлагала вода, был желанно постоянным. Слишком много желаний.. Свет. Он слишком сильно слепил, уставшие от слёз, глаза, так что хотелось утонуть ещё глубже, лишь бы вовсе не видеть его. Хотя, более простым вариантом, казалось, было вырвать себе глаза. Пусть это и было невозможно. Руки были свинцовыми и слишком тяжелыми что бы даже просто поднять или написать что-то, а приложить силы, что бы что-то оторвать было и вовсе без шансов. Ночь. Хотелось бесконечной ночи с яркими звёздами и созвездиями, которые всегда заменяли одиночество. Хотелось вернуться в то счастливое детство, когда единственной заботой было найти самый вкусный фрукт или самую милую зверушку, а потом пол дня бегать за ней в попытках погладить пушистое создание. Когда переживалось только из-за непредсказуемых погодных условий и толп людей, которые заглушали даже собственные мысли в голове. Музыка. Эта тишина так выматывала. В набитой пухом голове было слишком много разнообразных мыслей, и эта тишина заставляла находится с ними наедине. А так хотелось услышать любимые, такие родные и до боли знакомые ноты родительской песни. Они всегда заботились и любили. Интересно, что с ними стало бы, если бы они узнали, что сейчас творилось в её голове? Они бы расстроились? Рассердились? А может не придали бы значения и скинули бы всё на сложный возраст? Вполне вероятно. Голова гудит... Гудит до такой степени, будто сейчас разорвётся на клочья, а пух унесёт ветром. Болит, будто того же пуха там слишком много, и он разрывает черепную коробку изнутри. Такая противная боль, которая, возможно, однажды заставила бы сделать что-то необдуманное. Боль, которая преследует практически всю жизнь и не даёт покоя. Хотелось перестать чувствовать это. Хотелось перестать чувствовать вину, перед родителями, за своё состояние, перед тем человеком, старания которого ушли понапрасну, перед Великим Яксой, которого она обездвижила таким унизительным способом. Лучше бы дала себя тогда убить. Она устала. Эта усталость, как тонна кирпичей, которые давят и не дают дышать. Эта усталость так же воздух, которым необходимо дышать. Но этот воздух, он отравлен, и с каждым вздохом частичка лёгких отмирает, а гортань наполняется пылью, которая перекрывает ходы для необходимого воздуха. Эта усталость как то копьё, которое пронизывает уже не руку, а сердце, заставляя его остановиться и рыдать от каждой царапины. А рука... Рука скорее всего уже отмерла или истекла кровью настолько, что стараться выжить уже бессмысленно. Там, на той стороне и помочь некому. Тот парень, вернее Адепт, обездвижен, да и так скорее всего помогать бы не стал. Он видел смерти тысяч людей и приятелей, и ему ничего не стоит увидеть ещё одну. Тепло.. То прекрасное тепло вновь вернулось к лицу утопающего человека, не давая окончательно забыться в холодной воде. То тепло, которое тянет ввысь, к свету, от которого хотелось отгородиться, к воспоминаниям, которые, может, вспоминать больше и не хочется, но и выбросить из памяти слишком жалко. То тепло, которое дразнит своим присутствием, а потом уходит и бросает наедине. Эти лучи, которые пробиваются к закрытым глазам сквозь темноту, дают надежду на лучшее, но темнота позади шепчет о непостоянности света и тепла и зовёт к себе. Темнота тянет в низ, когда свет лишь пытается уговорить, убедить пойти с ним и попробовать снова. Он обманывает. Всё будет так же. Но утопающий, почему-то, согласится, прекрасно понимая, что это ложь.

***

Свет падал на глаза, которые рефлекторно хотелось прикрыть, но что не представлялось возможным. Тело будто наполнено тяжёлой водой и свинцом. Оно будто заржавело и вот-вот разлетится на кусочки пепла. Шевелить даже пальцем было страшно. Мысль, что ты испаришься прямо сейчас и почувствуешь каждую отделяющуюся клетку, ужасно пугала и заставляла лежать неподвижно. Правда, лицо всё равно шевелилось, пыталось укрыться от надоевшего света. Оно и выдавало свою обладательницу. Выдавало, что та вернулась в это рассыпающееся тело, что её сознание на месте. Горло будто и правда заполнилось пылью, а на груди будто и вправду лежала тонна кирпичей. Дьявольски хотелось выпить хоть глоток воды. Но как ей что-то выпить, если рядом никого, а встать она не может? Правильно, никак. Придётся просто ждать. Что более важно, так это где она, и как она тут оказалась? Неужели сам Великий Якса помог ей? Или её просто нашли на балконе отеля и попытались спасти? Слишком сложно. Глаза сухие, но уже осматривают абсолютно незнакомую комнату. Видно тёплого цвета доски, окна, в которых отображалась ночь, закрываемая занавесками. Только спустя пару мгновений спустя девушка заметила, что лежит на, с виду мягкой, кровати. Нет, она не чувствовала это, она только увидела пышное одеяло, похожее на облако и предположила, что матрас такой же мягкий. Её это удивило. Откуда в обычном отеле такие матрасы? Возможно, она уже не в "Ваншу", а возможно, что у кого-то сильно особенное положение здесь. Возможность, что девушка находится в больнице сразу была отброшена, ведь в больницах должно быть более чисто, а эта комната больше похожа на чей-то укромный уголочек. По ощущениям, она очень напоминала уголок из подушек и одеял у какого-то ребёнка, который укрылся внутри от скучного взрослого мира с книжкой про пиратов или путешествиях Архонтов. Кстати об Архонтах. Многие почитают и восхваляют их, так как они являются богами и покровителями своих народов и земель, за которые сражались между собой в тысячелетней войне. Выжило всего семь Архонтов. Война была жестокой и о ней легенды не утихнут никогда. Правда так же существуют люди, которые не принимают, либо просто не верят в высокую силу и статус Архонтов. Возможно, в Мондштадте и можно поверить в отсутствие Бога Ветра, ведь он пропал на многие поколения, но там, на удивление очень верующие люди. Ходят легенды, что несколько Архонтов из основной семёрки погибли, что неизбежно подавляло некоторых людей, но всему есть конец, даже бессмертию. Раздумья девушки оборвал звук двери. Она так жалобно скрипела, будто умоляла отправить её на пенсию и заменить новой, но всё же продолжала нести свою службу. Доски под шагами ещё неизвестного человека жалобно пропели, и вот у кровати уже стоял силуэт. И что крайне удивляло, стоял он не один. Два таких разных человека, но с такими одинаково-уставшими глазами.