Зина и милиционер

Зинаида часто работала по ночам, ибо женщиной была весьма трудолюбивой. Практически каждый вечер она надевала самое обтягивающее платье, прыгала в свою модную черную машину и выезжала на дальнюю трассу, чтобы успеть обслужить всех дальнобойщиков, таксистов и просто заблудившихся путешественников, проезжающих мимо. Объезжая все пробки по обочине, гоняя на красный свет и сигналя непутевым пешеходам, вздумавшим зачем-то переходить улицу, Зинаида обычно доставала яркую алую помаду и подкрашивала губы, любуясь на себя в зеркало заднего вида. Вот и сегодня она решила не нарушать традиции, но немного не рассчитала время и траекторию своего транспортного средства и чуть не сбила милиционера, стоящего на обочине. Милиционер отпрыгнул в сторону, сверкнув в темноте светоотражающим жилетом, и вскинул жезл, призывая Зину остановиться. — Милиционер Булкин, — подошедший блюститель порядке отдал Зине честь (конечно же, пока только в метафорическом смысле). — Ну здравствуй, милый, — пробасила Зинаида, открыв окно и сверкнув на Булкина желтым глазом. Милиционер был светел, кучеряв и весьма аппетитен, что не ускользнуло от Зининого профессионального взора. — Будьте так любезны, предъявите мне ваши документики, — тихо проговорил милиционер Булкин, краснея щеками. — А в чем дело-то? — Зина захлопала накладными ресницами. — Неужели я что-то нарушила? — Нет, что вы, моя дорогая, — Булкин замялся, — разве что совсем немножко. — Так уж и быть, покажу тебе документики, — Зина ласково почесала милиционера по подбородку длинным ногтем и полезла в бардачок, призывно отклячив зад. — Ох, да где же эти чертовы бумажки, — эротичным басом стонала Зина, пока рылась в недрах своей машины. Она успела достать из бардачка десять пар солнцезащитных очков, упаковку презервативов, большой тюбик смазки на водной основе и маленькую анальную пробку со стразами, от вида которой у милиционера Булкина округлились глаза, а щеки стали совсем пунцовыми. — Нет, никак, — Зина ударила себя ладонями по откляченным ягодицам, а потом выползла из машины и поправила задравшееся платье. — Помоги-ка мне, булочка моя. — Булкин моя фамилия. — А я как сказала? Булкин смутился еще больше (хотя, куда уж больше) и, кряхтя, полез в салон модной черной машины. По дороге он успел раздавить своими пышными формами несколько пар очков и коробку с презервативами, но, порывшись в бардачке, милиционер сразу обнаружил вожделенные документы и, развернувшись на сиденье, победно вскинул руку, сжимающую бумаги: — Вот же они, моя дорогая. — И правда, какая же я непутевая, — хриплым голосом произнесла Зиночка и тоже залезла в салон машины, ввинтив свое соблазнительное колено, обтянутое черным чулком, аккурат между ног бедного милиционера. — М-м-милая моя, что в-в-вы делаете? — от неожиданности Булкин начал заикаться, чего раньше за ним не водилось. — Все, что захочешь, моя булочка, — горячо прошептала Зинаида на ухо милиционеру, взяла его руку и положила на свое, как заметил Булкин, весьма волосатое бедро. Очень скромный от природы, милиционер Булкин не был осведомлен обо всех женских причудах, так что на волосатость бедра внимание не обратил, а стал неистово ласкать красивые Зинины ноги, раз уж ему дали на то разрешение. — Да, мой милиционер, да, ласкай меня везде, — хрипло стонала Зина, оставляя на лице и шее Булкина следы своей алой помады. Очень добрый и отзывчивый, милиционер Булкин исполнял просьбы Зины с большим рвением, забираясь под ее короткое платье и оглаживая руками мускулистые ноги и ягодицы. Добравшись до явно кружевного нижнего белья, милиционер запустил в него руку и с удивлением обнаружил под слоем шелковой ткани нечто длинное и твердое. Немного смутившись поначалу, Булкин в конце концов решил, что Зинаида — женщина роскошная и может позволить себе иметь не только волосатые ноги, но и вполне осязаемый член. Поэтому он сжал ладонь и с удовольствием продолжил свои ласки. — Ах Булкин, мой маленький шалун! — Зина укусила его за нижнюю губу. — Покажешь мне свой жезл? — Он там, на улице. — Милиционер вспомнил, что ставил свой милицейский жезл прямо на земле, удивляясь внезапному желанию Зины видеть его. — Я могу прине… Зинаида заткнула его жестким требовательным поцелуем, вторгаясь в сладкий рот шаловливым языком. — Молчи, Булкин, — строго пробасила Зина, стянула с милиционера форменные штаны и взяла в рот его давно изнывающий от желания член. Зина проделывала языком страшные, просто ужасные вещи, а губами и горлом она проделывала такое, что бедному милиционеру Булкину не хватало сил даже скулить. Он держал Зину за волосы, стараясь не вырвать целый их клок от возбуждения, и пытался не пробить затылком стекло передней двери автомобиля, в экстазе запрокидывая голову назад и закатывая глаза. Когда Зина отстранилась от него, вытирая рот тыльной стороной ладони и размазывая помаду по лицу, Булкин захныкал от неудовлетворения. — Теперь моя очередь, пряничек, — ухмыльнулась Зина. — Что же мне с тобой делать? — Сними с меня мой светоотражающий жилет, — пропищал Булкин, подрагивая от нетерпения. — Как скажешь, милый, — Зина оскалилась, взялась за края жилета мускулистыми руками и резко рванула их в стороны, разрывая всю одежду Булкина пополам. Она нашарила руками анальную пробку, призывно повертела ею перед лицом милиционера, а потом с громким стоном взяла пробку в рот, отчего у Булкина потекли слюни. После облизывания столь интимного предмета, Зина обильно полила пробку смазкой на водной основе и медленно протолкнула внутрь милиционера. Булкин задыхался, пока Зина орудовала внутри него маленькой анальной пробкой со стразами, вертела ее всячески, вынимала и вставляла обратно. Проделывая все это, она вылизывала пухлый живот милиционера, покусывала твердые соски и царапала мягкие бока красивыми длинными ногтями. Булкин, не выдержав, все-таки сильно схватил Зину за волосы, отчего ее роскошный парик съехал набок. Она с рычанием оторвалась от милиционера, отбросила парик в сторону, являя на свет короткие рыжие волосы, а потом разорвала на себе платье. Булкин поднял руки и стал завороженно гладить ладонями волосатую мускулистую грудь, пока Зина надевала на себя презерватив и распределяла смазку по крепкому крупному члену. Милиционер Булкин совсем охрип: он потерял голос и уже не в силах был кричать, поэтому только подвывал, как бешеный койот в американских прериях, пока Зина уже второй час имела его во всех мыслимых и немыслимых позах. — Ох Булкин, ты мой горячий сладкий пирожок, — приговаривала она, вбиваясь в него глубоко и резко, словно отбойный молоток в старую стяжку пола. Милиционер Булкин был на седьмом небе от счастья, но каждый раз взлетал еще выше (если такое вообще возможно), когда Зина задевала своим великолепным членом его простату. Он охал, подмахивал бедрами, лаская сильную Зинину спину, и благодарил все без исключения правила дорожного движения за то, что они позволили ему встретить на своем пути такую шикарную женщину. Все закончилось только через пару часов, когда они совсем выбились из сил, а позади них вдоль дороги образовалась очередь из любопытных дальнобойщиков. Зина, все еще неистово вбиваясь в милиционера, сжала его член особенно сильно, и Булкин с хриплым криком, распугавшим не только ночных птиц, но и половину дальнобойщиков, излился прямо на приборную панель шикарного авто. — Какой же горячий милиционер, — сказала Зина, свалившись на него в изнеможении и задыхаясь; потом потрепала его по щекам и чмокнула в губы. — Валите, извращенцы, не на что тут смотреть! — крикнула она в темноту за окном и погрозила дальнобойщикам внушительным мужским кулаком. — Моя дорогая, будьте моей женой! — прошептал смущенный и совсем потерявший голову (и голос) милиционер Булкин, глядя на Зину влюбленными глазами. — Ну или, если хотите, мужем. — С удовольствием, мой любимый Булкин, — Зина подмигнула ему желтым глазом, помогла натянуть штаны и выпроводила из машины. — Буду ждать тебя после моей рабочей смены в магазине на заправке. И смотри, не опаздывай, иначе отшлепаю. Чао! Зина укатила на своей шикарной черной машине, а милиционер Булкин вздохнул счастливо и, покрутив золотое кольцо на мизинце, решил, что оно вполне сойдет за обручальное.